Глава 22

Бежать было тяжело. Грязь прилипала к телу, оставалась на подошве ботинок, цепляла за ноги, тормозя движение. Казалось, чем больше они торопились успеть, тем сильнее замедлялись. Отбиваясь брезгливо от смрадной хватки, группа случайно избранных продвигалась по туннелю обратно, попутно не забывая обмениваться ругательствами.

̶ Вот скажите мне, как можно было до такого не додуматься? ̶ ворчала Варя, вытаскивая ногу и снова погружая её в вязку жижу.

̶ У себя тоже спроси. ̶ посоветовал Кирилл, что шёл впереди остальных подсвечивая путь.

̶ Так я и спрашиваю! ̶ нервно пожимая плечами, отвечала она. ̶ Но как ты то не смог до этого додуматься?

̶ Поверьте, я сам в шоке. ̶ Кеша подавил смешок в кулак. ̶ Но ваше желание найти спор на пустом месте умиляет.

Диана закатила глаза. Затем, поскользнувшись, картинно растянулась в грязи, с лицом окунаясь в мерзкую жидкость. Варя, ахнув, бросилась вместе с Кешей её поднимать. Девушка, схватившись руками за плечи друзей, выровнялась. Провела тыльной стороной руки по глазам, избавляя их от грязи.

̶ Как всё закончится, надо будет принять душ.

Кирилл выдохнул, мысленно соглашаясь с ней. Пахло от них просто ужасно, как в целом и во всем помещении. Живительная струя тёплой воды, смывающей всю эту субстанцию, желалась, как самое великое роскошество, которое они только могли позволить себе в данной ситуации. Но вместе с тем сам собой вставал ещё один вопрос: А что действительно будет потом? Пришельцы заберут своих братьев назад, на Земле начнёт воцаряться мир, в их руки попадёт Академия Верена. А что им с этой Академией делать? Да, в его планы входило быть преподавателем, но он был не готов к тому, чтобы заново выстраивать систему обучения, разгребая попутно те вершины дерьма, которые пришельцы накопили за все время своего главенства. А что касается остальных? Варя и Диана ещё студенты и сами нуждаются в сопровождении. А Кеша так мечтал отправиться в мир большой науки, что наверняка и думать не хочет о том, чтобы становится ответственным за подобные вещи.

Уже на выходе Варя подошла к стеллажу, напряжённо смотря на закрытую тряпкой голову. Её рука дрожала, когда она потянулась к контейнеру.

̶ Что ты делаешь? ̶ оборачиваясь уже у самой двери, спросил Кирилл.

Варя, проглотив набежавшие слёзы, ответила, развернувшись к нему.

̶ Мы не можем оставить его здесь!

Диана понимающе кивнула, но вместо того, чтобы подойти и помочь, крепче вцепилась руками в кофту Кеши. Она дрожала. Было страшно. Второго такого раза её психика просто не выдержит. Она и так балансировала на грани, словно эквилибрист на тонком протянутом между двух гор шпагате.

̶ Мы вернёмся позже. Когда их не станет, мы похороним каждого. Каждого, вернём родственникам. ̶ пообещал Соболев, опуская бластер. ̶ Сейчас все равно ничего не сделаем.

Варя кивнула послушно. Отошла, все ещё дрожа и морщась. У Кирилла от одного только её вида сжалось в немой жалости сердце. Накрытая вуалью, совершенно несвойственной этой жаркой особе печали, она потирала свои руки. Вся грязная, словно искупавшийся в луже щенок, которого выпустили светлым утром на прогулку. В глазах застыли поволокой слёзы. С кончиков золотых волос падают на пол грязные, мясистые капли.

̶ Варь, ̶ мягко позвал он её, подходя ближе. ̶ Сейчас не время отдаваться чувствам. Ещё ничего не ясно.

Она снова кивнула, подобно болванчику, что стоит на панели автомобиля, катящегося прямо в ад. Соболев кивнул Кеше, затем бросил ему бластер. Друг понимающе кивнул, после чего вывел бледную Диану.

