Глава 9
Лицо Кирилла исказилось в страшной гримасе. Он тяжело дышал, пытаясь сдержать внутри себя весь поток бранных слов, на которые только был способен. Хотелось схватить эта наглую девчонку, что самодовольно расселась на полу его каюты и нахально улыбалась во весь белозубый рот. Рядом с ней, приготовившись к бурному скандалу, сидел Кеша и складывал в стопку разлетевшиеся по всему полу листы с чертежами, на которых красными чернилами были исправлены помарки.
̶ Что она тут забыла? ̶ обманчиво сдержанным голосом, спросил Кирилл.
̶ Давай выйдем и там поговорим. ̶ так же сдержанно попросил Кеша, бросая в сторону Вари предупреждающий взгляд. Словно умолял: «Не беси его!»
Та невольно повела плечом, переставая улыбаться. Край большой мужской рубашки немного сполз с худого плеча, оголяя ключицу. Вытащила из-под себя затёкшую ногу, демонстрируя огромную, бесформенную штанину, что висела на её стройной ножке, подобно коричневому мешку. Соболев узнал эту форму. У его курса одежда была скучно похожей друг на друга. Свернув глазами, он недоуменно уставился на товарища. В голубых радужках во всю гулял гнев. Кеша, увидев каким-то третьим глазам надвигающуюся со стороны соседа бурю, поспешил подняться на ноги и пройти к выходу. Кирилл, бросив в сторону Вари уничижительный взгляд, последовал за ним следом, но у самой двери, не выдержав, обернулся.
Девушка продолжала сидеть на полу в его каюте и буравить его насмешливым взглядом, словно твердила: "Смотри, я попала в твою обитель и даже разрешения не спросила". В глазах так и сверкает ставший уже знакомым вызов. У Кирилла был лишь один вопрос: "За что ты появилась в моей жизни?". С собранными в хвост короткими волосами и в мужской одежде, она казалось чудно родной в холодных стенах каюты. Ее образ гладко, словно по маслу, вписывался в их каюту, и от того на душе Соболева становилось лишь противнее.
«Лишь бы эта картина не стала действительно постоянной»
Выйдя в общий коридор жилого модуля, Соболев прислонился к стене, скрещивая на груди руки и вопросительно глядя на Лапаева.
̶ Я очень надеюсь, что ты не замутил с ней. Рыженькая лучше.
Кеша притворно закатил глаза, а затем устало потёр красные от недосыпа глаза. Тяжело вдохнул воздух, словно настраиваясь на бег для длинной дистанции. С их общего с Варей плана прошла всего неделя, и хоть сам Кеша знал, что рано или поздно ему придётся во всем сознаться другу, данное время казалось ему самым неуместным. По крайне мере, потому что только вчера Соболев вернулся от Федотова, получив отказ, а заодно и приказ о зачисление его в другую проектную группу. Кирилл так злился, что всю ночь только и делал, что яростно что-то мастерил, выдавая свое раздражение постоянно демонстративно падающими предметами и слишком сильным стуком кончика карандаша об стол.
«Ну, была не была.» ̶ решил для себя Кеша. ̶ «Пусть будет как с пластырем. Если срывать, то сразу и без компромисса»
̶ Я теперь работаю с Варей в одной группе над кораблем-спелеологом. Федотов лично удовлетворил мою кандидатуру.
У Соболева землю из-под ног выбили. Все едкие шутки по поводу Вари в одежде его друга, все замечания и бранные слова были слиты памятью. В тот же миг, когда Кеша проговорил эти слова. Дверь в его мечту попасть в кратер Аномалия захлопнулась, да с таким громким звуком и так пренебрежительно, что, казалось, ударила Кирилла по носу. Если раньше была хоть маленькая, но надежда, за которую он мог ухватиться и снова вернуться к проекту, поставив на место мелкую зазнайку, то сейчас эта надежда была обрезана. И кем? Его лучшим другом, с которым вот уже как шесть лет они жили в одной каюте и учились, всегда поддерживая друг друга.
