Глава 17

Максим

Я не знаю, как и когда я влип. Просто в какой-то момент с кристальной ясностью осознал, что не хочу расставаться с Вероникой. Никогда. Хочу засыпать с ней в обнимку, а по утрам будить её поцелуями. А потом долго любить сонную и мягкую малышку. Именно любить, как бы странно это слово не звучало. Да, вампиры не могут любить людей, но и обычным сексом то, что происходит между нами, назвать я не могу.

Иногда страсть затмевала мой рассудок, но даже в такие моменты, я всегда помнил о её хрупкости. Словно у меня образовался условный рефлекс. Я не мог навредить малышке, даже находясь в забытье. Поэтому и позволял себе засыпать с ней в одной кровати, в том числе и после охоты в полнолуние. Да и Ника никогда не боялась меня, хотя люди иногда на уровне инстинктов чувствуют опасность. Зов, как и красивая внешность, дан вампирам для того, чтобы люди не смогли уступить инстинктам. Но с Никой это работало странно: она не «плыла» от моей привлекательности, но и опасность не ощущала. И это при том, что она всегда подозревала меня в вампиризме. Доверяла мне безгранично или просто была безрассудна? Не знаю, но возможно именно это доверие выработало у меня условный рефлекс.

Впрочем, я никогда не хотел причинить ей боль. Поэтому собирался расстаться после путешествия по Европе, которую выбрала Вероника. И пусть с кланом Монсальви у нас был заключен мирный договор, но я решил подстраховаться и взял с собой Теней. И да, слежка за нами была. В какой-то день я даже ощутил присутствие самой Катрин. И её едкий взгляд почувствовала и Вероника, так что пришлось отвлекать мою разоблачительницу разговором.

Точнее после путешествия я планировал начать процесс расставания. Хотел постепенно отдалиться от неё. Но что-то пошло не так.

Я все тянул с этим, никак не в силах изобразить безразличие к моей бабочке. Уйти ночевать в зал или вообще не прийти вечером домой я тоже не мог – тянуло к Веронике сильнейшим магнитом. Да я даже серьезную ссору не сумел спровоцировать. Подумывал уже инсценировать измену, даже начинал флиртовать с Полиной. Но стоило мельком уловить появление моей малышки в столовой, и она завладела всем моим вниманием.

Понимая, что время уже поджимает, начал перебирать и другие возможные варианты. В какой-то момент даже подумывал инсценировать свою гибель, поэтому предложил Нике пожениться. Чтобы все мое имущество перешло ей по наследству. Впрочем, когда она отказалась, был даже рад этому. Я понимал, что для инсценировки смерти не обязательно оформлять брак. Тем более что дарственные я уже на неё оформил. Но я оказался слишком эгоистичен для такого варианта. Я просто не мог окончательно порвать связь с ней. При обычном расставании оставалась надежда, что мы можем встретиться когда-нибудь вновь. И чем черт не шутит, может, и вновь сойтись, когда Катрин немного успокоит свою ревность. Да, это жестоко по отношению к Веронике, правильнее больше не появляться в её жизни, чтобы она смогла найти другого мужчину и создать семью. И вполне возможно я смогу удержаться от новых встреч, но пока я не готов к такому варианту.

В итоге дотянул до последнего дня, придумав совершенно глупую отговорку. Вероника всегда быстро соображала и буквально за секунду поняла, что я ухожу навсегда. Однако её вопрос выбил меня из колеи. А когда она упомянула пятилетний срок, я даже не смог скрыть изумление. Но продолжал гнуть свою линию. Вручил ей все документы на движимое и недвижимое имущество, но ей было все равно.

Я уже дошел до двери, когда понял, что не могу так расстаться с бабочкой.

Вернулся и даже прощение просил. Никогда раньше этим не занимался. Но она словно не видела и не слышала меня.

– Я верю, что ты будешь счастлива, – закончил я свою речь. И именно эти слова дошли до неё. Но вызвали странную реакцию. Вероника весело рассмеялась. Я даже не сразу сообразил, что это начало истерики. Хотел обнять её, чтобы утешить, но Ника неожиданно зло посмотрела на меня и начала выгонять. Гневно, агрессивно. Казалось, задержись я ещё хоть на минуту, и она начнет выталкивать меня из квартиры.