Соболев сократил расстояние между ними до максимально возможного. Захватил её лицо в свои ладони. Провёл большими пальцами по уголкам глаз, смахивая выбежавшие слёзы. Она дрожала, словно птичка в его сильных руках, а он никак не мог выудить из своей охолодевшей души хоть какие-то слова утешения, кроме практичного цинизма.

̶ Не этого я ожидала от Академии, не такую жизнь представляла.

Для девушки, воспитанной на книгах о великолепии науки и важности всеобъемлющего стремления быть человеком, закупоренная голова в контейнере была выше понимания. Молодая душа, что бросается в схватку с миром, покоряясь своему бунтарскому духу, четко знала, что главное, что она должна сделать — ̶ это остаться человеком. Быть выше низменных желаний и внести вклад в прорыв будущего. Люди, сплочённые, единые не ненавистью, а желанием достигнуть высот в понимании мира, должны были построить новый мир! Но чем обернулись хвалённые речи? Какой стороной повернулась к ней мечта?

Одна часть монеты — ̶ золотая. Да такая золотая, что глаза слепит. Она бежала за ней и смотрела так долго в упор, что перед глазами принялись танцевать фиолетовые круги. Перед настойчивым взором стояла лишь цель, а все остальное замаливалось и просто переставало существовать. Все равно, что долго смотреть на солнце. Рано или поздно ослепнешь от этой красоты. Другая сторона ̶- чугунная, чёрная. Открывается уже в самую последнюю минуту, безжалостно оголяя суровую правду. Не была монета никогда золотой.

Золото, тонкая корочка и то фальшивка. И свет у неё фальшивый. Она осознала это ещё раньше, но сердце и мягкая душа не выдерживали слишком откровенной суровости. Выходящей за грани разума жесткости, от которой, наоборот, надо было бежать, а она, как мотылек, летела на этот фальшивый свет. Только в операх и рассказах опаляющий свои крылья мотылёк кажется красивым представлением, пленяя аурой своего лирического трагизма. В реальности это убивающая боль, уничтожающая, а не очищающая тонкие крылья, которые уже никогда не смогут взлететь. Подлинную жестокость мира во всех его очертаниях и остроте не сможет выдержать не одно человеческое сердце. От того и стремиться, нужно только к настоящему, светлому, дарующему жизнь, а не смерть.

̶ Я понимаю, это горько. ̶ В глазах Кирилла было столько тепла, что Варя ощутила, как оно согревает её изнутри словно солнце. ̶ Но мы должны идти дальше, иначе не будет шанса на хороший конец.

Ох уж этот взгляд. Взгляд из прошлого, что снова предстало перед ней. Варя верила его словам. Тогда, в модуле отдыха, думала, что если он вспомнит, все станет намного легче, ведь тогда она снова увидит прежнего Кирилла и сможет довериться ему. Сейчас, держа в памяти, словно вирус, тот момент, когда он грубо оттолкнул её, девушка не могла, закрыв глаза, пойти на встречу, хотя желала этого всем сердцем. Страшно было делать первый шаг. Страшно снова без страховки пускаться в космическое пространство его холодной, но такой звёздной и красочной души. Она не хотела становиться падающим метеоритом. Не хотела, чтоб её путь был усеян его мёртвыми звёздами.

Но этот плен родного взгляда затягивал. Обманывал обещанием и обволакивал заботой. Оставить бы свои страхи, да прижаться щекой к его груди и, как в детстве, позволить себе разрыдаться. Как тогда, после похорон матери, когда в закрытом гробу хоронили то, что от неё осталось, а она никак не могла принять реальности, защищая себя сказками о том, что душа её матери стала русалкой, что, наконец, обрела свободу. Кирилл манил её, подобно песне Сирены, обещал безопасность и, наконец, ответную любовь, подобно дьяволу-искусителю, знающему слабые места своей очередной жертвы. Но можно было ли верить ему после всей той грубости? Ведь любит она того самого заботливого мальчика, чьи глаза горели, когда он рассказывал о космосе, а не того зазнавшегося лучшего студента, которого повстречала в космической Академии.

Кирилл приблизился ещё сильнее, останавливаясь в каких-то жалких сантиметрах от её губ. Варя привычно закусила свою нижнюю губу, задержав дыхание. Чувствовала, как сердце бешено ударяется об клетку из ребер. Осмелев, Соболев решил сократить оставшиеся миллиметры. Первый поцелуй на фоне логова кровожадных пришельцев — ̶ не самое романтичное воспоминание, но он просто ссохнется от жажды, если не вкусит манящую сладость этих губ.