̶ И ты согласился? ̶ опустевшим голосом, спросил он. ̶ Согласился и молчал. Молчал, даже когда я, как последний придурок, шёл просить о месте в этой группе? Ты после этого зовёшься моим другом?
̶ А почему я должен был отказаться? ̶ уже разозлился Кеша. ̶ Ты же сам сказал, что чисто из принципа не согласишься! Что корабль-спелеолог рискованная и бестолковая идея, а теперь что выясняется? Или я должен был отказать из-за тупой солидарности? Я понимаю, если бы тебе изначально не дали шанса вернуться, но он же предлагал! Знаешь, вини-ка ты не меня, а свой упрямый характер!
Лапаев стоял хмурый, крайне рассерженный. Ноздри студента смешно вздувались при каждом вдохе. Соболев сглотнул слюну, отводя глаза. Всё он прекрасно понимал. От того и злился. Злился от того, что поддался собственной гордости и не сразу принял предложение. Не был бы он обиженным гордецом, то продолжил бы себе спокойно работу. Возможно, взял бы от Федотова больше, чем имел сейчас. Смог как-то себя проявить. И даже перевестись было б не жалко. Пускай бы полетела эта Варя первой. Ничего бы с ним не стало. Полетел бы следующим. Но гордость.
Чертова гордость, что не давала остановиться и в моменте, все хорошо обдумав, понять, пора что-то менять. Это чувство, казалось, было в нём заложено ещё на бессознательном уровне. Оно полностью пропитало его своим ядом, шепча незнакомым мужским голосом: "Ты должен быть первым. Ты должен быть гением. Твоя идея должна стать прорывной". Только разум, уже сгорая от истерики, напоминал, что профессор Федотов редко когда ошибался, и идея полететь в кратер лично может оказаться не такой и безрассудной, если предусмотреть некоторые моменты. Более того, она была интересной.
Если бы не его врождённая гордость, все было бы куда проще. Возможно, они бы с Варей даже смогли подружиться. Порой Кириллу даже было интересно, какого это дружить с ней. Но обычно в такие моменты главенство словно забирала гордость, снова начиная его терзать и топить глубже. Самобичевание оказалось ещё тем болотом.
̶ Ты хотел, чтобы я отказался? ̶ Кеша горько вздохнул, качая головой. ̶ Отказаться от возможности поработать с одним из самых сильных профессоров? Ради чего? Чтобы поддержать твою обиду в её сторону? Может хватит вести себя как малый ребёнок?
̶ Верно. ̶ коротко и ясно. Без лишних эмоций.
Кирилл невольно вспомнил, как неугомонная показала ему язык, прошептав: Один ноль, Соболев". Теперь она смело могла присудить себе ещё один балл, раз в её детской игре счёт имеет такое значение. Отчего-то Соболева позабавила перспектива стереть торжествующую улыбку с этой вредной мордашки, когда уже он поставит себе балл.
̶ Хорошо. ̶ спокойно, и больше устало, сказал Кирилл. ̶ Но, ты дашь мне посмотреть ваши чертежи.
Кеша нахмурился, прищурившись.
̶ Зачем тебе это? Кирилл?
Соболев добродушно улыбнулся, но глаза его сверкнули хитрым, лисьим огоньком.
̶ Что ты задумал?
̶ Ничего. Просто любопытствую.
Лапаев ощутил себя настоящим предателем, изменником, если на то пошло. Глядя на изнурённое лицо друга, чувство это лишь больше разрасталось внутри него, и он был готов на все, лишь бы загладить свою вину. Лишь бы успокоить этого пожирающего внутри змея. Но Кирилл никогда не сдавался так просто. Его разум, не лишённый возможности холодно мыслить, уже генерировал новый план. Доступ к чертежам мог бы ему не слабо так помочь. Профессор был ценителем талантов, и Кириллу надо просто доказать ему, что их группа не сможет без его таланта. Когда-то он доказал своё право работать с ним, докажет и сейчас. Профессор обязательно снова примет его, даже если ради этого ему снова придётся переступить через свою гордость. Кирилл же переступил, похоронив своих роботов. Тогда и нахалка узнает своё место. Эта перспектива хоть и не была главной, но все же пленила. Дополняла мотивацию сладкой патокой.
