12 глава

— Поверить не могу, что ты так поступил с Ариночкой, — возмущенно кричала мать, активно жестикулируя руками. — Я думала, что воспитала человека совести и чести, а на деле…

— Хватит, Рита! Ты с порога начала кричать, даже рта не дала раскрыть парню. Нам могли сказать все, что угодно. В первую очередь мы должны выслушать своего сына.

Я тяжело опустился на стул и обхватил голову руками, опираясь локтями на колени. Мало того, что после разговора с Ариной я готов был размазать себя по стенке от стыда и омерзения за собственный поступок, так еще и мать кричала над ухом, требуя объяснений.

А что я, бл*ть, могу объяснить, когда сам ничего не понимаю?

— Так это правда, что ты изменил Арине с ее сестрой? — требовала она ответа, не смягчаясь ни на секунду.

Подняв голову, я устало посмотрел на взбешенную женщину, испепеляющую меня своими карими глазами. Резко кивнув, поднялся со стула и подошел к отцу, который все это время стоял возле входной двери и просто наблюдал, особо не вмешиваясь.

— Я ничего не помню, отец. Совсем ничего.

— Это, что, стало оправданием? — закричала мать, толкая меня в плечо.

— Маргарита, выйди ненадолго, пожалуйста, — тихо, но настойчиво попросил отец.

Она хотела возмутиться, но брошенный в ее сторону взгляд был красноречивее слов. Дождавшись, когда мама выйдет из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, отец сердито посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что натворил? Никто из нас не вмешивался бы в эту ситуацию, измени ты Арине со случайной девушкой, но это же ее сестра. Благодаря тебе девочки теперь ненавидят друг друга. А нам с матерью как смотреть в глаза ее родителей? Они ведь к тому же еще и наши старые друзья.

— Не нужно меня отчитывать, я уже не ребенок. За свой поступок отвечу сам, вас он не касается. Виктория и Алексей Федорович — разумные люди, если и будут кого-то винить, то только меня.

— Так скажи мне, «не ребенок», как ты докатился до такого? Или член никак нельзя было в штанах удержать? — вышел из себя отец, схватив меня за плечо и придвинув ближе к себе. — Ты опозорил нашу семью, мы теперь все будем разгребать твое д*рьмо. И не нужно высоких слов о том, что справишься со всем сам. Нужно было в тот момент думать головой, а не одним местом.

Оттолкнув меня, отец сел за рабочий стол и махнул на соседний стул, явно желая продолжить разговор.

— Ты говорил, что ничего не помнишь. Что это значит?

— Я выпил несколько бокалов вина…

Мужчина ошарашенно покачал головой и хлопнул ладонью по столу.

— Ты, черт возьми, знаешь, как на твой организм влияет алкоголь. Так какого хрена надо было пить эту гадость?

— Я уже употреблял вино раньше, но никогда не было такого осложнения. Это один из немногих напитков, которые я легко переносил. Откуда мне было знать, что так получится? Вот только странно, что после я решил заняться сексом, ведь в предыдущие разы меня не хватало ни на что. Я отключался почти мгновенно и на утро ничего не помнил. Среди безопасных для меня напитков остались только шампанское и это греб*ное вино. Остальные же после первой отключки я повторно не распивал.

— А ты вообще уверен, что между вами что-то было? — с подозрением спросил отец.

— Сам процесс я, к счастью, не помню. А может, и к сожалению, так хотя бы ушла неопределенность. Последнее, что изначально запомнил, ее попытки поцеловать меня. Затем я упал на кровать, а дальше провал.

— Изначально? — от волнения отец нервно пощелкивал ручкой, сбивая меня с мысли.

— На днях я вспомнил, как она снимала с меня рубашку. Есть подозрение, что Вероника просто воспользовалась моим состоянием и выставила все в выгодном для нее свете.

— Вот только не надо искать здесь крайних. Зачем бедной девочке это нужно?

— Бедной? — злобно фыркнул я. — Да эта девочка, на протяжении нескольких лет пыталась соблазнить меня.

— Что? Не может быть, — шокированный моими словами отец даже оставил в покое ручку, отложив ее на край стола.

— Еще как может. Но у меня все равно нет никаких доказательств. Да и сам я не уверен в своей невиновности, поэтому не стану преждевременно обвинять девушку. Для меня самое главное — вернуть доверие Арины. Остальное играет лишь второстепенную роль.

— Как ты можешь так говорить? Благодаря тебе девочки обе лишились сестринской любви.

— О какой к черту любви ты говоришь? — гневно перебил я отца. — Нет ее между девушками, любящими одного и того же мужчину. Да еще и в том случае, когда одна из них готова на все, чтобы получить желаемое.

— Я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы Арина тебя простила. Не знаю, как нужно любить…

— Я не могу потерять ее, она вся моя жизнь. Ради нас я готов бороться хоть с самим дьяволом.

Но чувствую, что бороться мне придется с любимой женщиной.

*********

Обмотав волосы сестры вокруг ладони, я с силой потянула ее вниз к полу. В ответ она пыталась дотянуться до моей шевелюры, но благо, что мне пришло на ум сделать утром «дульку».