̶ Нет! ̶ Варя упёрлась ладонями ему в грудь. ̶ Ты сам сказал. Нужно идти дальше. Не до этого сейчас.

Кирилл кивнул, покорно отдвигаясь, хотя в душе все оборвалось от негодования. Но как бы там не было Варя была права, и он точно не имел права терять самообладание.

* * *

Мария, от которой из привычного осталось только имя да длинные чёрные волосы, все также лежала в медицинской капсуле, находясь толи в состоянии глубокого транса, толи в длительной отключке. Постучав по прозрачному стеклу крышки, Кеша одобрительно кивнул сидевшей за компьютером Диане. Девушка, получив одобрение, нажала на кнопку, открывая медицинскую капсулу. Лапаев направил на пришельца дуло бластера, внутреннее, готовя себя к тому, что сейчас это чудовище поднимется и попытается схватить его своими щупальцами. Они с Дианой напряглись и замерли, не дыша. Но ничего так и не произошло. Космический доктор, словно спящая красавица, продолжала лежать в своей многофункциональной замене хрустального гроба и даже не дёрнула носом.

̶ Осторожно. ̶ Попросила Диана, когда Кеша приблизился к пришельцу.

̶ Волнуешься обо мне? ̶ Подмигнув напуганной девушке спросил и сам не менее напуганный Лапаев.

Студент толкнул руку пришельца дулом бластера. Та упала плетью, оголив замок от ремешка коммуникатора.

̶ Любой нормальный человек будет волноваться в такой момент! ̶ пробурчала девушка, все ещё настороженно следя за тем, как Лапаев, зажав оружие под подмышкой, растягивает ремешок. ̶ Стоило подождать Кирилла.

Веко Марии еле заметно шевельнулось. Палец шевельнулся, но Кеша не заметил этого. Зато заметила Диана, уловив не только признаки пробуждения, но и мигающие показатели о состояния организма пришельца в целом.

̶ У них там своя драма. Тебе этого не понять, анти-романтика. ̶ Во всю рассуждал Лапаев, возясь с плохо поддающимся замком.

Не выдержав, Диана соскочила со стула и выдернула из-под руки друга бластер. Отойдя немного назад, выдвинула ногу вперёд, прицелившись к пришельцу. Она тяжело дышала, но старалась, чтобы её руки держали оружие уверенно.

̶ Кеша, быстрее снимай и отойди! ̶ повелительно приказала она. ̶ Мария просыпается!

̶ Серьёзно? ̶ Лапаев щелкнув замком, наконец снял с запястья женщины коммуникатор.

Положив добытую вещь в карман штанов, внимательно пригляделся к пришельцу. Наклонился ближе, пытаясь засечь хотя бы движущееся веко. Но ничего. Как лежала, словно замерзшая кукла, так и лежит. Лишь тихо поднимается грудь. Секунда и щупальце, вырывавшись быстро и чётко, словно выпущенный гарпун, летит в сторону студента. Лапаев никогда не жаловался на свои инстинкты и отскочил, но вмиг покрывшееся стеклянной бронёю щупальце успело задеть его за плечо. Раздался крик. Затем еле слышный выстрел и отблеск лазерного луча. Попав в тело жертвы, он пустил ростки, что лианами побежали по всем частям тела. Мария открыла глаза, но тут же закрыла. Щупальце упало на неё, поцарапав мерзкое серое лицо.

̶ Вы в порядке?

Кирилл и Варя выбежали к друзьям, испуганными глазами осматривая территорию. Соболев инстинктивно закрыл студентку своим телом, но та упрямо выбежала вперёд, подхватывая падающего на пол Кешу. Диана так и застыла с вытянутым бластером в руках. По лбу девушки стекала капля пола.

̶ Как ты? ̶ Бросив быстрый оценивающий взгляд на Марию, Кирилл сел возле корчащегося и закрывающего ладонью плечо Кешу.

Тот с кривой ухмылкой выдавил из себя:

̶ Жить буду.