Когда студенты вернулись в каюту, то застали Варю за складыванием своих испорченных вещей. На ней все ещё была форма Кирилла. О, Соболев с самого начала догадался, что это его форма. Кешина уже как неделю валяется разодранная в корзине для белья. Друг до последнего страшился нести её на починку. Зашить-то труда не составит, но вот как умудрился разодрать одежду, уж точно спросят. Не рассказывать же правду о том, что он пытался соорудить потенциально опасного для студентов робота, который вместо салата решил нарезать самого создателя.
̶ Куда-то спешим? ̶ издевательски спросил Кирилл. ̶ Нет. Не надо стесняться! Весьма хитрый план для обезумевшей фанатки. Так нравлюсь тебе, Соболева? Влезла в мою каюту, так еще и одежду мою напялила. Что тебе следующее предложить? Кровать? Не стесняйся, пожалуйста.
Варя вспыхнула, став красной словно Марс. Карие глаза со злостью уставились прямо на самодовольное лицо Кирилла. А он ничего поделать не мог со своим желанием её подколоть, задеть, да побольнее.
̶ Кирилл. ̶ предупреждающе протянул Кеша, но Варя остановила его, подняв руку.
̶ Одежду мне дал Кеша! ̶ выкрикнула она, — Твой друг, в отличие от тебя, джентльмен и не хотел чтобы я сидела в мокром. Да и откуда в тебе столько самомнения? Нужен ты мне, как старый разредившийся двигатель!
Кирилл бросил взгляд на аккуратно сложенную стопку пропитанной чернилами хлопковой одежды. Удивился своему облегчению и тут же поспешил всё списать на заботу о друге. Кеша же виновато взглянул на него. Мысленно уже готовил себя к получению билета в медицинский модуль.
̶ Это моя форма. И знаешь, от таких как ты ожидать можно многого. Напомни, не ты ли бросилась на меня, как только мы оказались вдвоём? Можешь, еще свою кровать запачкать чернилами. Долго из автоматической ручки их достать пыталась? Если проделаешь еще раз, то может Кеша по-джентельменски уступит тебе мою кровать.
Варя застыла, хватая воздух ртом, словно рыба. Уж о таком она и в жизни подумать не могла. Оскорбленная девушка в один прыжок оказалась рядом с Кириллом и от всей души стукнула своей ладонью по его плечу.
̶ Я не такая! ̶ задыхаясь от возмущения, произнесла она. ̶ Это ты, придурок, со слишком большой уверенностью в себе! Поступил в Академию и сразу про Земных забыл. Строишь из себя непонятно кого, а сам лишился своего проекта. Что, бесит, что идея первокурсницы оказалась лучше твоей?
Соболев побагровел. Сделал шаг вперёд, хватая Варю за подбородок и, не отрываясь, смотря в её глаза, чуть ли не прошипел:
̶ А ты знай, с кем разговариваешь! Ты тут на птичьих правах. Через год, возможно, вылетишь, и тогда твой проект не будет значить совершенно ничего. Все тут усердно учатся, не думая о личной жизни или глупых желаниях. Ну, может, кроме Кеши. Ты же со своим самомнением долго не протянешь. Можешь считать меня кем угодно, но в отличие от тебя, я тут уже шесть лет. А вот ты даже первого курса не кончила. Мало иметь хорошую идею. Надо ещё обладать знаниями, чтобы ее воплотить. А ведь наверняка считаешь себя особенной. Жалкая зазнайка. Другие из твоего курса даже не начинали работать над своими проектами, а ты вот как замахнулась. Больно падать будет, Чижова. Какая же ты все-таки жалкая!
Голубые глаза потемнели, став практически дьявольскими. Варя, на миг оторопев, снова пришла в себя, прикусив губу так, что кровь прыснула из маленькой ранки.