— Отпусти, психичка! — закричала Вероника и толкнула меня ладонью в живот.

Отпихнув ее от себя, полыхающими яростью глазами уставилась на взлохмаченную и не менее взбешенную сестру. Мы обе не замечали пребывающих в ступоре родителей, которые впервые в жизни не понимали, что делать со своими дочерьми.

— Больше не смей приближаться ко мне. И не попадайся на глаза, если не хочешь, чтобы я повыдергивала твои крашеные патлы.

Меня всю трясло от гнева, желание ударить сестру, причинить ей боль было до жути пугающим. Я боялась саму себя в этот момент, поэтому хотела убраться отсюда куда подальше.

— Конечно, я понимаю, почему ты так злишься. Великая любовь, которой все завидовала, — с сарказмом прошипела она, — на деле оказалась фальшивкой. Как и ты, впрочем.

Я то ли засмеялась, то ли заплакала от ее слов. Подойдя к Веронике, крепко схватила ее за предплечье и притянула к себе.

— Ты либо дура, либо стервозная с*ка. Я злюсь, потому что, сама того не ведая, пригрела змею на груди. В твоих глазах столько наслаждения от причиненной мне боли, что невольно зарождается вопрос: любила ли ты меня когда-нибудь?

Напряженное молчание сказало больше слов. Не желая видеть Нику ни секунды дольше, я прошла мимо нее по направлению к выходу из гостиной.

— Любила, — произнесла она так тихо, что на мгновение подумала, будто мне это почудилось, — но его люблю больше. И ни с кем не намерена делиться любимым мужчиной.

— Вообще-то, — обернувшись, усмехнулась я, — это был мой мужчина.

— Был, теперь все изменилось.

Я с печалью посмотрела на сестру и покачала головой.

— Вот сейчас мне жалко тебя. И знаешь, почему?

Вероника насторожилась, боясь услышать мои последующие слова, но внешне старалась не подавать виду.

— Потому что он до сих пор любит только меня. Этого ты не сможешь изменить.

Заметив яркую вспышку боли в ее глазах, я почему-то не почувствовала удовлетворения. Вместо этого сняла с левого запястья браслет, подаренный сестрой на мое шестнадцатилетие. Кинув золотую вещицу Веронике под ноги, я с гордо поднятой головой вышла из гостиной.

Переждав в спальне скорый отъезд Вероники, вновь спустилась на первый этаж в поисках родителей. Мне не терпелось высказать им все, что я о них думаю. Шепот за дверью заставил меня остановиться на секунду.

— Какой кошмар! Что же теперь делать? — всхлипнула мама.

Грубо толкнув дверь ногой, вошла в комнату и встала напротив родителей, сидящих на диване.

— Почему ты плачешь, мама? Почему ты плачешь?

— Что за тон, Арина? — грозно спросил отец, вставая на ноги.

— Зачем вы это сделала? Зачем позвали ее? Как можно быть такими жестокими? — закричала я.

— Доченька…, - прошептала мама, пытаясь обнять меня.

— Неужели вы не видите, как мне больно? — слёзы катились по моим щекам.

— Мы подумали, что Никита что-то напутал из твоих слов. Кто из нас мог хотя бы предположить, что между что-то было? Я надеялся, что Вероника лишь опровергнет увиденное тобой, — сочувственным тоном начал отец

— Больше никогда не сталкивайте нас, ясно? Иначе я за себя не отвечаю.

Развернувшись, вылетела из гостиной, оставляя шокированных происходящим родителей позади.

Ближе к вечеру мне позвонила Соня. Несколько секунд я крутила телефон в руках, размышляя, стоит ли отвечать на звонок. Не хотелось больше выслушивать жалость в свой адрес. Да и любое напоминание о том, чего я хотела бы забыть, отдавалось в сердце тупой ноющей болью. Но решив, что мои друзья не виноваты в случившемся, я приняла вызов.

— Привет, — без особых эмоций произнесла Соня, — не хочешь пробежаться сегодня?

— Я как-то не очень настроена. Пожалуй, отка…

— Да ладно тебе, бег хорошо прочищает мозги, отвлекает от проблем.

Понятно, ей уже все известно.

Я была благодарна, что она не стала затрагивать данную тему. Хотя Соня такая девушка, что пока сам не захочешь рассказать, она не станет лезть в душу.

— Хорошо. Через час встретимся на старом месте, идет?

— Конечно. Только одевайся теплее, на улице очень холодно.

— Так и продолжаешь беспокоиться о сирых и убогих?

Девушка печально засмеялась и сбросила звонок.

Бег, хоть и ненадолго, но помог отвлечься от гнетущих мыслей. Натянув теплую шапку на уши, преодолела намеченную дистанцию и достала из рюкзака, висевшего за спиной, маленькую бутылочку воды. Только собралась сделать пару глотков, чтобы немного смочить пересохшее горло, как моих ушей достиг звук приближающихся шагов. Слегка прищурившись, попыталась в сгущающихся сумерках рассмотреть лицо другого бегуна, но все тщетно. Запихнув бутылку обратно к рюкзак, потерла руки друг об друга и присела на ближайшую лавочку, дожидаясь подругу, которая убежала далеко вперед.