Диана, наконец, отмерла и, бросив оружие на пол, бросилась к Лапаеву. Тёплая рука коснулась его измаранной в крови ладони и отодвинула её. Убедившись, что кровь не хлещет фонтаном, а вытекает медленно, девушка крикнула Варе:

̶ Принеси ножницы, они находятся в синем ящике на стеллаже, а тюбик с зелёной этикеткой. Он в желтом.

Варя бросилась исполнять приказ, перед этим осторожно облокотив задетого товарища об основание медицинской капсулы. Диана обеспокоенно гладила тихо шипящего Кешу по голове. Тот, закусив губу, чтобы не кричать, дул щеки, справляясь с обжигающей плечо болью.

̶ Кирилл, надо вытащить Марию. Ранение, похоже на царапину, и довольно глубокое. Ладно хоть не пробила насквозь, тварь мерзкая! Чтоб её! ̶ Парни удивленно уставились на студентку. Раньше та не позволяла себе с такой злостью высказываться о ком-то. И им казалось, что это правило касалось и пришельцев. ̶ Надо сразу зашить, но сначала очистить ибо непонятно какую заразу может занести эта грязь!

Чижова нашла все нужное быстро. На пару с Дианой вырезала в кофте Лапаева круг вокруг царапины. Выдавили мазь, что при растирании превратилась в мокрую пену. Варя даже не стала удивляться тому, что её подруга знает, где что лежит. В конечном итоге сама Диана была тут действительно часто. Пока они занимались раной, Кирилл, пыхтя и ругаясь себе под нос, выволок Марию, уложив ту на пол. Хорошенько подумав, вернулся в потайное логово. Тем временем девушки помогли Кеше встать и благополучно лечь в медицинскую капсулу.

̶ Всё будет хорошо пообещала Диана, заботливо убирая короткий кудрявый локон Кеши за ухо. ̶ Я разберусь!

̶ Охотно верю, моя Венера. Я как твой верный Нейт, всегда буду вращаться вокруг твоей орбиты.

Студентка хмурится, затем закатывает глаза. Лапаев горестно ухмыляется.

̶ Хоть бы раз приняла мои ухаживания. Я же стараюсь.

̶ Дурак! ̶ бросила Диана, закрывая капсулу.

Ответом ей послужила только вымученная улыбка.

̶ Варя, принеси пожалуйста шовный материл. Он в красной коробке на стеллаже.

Чижова кивнула, а сама студентка бросилась к монитору компьютера, пытаясь найти верную программу. Пока Варя копалась в содержимом ящика, у неё, наконец, получилось задать правильную последовательность, и, вставив вместе с Чижовой небольшую катушку с прозрачными нитями в маленький отсек, она, наконец, позволила себе расслабится.

̶ Держись, я внесла обезболивание. ̶ сказала Диана, в небольшой микрофон. ̶ Это займёт не более пяти минут.

̶ Меня обезболит твоя доброта, моя Венера. ̶ послышалось его приглушённое из динамиков.

̶ Ты не исправим. Постоянно одни шутки на уме! Стань уже серьёзным!

Диана нажала на старт, и капсула загудела. Варя похлопала подругу по плечу, желая поддержать, но та даже не смотрела на неё, следя за тем, как луч определителя проблемного места сканирует неподвижное тело Лапаева. Кеша всегда бросал в её стороны подобные шутки. Смеялся сначала, твердя о том, что обязательно после выпуска построит головокружительную карьеру, чтобы ей и их будущим детям было где жить. Описал по серьёзному станцию, на которой будет их дом, и то, как каждый день супружеская пара будет встречать вместе, любуясь проплывающей в иллюминаторе Землей. Но после таких речей сразу начинал снова иронизировать, а затем и вовсе уже общался с очередной своей однокурсницей, также смеясь и выкидывая шутки. Особым чувством юмора Диана никогда не отличалась.