̶ Ты, такой умный и крутой, как сам, наверняка считаешь, докапываешься до первокурсницы, издеваясь, только из-за то, что её проект вытеснил твой. И кто тут из нас жалкий?
Жар, исходящий от её тела, сжигал. Сладкий запах кокоса, такой надоедливый и раздражающий, заполнил все вокруг. Остались только карие глаза, что смотрели на него с осуждением и с щепоткой страха. У Кирилла начинала кружится голова. Варя была просто невыносима.
̶ Так, брейк!
Лапаев встал между ними, затем, схватив девушку за руку, на силу оттащил её подальше. Варя тяжело дышала от метающего искры гнева, урагана ярости. А ведь ещё глупая, все равно совершенно немного, ну совсем самую малость, сожалела о том, что их дружба так резко прекратилась. Ещё верила, как верили в свои знания астронавты, изучая космос, в то, что может все поменяется и Кирилл, каким-то чудом все вспомнив, обнимет её, жарко прося о прощении. Ибо как не была сильна злость в груди, все ещё предательски жгло и ныло от одного только мимолётного взгляда на родное лицо. Но то лицо было скрыто маской незнакомца, и все надежды падали, оставляя после себя только ненависть. Противную, мерзкую, скорбящую.
Она даже не думала, что может испытывать подобные разрушающие чувства. Эту все сносящую, необузданную ярость. Соболев во многих вещах был её учителем. Он научил её кататься на велосипеде, верить, мечтать, научил учиться и подарил весь огромный мир за пределами земного шара, оказавшегося таким же хрупким и маленьким, как их общее детство. И вот сейчас, стоя и смотря на неё сверху вниз, как на давно потерявшую совесть фанатку, как на человека, забравшего без позволения у него его место, Варя поняла, что, даже будучи знакомым незнакомцем, он умудрился её чему-то снова научить. Он научил её ненавидеть. И это, пожалуй, был самый тяжелый урок.
̶ Я тебя ненавижу. ̶ сквозь зубы процедила она.
В слова было вложено столько обиды и ярости, что Кеша удивленно вязнул на неё, ослабив свою хватку. Да, Кирилл явно позволил себе лишнего в своих высказываниях, но Варя сказала это так, будто их с Кириллом действительно связывало общее прошлое, которое тот безжалостно предал. По крайне мере, такие слова просто так не говорят.
Собрав вещи, Варя незамедлительно покинула каюту, оставив двух парней наедине с их недоумением.
* * *
Она смеялась. Раздражение нарастало с каждым её смехом. Он буквально бил ультразвуком в самые ушли, заставляя головную боль нарастать и еще сильнее сжимать виски.
«Как же я устал!»
Кеша во всю трезвонил о каком-то важном событий, затем о новом халате Марии Федотовой, после также быстро переключился на вчерашнюю попытку подсесть за стол к первому курсу и под видом помощи студентам притереться к рыженькой зеленоглазке. Впрочем, Кирилл слушал его вполуха, и то, что друг постоянно скакал с темы на тему, не добавляло полезности в их диалог, делая его односторонним. Соболев и не переживал по этому поводу. Мало о чем переживаешь, когда глаза слипаются от усталости, а тело мелко лихорадит, как от простуды. Ещё и появилась маленькая деталь в виде постоянной головной боли, по причине которой посещение космического врача стало практически традицией.
̶ Неужели! ̶ Варя, выронив из руки ложку, прикрыла свой рот ладонями.
Её "Неужели" были таким громким, что казалось, это должны были услышать все и как минимум, осуждающее посмотреть на нарушительницу порядка. Только никто даже не обратил на эту компанию своего взора, продолжая обсуждать свои пары или новое выращенное растение. Казалось, только он один так возмущен болтовнёй активных студентов. Остальным не было никакого дела.
̶ Да, у меня получилось!