Захлопнув дверь, я прислушался, боясь услышать её плач.

– Было бы проще сказать, что я тебе надоела, Максим.

– Не проще, – прошептал я.

Ещё несколько минут я стоял под дверью, прислушиваюсь к каждому вздоху бабочки.

Пару тихих всхлипов, бульканье воды. Вздохнув, Ника резко поднялась и направилась в спальню. Хлопанье шкафа, шум выдвигаемых ящиков. Не сразу понял, что она собирает вещи. Быстро, хаотично и целенаправленно. В какой-то момент остановилась и вызвала такси.

Я поднялся на пролет выше, когда услышал её шаги в коридоре.

– Я сильная, я справлюсь, – как мантру прошептала Ника перед тем, как открыть дверь.

Как какой-то маньяк, проводил её до дома родителей. И остался сторожить её на всю ночь. На вопросы родителей Ника коротко ответила, что я уехал навсегда, и сразу заперлась в комнате.

В полночь я ощутил приближение Катрин. О прибытии Монсальви мне брат ещё в среду сообщил, так что в скорой встрече с невестой я даже не сомневался.

– Я выполнил наш договор, – спокойно сказал вслух, проигнорировав её приветствие.

– Я знаю, Максим, – ответила она чересчур довольным голосом. А мне отчего-то захотелось свернуть её тонкую лебединую шею. Одолело просто нестерпимое желание. Катрин же, не догадываясь о моих потребностях, подошла ближе и улыбнулась соблазнительно. – Но мы же ещё с тобой собирались поохотиться вместе и… провести весьма насыщенный месяц.

– Нет никакого желания, – хмуро бросил я и, отступив к краю крыши, оглядел ночные улицы. Катрин такой ответ не устроил. Она подошла и обняла меня со спины

– Ничего страшного. Это легко исправить.

Её руки заскользили по груди вниз, очерчивая пальцами мускулы. Я уже думал позволить ей дойти до точки назначения, чтобы она убедилась, что желания у меня не вызывает. Но терпеть её прикосновения было невыносимо трудно. Накрыл её ладони своими и резко разжал объятия.

– Не будь настолько навязчивой, Катрин.

Она вспыхнула и даже замахнулась рукой, но я успел перехватить её кисть.

– Убирайся отсюда, – прошипел я на грани слышимости. Не хотел унижать её на глазах её подчиненных, но сдержаться я просто не смог. – Иначе я подумаю, что ты собираешься нарушить наши договоренности.

Несколько секунд мы продолжали безмолвный поединок взглядами, пока я её не отпустил.

– Я подумаю также, если ты продолжишь сторожить её.

Выплюнула Катрин и исчезла с крыши.

– Только когда ты и твой клан уберетесь восвояси, – проговорил я внятно, зная наверняка, что Монсальви меня услышит.

А когда это произойдет, свидетелей моих бдений точно не будет. Эта внезапная мысль заставила меня невесело усмехнуться. Кто знал, что она окажется пророческой?

Я, действительно, стал Тенью следовать за Никой, опекая. Планировал прекратить это, как Монсальви покинут наши земли. Но в тот же вечер снова пришел к ней. Как-то даже в квартиру забрался, но всё удовольствие испортил её вредный домовой. Давно нужно было его развеять, но рука не поднималась. Оставить её без защиты этого дедка я не мог. Поэтому заключив его в энергетическую ловушку, старался не обращать на него внимания.

Сама Вероника перенесла наше расставание стойко, в отличие от меня. Не звонила и не писала мне, хотя я надеялся на это, оставив себе симку. И не устраивала истерики, только по утрам у зеркала повторяла одну и ту ж фразу.

– Я сильная, я справлюсь.

На работе ещё долго обсуждали мой внезапный отъезд, кидая на Нику сочувствующие взгляды. Несколько раз она слышала, как обсуждают наши отношения, но делала вид, что её это не касается. Но через месяц, когда пришло время продлять контракт, который мы выиграли, не выдержала. Написала заявление на увольнение. Новую работу она нашла подозрительно быстро. И её новый начальник мне сразу не понравился.