В её семье мало кто общался на таком странном языке иронии, и девушка просто не понимала, как следует воспринимать этого вечно неугомонного и позитивного человека. От того и расстраивалась, ибо за проведённое время в Академии невольно влюбилась, внутреннее млея от этой головокружительной улыбки. И хоть Варя, да, впрочем, и многие их знакомые, твердили наперебой, что Кеша влюблён в неё без памяти, она продолжала в этом сомневаться, продолжая играть свою роль неприступной королевы по неволе. Только от одного перекошенного от боли лица дорого человека все внутри сводило. Она переживала за него. А он снова шутит. Только на этот раз эти шутки уже раздражали больше обычного.

Кирилл, тем временем, громыхнул чем ̶ то металлическим. Варя, оставив подругу, подошла к Соболеву выглядывая на то, что он делает из ̶ — за плеча. Студент закреплял толстые металлические браслеты на запястьях Марии.

̶ Нашёл в их логове. ̶ пояснил он, когда Варя села рядом на четвереньках. ̶ Инструкция не читаема, так что разберусь методом тыка. Но, судя по иллюстрациям, они должны сдерживать силу пришельца и эти их щупальца с помощью какого ̶ то магнитного поля.

Варя кивнула, с интересом наблюдая за всем происходящим. Кирилл достал небольшой экранчик. Хмурясь, нажал на кнопку с показателем "10". Браслеты запищали, после чего сцепились между собой голографической цепью. Экран выкинул предупредительное оконце, после чего появились цифры. Начался отсчёт. Судя по всему, впереди было десять часов.

̶ Хорошо хоть, что цифры у нас одни. ̶ Варя хотела было прикоснуться к цепи, но Кирилл остановил её, мягко отодвигая её руку своей.

̶ Мы не знаем, что это за технологии. Принеси лучше скотч.

Диана почесала напряжённые виски. Не отрываясь, следила за тем, как механические руки сначала ставят укол обезволивающего, а затем втягиваются обратно в космос. Лапаев лежал все это время смирно. Не дёргался. Даже звука не издал. Тем временем вылезла тонка игла, за которой шёл такой же тонкий проводок. Капсула, пискнув, принялась быстро зашивать рану с мастерством опытного хирурга.

Варя, отдав Кириллу скотч, обернулась, посмотрев на медицинскую капсулу, где во всю орудовала игла. С такой капсулой она познакомилась здесь, в Академии, и ранее даже не встречала набросков этого чудного аппарата. Он наверняка много стоил, но точно бы помог облегчить жизнь многим людям на Земле, если бы подобные вещи появились в каждой больнице. Наверно, добиться этого стоило любой ценой. В конечном итоге Найманн, видимо, обладал деньгами или способностью внушения, раз земляне с такой радостью доставляли ему все необходимое для конструирования и воспевали оды новой Академии. Или все куда проще. Их просто купили возможностью использования нового оружия. Причем не было важным то, что Найманн одинаково спонсировал обе вражески настроенные к друг другу конфедерации.

̶ Это должно остановить её. ̶ с сомнением в голосе произнёс Кирилл, снова обращая на себя внимание Вари. ̶ Надеюсь.

̶ Давай, сунем её обратно? ̶ предложила Чижова. ̶ Перестраховка лишней не бывает.

Кирилл согласно кивнул. Медицинская капсула пискнула. Ребята соскочили со своих мест и бросились к ней. Открыв капсулу, Диана крепко обняла Кешу, не дав тому даже времени на то, чтобы встать. Соболев придержал Варю за локоть, чтобы та не испортила момент. Но Чижова и сама все поняла, и осталось стоять на месте с ухмылкой на губах.

̶ Напугал! Зачем нужно было лезть к ней? ̶ Диана словно мать отчитывала парня, рассматривая аккуратно зашитую и заклеенную царапину Лапаева.

̶ Проверить. ̶ пожал тот плечами, а потом на его лице снова заиграла лукавая усмешка. ̶ Так ты все таки обо мне переживаешь?

И тут, неожиданно для всех, Алер, позабыв о своей пресловутой скромности и выученной благодаря матери сдержанности в отношении парней, резко притянула старшекурсника к себе, целуя того прямо в губы. По щекам её стекали злые слёзы, и отошедший от шока Лапаев, отвечая на поцелуй, смаивал их большим пальцем правой руки. Варя отвернулась, закрыв горящие щеки ладонями. Кирилл на это лишь улыбнулся, стараясь не смеяться слишком явно. Затем, вспомнив о том, зачем они вообще здесь, подошёл к новоиспечённой паре, прерывая их нежный поцелуй кратким покашливанием.