Диана, убрав рыжую прядь за ухо, поставила на стол небольшую сумку. Это был футляр из поблескивающей серым металлом ткани. Щелкнул замок. Изящные пальцы раскрыли обитые фольгированной подкладочной тканью стенки футляра. Внутри спокойным лазурным цветом светилась средних размером колба, запечатанная массивными крышками с двух сторон. Осторожно, словно яйцо, выполненное из хрусталя, Диана поставила её на стол перед внимательно следящими за каждым её движением друзьями. Гордо улыбнулась, заметив, как засверкали удивлением глаза и раскрылись в изумлении их рты.
̶ Это то семечко, которое неделю назад тебе дал профессор Пак? ̶ не веря своим глазам Варя аккуратно подняла колбу, рассматривая её.
Внутри, в жидкости извивалось своим тонким, серебренным и почти незаметным телом дивное растение. Стебель его был словно струна гитары, а сам цветок напоминал своими лепестками тонкие кусочки льняной белой ткани. А ведь неделю назад это было крохотное семечко, что покоилось в вымоченной специальным раствором тряпке. Это было, как сказала Диана, домашним заданием. Используя базовые знания в астробиологии, позволить космическому семени прорости. Утром девушка забирала семя с собой в оранжерею, а ближе к ночи приносила обратно. Ставила специальный, формирующий необходимые условия контейнер на стол и любовалась, поглаживая пальцами холодное стекло.
̶ Да. ̶ кивнула Диана. ̶ Удивительно! На моей памяти это первое растение, которому для роста требуется холод, а не тепло! Хоть профессор и сказал, что это растение самое простое, но для меня оживить его оказалось довольно сложно. У моей оранжерейной колбы, оказывается, сломался терморегулятор. И все три дня я, как дура, хранила семя, пытаясь вырастить его в условиях почти комнатной температуры!
Джастин стукнул коленкой ногу Вари. Пододвинулся, совсем близко, выхватывая из рук растение.
̶ Эй! Попросить нельзя было! ̶ возмутилась Варя, в ответ стукая его кулачком по плечу.
Тот лишь усмехнулся, подставив колбу под тусклые лучи лампы, дабы насладится серебрёнными переливами. Варя, заметив ослепительный блеск, тихо ахнула и попыталась отобрать растение назад, но парень лишь увернулся.
̶ Тут под углом надо смотреть, Варь! Тут лучше свет падает. ̶ объяснил он.
Чижова обиженно фыркнула, но не сдалась. Опустила свою голову на плечо Блэка, наконец-то ловя необходимый угол. Космический цветок и правда блестел подобно звёздам. Льняные лепестки, наполнившись светом, словно обросли тонким слоем свежего снега и теперь поблескивали. На долю секунды студентка, ощутив на своей коже тепло, перевела взгляд на другой стол, находящийся от них на расстоянии двух таких же столиков. Кирилл сидел, сгорбившись, смотря на неё из-под сложенных домиком пальцев. Выражение крайнего раздражения читалось на его бледном и измученном вечным недосыпом лице.
̶ Ты продолжаешь пить витамины? ̶ Кеша дернул друга за рукав комбинезона, больно ущипнув, и тем самым заставив обратить на себя внимание.
̶ Толку от них ноль. ̶ заявил студент, переводя взгляд в тарелку.
Еда на ней была не тронута.
«Гадство»
Он снова засматривался на неё, да так долго, что за двадцать минут ужина так и не притронулся к своему пюре и рыбе. Пюре немного собрано ложкой, а кусок рыбы для приличия был полит соевым соусом. Когда он в последний раз спал дольше четырёх часов? Да, пожалуй, до того, как в его жизнь ворвалась эта мерзкая девчонка. А имя-то у неё обманчиво красивое. Совершенно не мерзкое и оттого не подходящее. Варя. Варенька. Как густая варёная сгущенка. Сладкая и нежная.
Кирилл со злости стукнул вилкой по столу.
̶ Может надо уже сдаться? ̶ Лапаев вздохнул, бросив быстрый взгляд в сторону Вари, сразу догадавшись куда смотрит его сосед. ̶ Через год окончишь Академию, получишь гранд, как лучший ученик, и сам соберёшь целую исследовательскую группу. Ну чего тебе стоит? Изучишь ты свой кратер. Тем более, если так уверен, что их затея не сработает чего так переживать?