Когда отец ультимативно потребовал меня вернуться уже к прямым обязанностям в клане, я отобрал двух самых надежных охранников из Теней. И, связав их клятвой молчания, приставил присматривать за ней. Но даже тогда я по вечерам провожал её до дома. Тянуло к ней магнитом, и я не мог противиться. Мне физически необходимо было видеть её, иначе начиналась ломка. Весной Ника снова начала искренне улыбаться и смеяться. Но когда я увидел букет цветов в её руках, я озверел. В груди словно огненный змей поселился, выгрызающий всё мое нутро.

Я в тот вечер задержался и, когда занял пост, думал, что она уже дома. Но тут же почувствовал её отсутствие. Уже начал набирать Эмиля, одного из Теней, но она приехала буквально через пару минут. Точнее её подвез начальник Владимир Глушин. Он проводил её до парадной, но Ника поцеловать себя не дала. И только это сохранило ему жизнь. В ту ночь я ещё долго пытался себя успокоить. Вспоминал её приподнятое настроение в последние дни и повторял, как заведенный: Ника заслуживает счастья.

Напоминал себе, что мы не пара, и никогда ею не было. Всё теперь правильно. Но змей в груди всё не успокаивался. Заглянул к ней глубокой ночью, чтобы попрощаться. И мимолетно коснувшись щеки губами, я исчез. Сбежал и из города и из области, заявив отцу, что беру отпуск.

Меня хватило на три недели вдали от неё. Две недели я жил дикарем в коттедже на берегу озера. Ещё неделю я просто запрещал себе приближаться к ней. А потом всё полетело в Бездну. Я ехал на переговоры, когда случайно увидел, как она гуляет по городу с подругой.

И снова я как маньяк провожал её до дома. И тихо радовался каждый вечер, когда она возвращается одна. Летом же опять увидел её с Владимиром. И в этот раз они уже поцеловались в машине перед расставанием. Ника все же отстранилась и попросила тихо и жалобно.

– Прошу, не торопи меня, Вов. Мне сложно…

– Я постараюсь, Ника, – пообещал он, мягко целуя её в висок.

Уже дома Вероника долго смотрела в окно, а после сказала странную фразу.

– Осталось немного: год и четыре месяца.

Только через пару часов я решился отпустить арматуру, в которую вцепился намертво, чтобы удержать себя на месте. Вероника заслуживает счастья. Я не имею права вмешиваться.

Но той же ночью, я дал задание Эмилю пробить всю подноготную этого Владимира. А потом долго изучал доклад, желая найти повод, чтобы стереть его в порошок. И даже несмотря на то, что не нашел его, он всё равно не достоин моей бабочки.

А в начале осени Владимир устроил загородный выезд для сотрудников. Юбилей фирмы отпраздновали с размахом: с играми, конкурсами и соревнованиями. Ника веселилалась на полную катушку, не замечая, что опять перебарщивает с горячительным. Вечером же после посиделок у костра с самыми стойкими коллегами позволила увести себя в вип-апартаменты. И пока Глушин разжигал огонь в камине, она подошла к окну. И долго вглядывалась в темноту.

– Останови меня, Максим, – прошептала она на грани слышимости. И этот шепот всё перевернул во мне.

Простонав от оглушающей боли, я вцепился в дерево, надеясь, что смогу себя удержать.

– Босс? – в мгновение ока рядом со мной оказался Эмиль. – Будут распоряжения?

– Не пускайте меня к ней, – прошипел я, не разжимая губ. Одной частью я все ещё был в номере, прислушиваясь к тому, что там происходит.

– Что? – переспросил Нику Владимир, подходя и обнимая её за талию.

– Ничего, – поспешила ответить она, откидываясь спиной на его грудь. – Тихо сам с собой веду приятную беседу.

Владимир усмехнулся и мягко поцеловал её за ушком.

– Если все ещё сомневаешься, – прошептал он хрипло. – То могу проводить тебя до твоего номера.

Ника обернулась и заглянула ему в глаза.

– Вов, – выдохнула она. – Ты такой замечательный мужчина…

Разочарование мелькнуло на его лице, но он тут же взял себя в руки.

А я смог, наконец, выдохнуть, хотя непонятно чему я обрадовался. Они так долго целовались на пороге её номера, что я уже думал, что она его к себе позовет. Но нет, этого не случилось.

С этого момента я старался держаться от Вероники подальше. Постоянно срывался, но смог увеличить время до наступления неконтролируемой ломки.