Диана отпрянула, словно испугавшийся зверёк. Лапаев недовольно посмотрел на друга. В его глазах так и читался вопрос: Ну зачем?

̶ Коммуникатор. ̶ Соболев протянул руку вперёд.

Кеша, стукнув себя по лбу, вытащил из кармана штанов коммуникатор Марии и протянул его Кириллу. Тот быстро нашел в меню средства связи функцию "Не беспокоить" что была возможна только для коммуникаторов студентов. Они сами когда-то предложили данный апгрейд для дивайса на собранной встрече студентов старшеклассников в прошлом году. Это было менее подозрительно, чем разбивать устройство об пол. Так если её будут искать, ничего не заподозрят, поймав сообщение о том, что преподаватель сейчас очень занят.

Убрав коммуникатор в карман штанов, Соболев вызвал Верену на своём коммуникаторе, отходя подальше к двери.

̶ Верена, есть ли данные о приближающемся корабле?

Бортовой компьютер замотал головой. Кирилл переглянулся с Варей. Чижова, вытащив медальон из кармана, снова нажала на кнопку. Больше для подстраховки, на случай, если первый сигнал не был услышан. Они совершили бунт, и их всех ожидает казнь, если Ариянцы не успеют вовремя на станцию. Страшные мысли уже крутились в головах студентов, но никто не решился их высказать в слух, дабы не сделать ещё хуже. Началась пора томительного ожидания, что всегда является маркером будущего апокалипсиса.

̶ Верена, сообщай мне о любом приближающемся объекте. ̶ приказал Кирилл. ̶ А также запри медицинский модуль, как только мы выйдем из него. Да так, чтобы его никто не смог открыть. Оправдывай все тем, что Мария Федотова запретила кого либо пускать, так как ведутся… ̶ он сглотнул, ̶ санитарные работы.

* * *

Соболев и Чижова сидели на кровати Дианы в ожидании возвращения друзей. Оба в комбинезонах, с немного подсушенными, вымытыми недавно волосами. Путь обратно в жилой модуль был достаточно прост, если не учитывать, что они чуть ли не столкнулись лицом к лицу с расхаживающим по коридорам Рудневым. Пришелец ходил с таким лицом, будто весь мир уже лежит перед его ногами, и ему остаётся лишь протянуть руку и нагнуться, чтобы поднять его, уместив в своей ладони. Только мир не настолько маленький, и даже если уменьшить его, он будет слишком прытким, чтобы его нагнать. И пока профессор мирно и задумчиво ходил по коридорам космической Академии, ребята проскользнули мимо, решив укрыться всем вместе в одной из кают. Там каждый по очереди принял долгожданный душ, позволив себе смыть противную гадость со своего тела. Это было невероятное блаженство после того, как ребятам пришлось с головою замараться в помоях. Им даже думать не хотелось о том, что это могло бы быть.

̶ Долго они. Притащить пару батончиков так сложно? ̶ ворчала Варя, теребя одеяло.

Соболев шумно выдохнул, упираясь лбом об свои колени.

̶ Хотят провести время наедине с друг другом. Не волнуйся, они уже взрослые ребята.

Варя легонько стукнула его кулаком по руке фыркая и отворачиваясь к иллюминатору, за которым проплывало нежно ̶ розовое созвездие.

̶ Как думаешь, что будет потом? ̶ спросила она, задумчиво.

Кирилл поднял голову потянувшись. Кажется, у него даже хрустнула спина.

̶ Если бы я знал ответ на этот вопрос. По крайней мере первым, чтобы хотел сделать я, это вернуть воспоминания.

Варя опрокинулась назад, уперевшись затылком об стену. Выражение её лица было крайне задумчивым.

̶ Раньше, тебя это не волновало. Ты жил как жил и даже не задумывался о том, что в голове странная пустота. Даже не поверил мне, когда я сказала, что знаю тебя. Не задался вопросом. Вдруг это так? Так почему сейчас для тебя это так стало важно?