Кеша, правда, не понимал, отчего его друг так помешался на идее проникнуть к ним в группу. Он уже знал, что ничего не получится, но все равно, будто на зло себе, занялся целью найти лазейку в их чертежах, которые Лапев в тайне тому давал. С угрюмостью Сизифа, толкающего в гору свой камень, Кирилл продолжал гореть своей идей, специально отказываясь от других предложенных проектов. Словно специально взорвал свой путь к отступлению. Проводил все свободное время в поиске ответа, и из-за этого Кеше постоянно приходилось, как личной прислуге выводить его силком в столовую, дабы тот хоты бы поел.
̶ Она заняла моё место. ̶ процедил сквозь зубы Соболев, хлопая ложкой по рыбе. С куска свалился кусок помидора. ̶ А ты помог ей в том, чтобы мне не досталось даже сидения позади.
«Я тебя ненавижу.»
Эти слова набатом застучали в голове Кирилла, когда он снова бросил взгляд на первокурсников. Джастин ущипнул Варю за ляжку, от чего девушка взвизгнула, вызывав тихий смешок у Дианы.
«Но я правда тебя не помню.» ̶ обречённо подумал Кирилл, после чего злость снова нахлынула на него. ̶ «Собственно говоря, почему я вообще должен помнить?»
̶ Ты сам виноват! ̶ прервал его далеко улетевшие от темы разговора мысли, Кеша ̶ Смирись.
̶ Да, сам. ̶ снова уставившись в свою тарелку согласился Соболев.
Снова раздался смех. Кирилл поднял затравленный взгляд. Джастин во всю щекотал Чижову за бока. Та вырывалась, стараясь смеяться не так громко, но красное от напрасных усилий лицо выдавало, как ей было трудно это делать. Снова не сдержавшись, Кирилл поднял с пола свой портфель. Открыл его, доставая металлический шар.
̶ Роб, подъём. ̶ приказал студент роботу.
Шар поднялся с ладони Кирилла в воздух. Закрутился вокруг себя, вытаскивая на лету маленькие, сделанные из мелких кружков ручки и ножки. Отрылись огромные, почти на весь корпус робота, глаза.
̶ Кирилл, что ты? ̶ Кеша проследив за взглядом друга нахмурился. ̶ Соболев, не смей, ̶ твёрдым голосом предупредил он.
̶ Чего желаете, создатель? ̶ пропищал Роб.
Кирилл откупорил крышку у непроливайки. Протянул её роботу.
̶ Вылей на ту сладкую парочку. ̶ потребовал Соболев, игнорируя пристальный взгляд Лапаева.
Кеша вскочил со своего места и приготовился ловить Роба, но тот, ловко ускользнув из его рук, схватил своими маленькими пальчиками стакан и улетел.
̶ Варя! ̶ крикнул Лапаев, но было уже поздно.
Роб, незаметно оказавшись над головами Чижовой и Блэка, радостно сверкая глазищами, развернул механическую руку, выливая все сладкое содержимое стакана прямо на головы студентов. Ребята вскрикнули, подскакивая со своих мест и задирая голову. Раздался оглушительный смех. Роб, снова довольно подпрыгнув, пружиня по воздуху, вернулся к Кириллу, принявшись, словно кот, тереться об его руку. Встряхнув мокрыми, а теперь ещё и липкими руками, Чижова яростно взглянула на Соболева, мирно поглаживающего круглую голову своего робота.
̶ Один, один, Чижова! ̶ крикнул ей Кирилл, позволяя себе нарочито громко рассмеяться.
«Ну я тебе покажу» ̶ зло подумала Варя, отжимая слипшиеся мокрые волосы.