Как назло в тот вечер, когда Ника все-таки уступила Владимиру, я был рядом. Это произошло в годовщину нашего расставания. Осознав, к чему все идет, я приказал Эмилю увезти меня подальше. И Тень отвез меня в бордель, где я напился до чертиков. Эмиль составил мне компанию, умело притворяясь, что тоже употребляет. Но судя по тому, что он сдерживал мои порывы вернуться к Веронике, он оставался трезвым всю ночь. И отвез уже мое бессознательное тело в особняк в Пушкино. Уже утром он посчитал нужным мне сообщить, что Владимир сделал Нике предложение. И она ответила согласием, настояв, чтобы свадьба была не раньше чем через год. И я не сдержал рык разочарования. На мое предложение Ника ответила отказом, а ему…

Разнес в хлам мебель в комнате, когда на шум пришел брат. Долго расспрашивал, что случилось. Но я молчал.

– Макс, ты все ещё следишь за той бабочкой? – проницательно спросил Алекс, когда Тень покинул мою комнату.

– И что если так? Побежишь докладывать Монсальви?

– Что за чушь ты несешь? – искренне возмутился брат. – Я за тебя переживаю. Ты ведешь себя последнее время очень странно. Эти твои постоянные отлучки… И если ты думаешь, что отец их не замечает, ошибаешься.

В этот момент силы словно покинули меня. Я отошел к стене и опустился на пол, оперевшись спиной на неё. От мебели остались одни обломки. Отец мог приставить ко мне слежку, да и Алекс сам в силах за мной проследить. Так что оставить в тайне свои вылазки у меня не получится.

– Она нашла себе другого мужчину, – признался я опустошенно.

– И что тебя удивляет? – поинтересовался брат, устраиваясь рядом. – У людей жизнь короткая, поэтому они так торопятся её прожить. А счастливая семья – эта мечта любой женщины.

– И когда ты стал таким тонким психологом? – насмешливо поинтересовался я.

– До психолога мне далеко, – не разделил брат моего веселья. – Тебя, например, я понять не могу. Откуда такая привязанность именно к этой бабочке?

– Не знаю, – признался я. – Но забыть я её не могу. Пробовал и не раз. Даже ночи с другими проводил – бесполезно. В глазах она стоит. В шах – её смех… – я замолчал, ругая себя за откровенность.

– У меня плохие новости, брательник, – серьезно сказал Алекс. – Ты в неё влюбился.

– Не говори глупостей, – отмахнулся я небрежно. Не хотел показать реакции на его заявление, но внутри что-то сжалось. – Вампиры не могут влюбиться в людей.

– Почему? – спросил он с грустной ухмылкой. – Почему все так в этом уверены?

– Мы – другой вид, – я опирался на логику и знания. – А дети у нас могут быть только от энарин. Избрание на уровне нашей сущности происходит. И она не допустит тупиковую ветвь развития. С людьми мы несовместимы. Всем известно, что даже обращенные не могут родит от нас.

Спорить брат со мной не стал. Но иногда присоединялся к моим бдениям. Весной Ника все же переехала к Владимиру. И по ночам я больше сторожить её не мог. Понимал, что просто не сдержусь. Поэтому наблюдал я теперь за ней днем, иногда провожал до квартиры, уже привычный к огненному змею в груди. Хотя что там ему ещё есть? Но когда Ника начала готовиться к свадьбе, змей просто взбесился.

Летом к нам приехали Монсальви. Однажды вечером, я, поддавшись непонятному импульсу, предложил перенести свадьбу с Катрин на осень. И выбрал ту же дату, что и Ника. Она выйдет замуж днем, а я женюсь той же ночью. Так правильно! Я знаю это! Но как же трудно было это предложить. Отец и брат удивились, но возражать не стали. И завертелись уже приготовления к моему бракосочетанию. Визиты, приемы и прочая ерунда отнимала много времени. И я был этому рад. Занимался делами клана, пытаясь забить время так, чтобы не осталось ни одной свободной минуты, чтобы думать о Веронике. И всё равно это не помогало – змей не успокаивался ни на мгновение.

В октябре я все-таки сорвался и приехал к её работе. Ника в этот день вышла погулять на обеде в полном одиночестве.