В её голосе не было укора. Она действительно хотела просто узнать правду. Понять, может ли надеется на него. Стоит ли ей, за целый год, привыкшей к тому, что она одна, снова пускать его в своё сердце? Варя злилась на себя уже за то, что действительно хочет, чтобы Кирилл и правда оказался тем самым любимым и единственным. Но жизнь сложнее, чем сказки с пресловутым счастливым концом. Она многогранна, она хитро сплетена в сложный узор, в котором каждый занимает отведённое ему место. И люди на самом деле не картонные персонажи, а сложные схемы, состоящие из целого ряда условий и отпечатков других встретившихся на и пути людей. Кирилл из её детства мог давно изменится не только снаружи, но и внутри.

Ей вдруг стало все равно на воспоминания. Они — прошлое, за которое она так отчаянно держалась. И хоть девушка до сих пор была уверенна в том, что воспоминания являют собой ту самую внутреннюю основу человека, привычная значимость их немного угасла. Даже если Соболев и вернёт себя воспоминания, узнав, кто она и что они пережили, это не изменит того факта, как он поступал в самом начале с ней и того, что оттолкнул грубо, показав её малость. В его россказни о сложных чувствах были медом на уши, но стоило только дать себе зелёный свет, как в груди все сжималось от воспоминаний о том, как он её оттолкнул.

̶ Потому-то, полюбил. ̶ признался Кирилл, в который раз открывая своё сердце. ̶ Увидел в тебе девушку, наполненную мечтами и стремлениями. Увидел в тебе эту одухотворённую личность. Но если так подумать, то с самого начала ты была моим концом. Я запретил себе даже думать о том, что могу любить тебя, потому что ненавидел за то, что ты, как мне тогда казалось, забрала моё. Всё в тебе вызывало у меня эмоции. Твой запах, глаза, голос. Я был идиотом, когда вместо того, чтоб утихомирить гордость и принять, что ты способная, всеми силами изжевал в себе все хорошее по направлению к тебе.

Варя ничего ему не ответила. Сидела молча, размышляя над услышанным. А сердце бешено билось в груди, готовое вот — вот вырываться наружу. Соболев, вздохнув, положил свою руку ей на коленку. Не сильно сжал её, выражая дрожь по всему телу у той, что сейчас сидела рядом.

̶ Прости меня! ̶ Кирилл заглянул ей в глаза. ̶ Ты очень умная, Варя. Я не должен был так поступать с тобой. Да и с кем бы там не было. Но я поменяюсь. Обязательно. Возможно, тороплю, но хочу услышать от тебя сейчас, есть ли у меня ещё шанс? После всех наших ссор, после того длительного противостояния друг другу?

̶ Шанс? ̶ она горько усмехнулась, готовая взывать от противоречивых чувств, клокочущих у себя в груди.

Вернуть прошлое или оставить всё как есть? Броситься в объятия и успокоится в желанном тепле или не подпускать, трепеща перед возможным разочарованием. Прежняя Варя бы даже не думала о таком. Она была полностью преданна своему другу и смотрела на него глазами верующих в своего Спасителя людей. Ловила каждое его слово. Жила его мечтой. Пересилила себя и покинула свой дом для того, чтобы увидеть его. Но правда ли только из-за него? Варя Настоящего, та, что сама действительно мечтает об исследовании загадочного Марса. Варя настоящего имеет свою жизнь и уже смотрит в рот только самой говорливой науке. Покланяется лишь одному — прогрессу. Чижова гордилась тем, что спустя столько времени явственно осознала и доказала, что сама чего-то стоит, и что их прошлая дружба была на самом деле её идеализированной романтикой, в которой маленькая школьница цеплялась за парня с далеко идущими планами.

Сейчас перед Кириллом сидела настоящая Варя. А перед Варей раскрыл душу Кирилл настоящего. Призраки малых детей стояли за их спинами, с грустно смотрели на то, как их взрослые копии пытаются поставить всё на свои места. Любила ли Варя Кирилла? Если отбросить все воспоминания прошлого и воспринимать его таким, каким он был сейчас? За все проведённое время он действительно раскрылся с другой стороны и даже стал намного теплее. Она, как бы не старалась взглянуть на него по-другому, все равно отмечала в нем черты прошлого. Соболев был холоден и немного самовлюблённым, но оставался умным и при этом тёплым и заботливым. Возможно, Академия, в том числе и профессор Федотов, повлияли на него губительно, но не смогли до конца потушить пожар его души, ибо глаза, что смотрели на неё сейчас с такой глубокой лаской и нежностью, просто не могли принадлежать плохому человеку.