Диана вытащила из портфеля тканевую салфетку. Встав из-за стола, бросилась помогать Варе вытирать с комбинезона скатывающиеся по нему капли. Блэк, весь мокрый и красный, уже уверенной походкой направлялся к Кириллу, что так и продолжал довольно сидеть, наблюдая за тем, как девчонка старается собрать липкие волосы в хвостик. При этом она забавно фыркала и морщилась от отвращения. Её рыжеволосая подружка, бросив промокшую до нитки салфетку на стол, осуждающе взглянула на Кешу, что уже стоял красный как рак, испытывая стыд, походу не только за себя, но и за Кирилла.
̶ Ты уже заколебал! ̶ взревел Джастин, подходя ближе и хватая Кирилла за комбинезон. ̶ Что тебе надо то от неё?
Противная усмешка на красивом лице вызвала у Джастина новый поток злости. Блэк начал испытывать к нему отвращение, ещё когда застал плачущую Варю на полу. Чувство это лишь усилилось, когда отношение Соболева стало перерастать в жестокие подколы с долей самолюбования собственным умом на фоне «дурашливой» первокурсницы. Этот взгляд свысока, вечно демонстративное, выказанное отвращение к его подруге заставляло чувствовать праведный гнев и желание справедливости. Добрая, простодушная местами Варя ну не как не заслуживала такого отношения., и уже вылитый на голову сладкий напиток и вовсе переступал все позволительные границы. Остальные студенты замерли, внимательно наблюдая за сценой. Подобного рода потасовки были редкостью и измученные любопытством, они следили за ними, словно актёрами в драматических сериалах.
̶ Тебе не понравилась моя маленькая шутка? ̶ вопросительно подняв бровь и наклонив голову, спросил Кирилл.
Кеша бросился отклеивать от друга Джастина, пока все это не переросло во что-то серьёзное. Варя тут же поспешила ему на помощь. Не то что было ей жаль лицо Кирилла, которому явно бы пошёл красивый синяк под глазом за все его высказывания. Скорее напугали коммуникаторы студентов, что тут же включили знакомый ей режим вызова главного создателя порядка.
̶ Кирилл, хватит. Нам пора! Руднева давно не видел?
Кеша на силу поднял товарища со стула и подтолкнул того к выходу. Подхватив их портфели, а также вернув спрятавшегося за спину своего создателя Роба в спящий режим, направился к дверям. Соболев подошёл ближе к тяжело дышащему от злости Кириллу, заглядывая прямо в его наполненные отвращением глаза.
̶ Не нарывайся на тех, кто может сдать сдачу, малец.
Блэк дёрнулся, но оставшаяся держать друга за руку Варя не дала ему приблизиться к Кириллу. К ней на помощь уже подбежала Диана. Теперь они вдвоём удерживали вырывающегося друга, дабы тот не натолкнулся на последствия своего импульсивного решения. Соболев перевёл взгляд на Варю. Подошёл к ней ближе, ловя согнутым пальцем не убранную сладкую каплю с ресницы. Слизал её со своей кожи, наблюдая за тем, как удивлённо расширяются глаза белобрысой и как в безмолвном возмущении приоткрылся её рот.
̶̶̶ Уберись здесь, сладкая. А я, так и быть, прощу твоего друга за его дерзость.
Бросив эти слова, студент ушел, спиной ощущая ненавидящие взгляды. Кирилл снова дернулся, и в этот раз у его получилось высвободить руку из ослабших от удивления пальцев Вари.
̶̶ Тише ты! ̶ снова остановила его Чижова. ̶ Насилием ничего не решить.
Возмущенный и злой Блэк с удивлением уставился на подругу.
̶ А что ты предлагаешь? Оставить все как есть?
̶ Нет, ̶ девушка слабо улыбнулась, смотря на обтянутую формой широкую спину Кирилла. ̶ Это война, а в ней в первую очередь важна хитрость. Поверь, я не собираюсь плакать как, маленькая девочка, которую обидели. Я не позволю ему сделать себя жертвой. Дам такой отпор, что ему ещё долго не захочется выходить из своей каюты. К тому же, ̶ она обернулась к друзьям. ̶ Если он ведёт себя подобным образом, значит уже уязвлён.
«Скоро счёт снова будет в мою пользу, Соболев. Я принимаю правила игры.»