– Уже прошло три года, – еле слышным шепотом пробормотала Ника. – Так какого черта, она не проходит?! Почему я всё ещё думаю о нём?

Неужели Ника сейчас обо мне говорит? От этой мысли на душе стало и сладко и горько одновременно. Но с какого момента прошло три года? С момента знакомства?

Ночь перед бракосочетанием Ника решила провести дома, то есть в родительской квартире. И я решил, наконец, окончательно попрощаться с ней. Охрану не сниму, пусть и дальше её оберегают. Но сам больше не приближусь к ней. Я очень надеялся, что смогу так поступить. Вечером Ника чуть с мамой не поругалась, когда Галина спросила, уверена ли дочь в своем выборе.

– Мам, не надо, – попросила Вероника устало.

– Ты ведь все ещё любишь Максима, – печально произнесла она. А у меня от этих слов сердце замерло.

– Не люблю, – сердито ответила Ника. – И он никогда не вернется.

– Ника, доченька....

– Закрыли эту тему! – вспылила моя бабочка и, поднявшись, ушла в свою комнату.

И сразу начала готовиться ко сну. Но так и не заснула этой ночью. Ворочалась всю ночь. Поэтому у меня и не получилось к ней пробраться. Только по этой причине утром я не смог уйти, наблюдая за тем, как её наряжают и прихорашивают. А потом она осталась одна и подошла к окну, позволяя мне на неё полюбоваться. В этот момент ко мне присоединился брат.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – Я коротко глянул на него и снова посмотрел на мою разоблачительницу.

– Забери меня, Макс! – выдохнула Ника неожиданно, не догадываясь, что творит со мной. Брат выругался и вопросительно посмотрел на меня. А Ника продолжила пламенную речь, глядя в окно.– Не дай совершить ошибку! Хочешь, я притворюсь, что верю, что ты обычный человек? Хорошо, хорошо, я в это поверю, если ты этого хочешь! Только забери меня! Прошу…

– Что она знает о тебе? – подозрительно уточнил Алекс.

– Ничего, – хмуро произнес я. И, сжав кулаки, заставил себя отвернуться от Ники. Она заслуживает счастья!

Алекс впился взглядом в мое лицо и очень медленно произнес.

– Она твоя энарин, – уверенно произнес брат и протянул мне старую и изрядно потрепанную книгу, которую я до этого не заметил. – Смотри, что я нашел в нашей библиотеке.

Брат открыл книгу на определенной странице и протянул её мне, пальцем ткнув в затертое место.

«Когда вампир полюбит человека и признает в нем энарин…». А дальше рукописную латиницу вообще не разобрать. Нахмурился и посмотрел обложку. Мифы и легенды старого мира. Старого? То есть магического? Считается, что около двух тысячелетий назад в этом мире случился катаклизм и магия начала резко его покидать. На данный момент остались какие-то крохи былого могущества.

– Это же сказки, – пробормотал я негромко. И снова посмотрел на Веронику. Она в этот момент аккуратно промокала глаза бумажной салфеткой. Ника плачет? Мое сердце сжалось от боли.

Зажмурившись, я за долю секунды представил, что нас ждет, если я выполню её просьбу. Нас уничтожат Монсальви, по крайней мере, сделают все возможное для этого. Они не поверят, что Вероника – моя энарин. И разразится новая война кланов…

– Дай куртку и ключи от мотоцикла, – попросил я брата. Он нахмурился, но выполнил требуемое. Я посмотрел в глаза Алекса и совсем тихо произнес. – Предупреди отца. Я познакомлю его вечером с моей энарин.

Алекс помрачнел и коротко кивнул.

А я спустился вниз и оседлал мотоцикл. Нацепил шлем и доехал до двора Ники. Вскоре она вышла вместе с женихом. Но до того, как она села в машину, я подъехал к ней. Убрав щиток, я протянул ей руку.

– Я здесь, – негромко сказал я замершей девушке. Она приподняла подбородок, с обидой глядя на меня. И я напомнил ей, прежде чем она натворила глупостей. – Ты же сама просила тебя забрать.

Её глаза округлились от удивления. Отвернувшись, Ника посмотрела на жениха.

– Прости меня, Вова. Прости, умоляю.

А в следующее мгновение она вцепилась в мою руку.