Его взгляд разжигал внутри её души искры. Его тепло было столь желанным и пленительным, что хотелось прижаться к нему и больше никогда не отпускать. Сейчас, когда он сидел так близко к ней, и она могла разглядеть каждую черту его лица вблизи, сердце девушки просто сжималось от нарастающего в груди желания снова ощутить его тепло. Все страхи, сомнения, переживания. Всё обернулось такой мелочью на фоне глобальной чёрной дыры, что неумолимо настигала её сознание. Как не могла она противиться стремлению к звёздам, так не могла ни слушать своё желание снова поверить Соболеву.

̶ Если только, ты перестанешь быть таким снобом. ̶ нахмурившись, ответила Варя. ̶ И не будешь спорить просто так!

̶ Ну, от этого отвыкнуть будет сложно.

Соболев по-доброму усмехнулся, убирая прядь гладких волос девушки за ухо. Наклонился ближе к её лицу, заглядывая в глаза и прося разрешения. Та улыбнулась, наконец то, позволив себе пуститься по течению низменных желаний. Получить то обещанное счастье в полном объёме. Кирилл касался её губ своими мягко, с заслуженной ей нежностью и уважением. Целовал, а сам чувствовал, как грудь начинает распирать от желаний. Пальцы сами запутались в коротких светлых волосах и он позволил себе забыться, погружаясь в черный омут, переполненный адским варевом из земной страсти и отчаянной любви.

Она не заметила того, как Кирилл уложил её на кровать, нависая сверху. Как, зацепившись за бегунок комбинезона, повёл его вниз, оголяя сначала ключицы, а затем и вздымающуюся грудь. Со сладострастной ревностью он ласкал её. Прикасался кончиком носа к нежной шее. Вдыхал аромат волос. Дарил все то тепло, которое она смогла в нём раскрыть. Впервые, он чувствовал себя живым. Словно каждая секунда, проведённая с ней — это живая вода, исцеляющая душу. Словно её нежные ладони могут оживить камень. И уже все становится не важным. То, что в любую минуту могут вернуться их друзья, что они совершили преступление против Академии, что скоро начнётся сражение, исход которого решит и дальнейшую судьбу. Время остановилось только ради них двоих. Сама Вселенная, сам космос замер, трепеща перед вершиной страстной любви, чей жар опалял кожу, решал рассудка. Они целовались жадно и с каждой секундой тонули друг в друге, как в последний раз. И не было ничего прекраснее этого.

Он хотел запечатлеть каждую, деталь её тела. Сохранить золото волос и глубину карих глаз в своей памяти и, на этот раз, навечно. Он больше никому не позволит заставить отобрать его воспоминания о Варе. Никого не подпустит к своему обретённому сокровищу. Она же снова видела родные глаза, переполненные нежностью. Он смотрел на неё так, словно ничего на свете не было важнее того, что происходило между ними сейчас. Кирилл нежно поцеловал кончик её уха, прошептав:

̶ Просто знай, чтобы не случилось, я рядом. Больше, никогда не оставлю тебя.

̶ Как тогда, в детстве. ̶ она усмехнулась, проводя рукой по его затылку. ̶ Словно весь мир перед нашими ногами.

̶ Вся вселенная.

Соболев положил свою голову к ней на грудь. Услышал, как сильно колотится её сердце. Но в этот момент дверь отодвигается, пропуская внутрь нежданных гостей. Кирилл отпрыгивает от Вари и тут же замирает, огромными от страха глазами смотря на перекошенное от злости лицо Федотова и довольное, мерзкое лицо Руднева. Бросается обратно к Варе, закрывая её своим телом, но щупальца Федотова отбрасывают его назад. Кирилл падает на пол, сильно прикладываясь головой к соседней кровати. Перед тем, как потерять сознание, видит лицо Вари, исказившееся в гримасе ужаса и Руднева, идущего к ней.