Внезапно чьи-то ладони легли мне на плечи, напугав до ужаса. Сдавленно вскрикнув, подорвалась с жесткого сидения и быстро обернулась, приготовившись защищаться. И кого я увидела, как вы думаете? Естественно, Диму собственной персоной.

— Прости, я не хотел тебя напугать, котенок, — виновато произнес он, успокаивающе выставив правую руку вперед.

Обойдя преграду, он остановился в двух метрах от меня и криво улыбнулся.

— У тебя нос весь красный от холода. Зачем нужно бегать в такую погоду?

— Странный вопрос, ведь ты сам не погулять же вышел, — указала на его спортивное облачение. — И судя по тому, что из верхней одежды на тебе лишь футболка, я еще далеко не самый замерзший человек.

Бросив свой рюкзак на лавочку, Дима подошел ко мне и поправил шапку, которая вновь почти сползла на глаза.

— Не нужно, — дернула я головой. — Не трогай меня.

— Ладно, — спокойно сказал он, отходя от меня на прежнее расстояние.

Телефон в боковом кармашке рюкзака громко пиликнул, рассеивая неловкое молчание. Открыв входящее сообщение, быстро прочитала его и закатила глаза.

"Думаю, вам стоит поговорить наедине. Если хочешь, могу подождать тебя у выхода", — написала Соня.

"Не стоит. Сообщу, как доберусь домой."

Я не хотела, чтобы девушка мерзла, дожидаясь меня. Притом у нее есть более важные дела. Положив телефон в карман, выжидающе посмотрела на Диму.

— Где припаркована твоя машина? Если хочешь, могу проводить тебя.

— Если я отвечу отказом, что-то изменится?

— Тогда я просто пойду сзади, но одна в темном парке ты прогуливаться не будешь.

Я смотрела на мужчину и не верила, что он мог изменить мне. Несмотря на возникшие проблемы в наших отношениях Дима вряд ли бы стал спать с Вероникой, чтобы досадить мне или потешить свое мужское самолюбие. Возможно, влюбленное сердечко отказывалось трезво принимать происходящее, начиная искать оправдания поступку мужчины.

— Почему ты переспал с ней? Я ведь знаю, что ты любил меня.

— И до сих пор люблю, котенок. Иначе не ломал бы сейчас голову, как вновь заслужить твое доверие

— Это невозможно. Мы вряд ли когда-то вернемся к прежним отношениям. Этим разговором я не даю тебе зеленый свет. Просто хочу узнать, зачем ты сделал это?

— Я не знаю, — развел руками Дима. — Позволь рассказать тебе, что произошло той ночью.

Заметив промелькнувший в моих глазах страх, он быстро покачал головой.

— Я не скажу ничего такого. Просто выслушай меня, хорошо?

Если бы я до сих пор не любила этого мужчину, то давно послала б его куда подальше со своими объяснениями.

Закончив, Дима с надеждой посмотрел на меня, на что я только пожала плечами.

— Не думаю, что Вероника смогла бы провернуть такое. Скорее всего, между вами был… секс, только ты этого не запомнил.

Дима прижал горячие ладони к моим покрасневшим от холода щекам и умоляюще прошептал:

— Прошу, дай мне шанс исправить все. Я обещаю, что больше никогда…

Покачав головой, скинула его ладони и отошла на несколько шагов.

— Нет, я не могу.

— Позволь хотя бы быть рядом с тобой. Пусть не в качестве парня, но хотя бы друга.

— Ты действительно веришь в это? — вымученно улыбнулась на его слова. — Не отпуская друг друга, мы оба будем и дальше цепляться за эти отношения, а нам нужно двигаться дальше. Сколько себя помню, ты всегда присутствовал в моей жизни, постоянно был рядом. Мне будет трудно начать новые отношения с другим мужчиной, но продолжать старые я больше не хочу.

Дима хотел подойти ко мне, но я выставила вперед руку и продолжила:

— Знаешь, что я вспоминаю, когда смотрю на тебя? Вас двоих на одной кровати. Не наш первый поцелуй и признание в любви, не нашу совместную поезду на море или ужин при свечах, а вас. Голых, потных, мерзких. Видишь, одним ужасным поступком можно перечеркнуть все годы счастья, что были между нами. Как я смогу вновь довериться тебе? Как позволю прикоснуться к своему телу? Как верну утерянную предательством любовь? Нет, Дима, я не смогу.

Отвернувшись, приложила руку к бешено колотящемуся сердцу, боясь посмотреть в глаза мужчины и увидеть в них то, что заставит меня сдаться.

— Ты можешь проводить меня к машине.

Подняв спортивный рюкзак с лавочки, Дима закинул его на плечо и пошел вслед за мной. В молчании мы подошли к моему автомобилю. Я повернулась к Диме и в последний раз окинула его взглядом, мысленно прощаясь.

— На этом между нами все кончено. Я постараюсь не держать на тебя зла, и, может быть, даже прощу когда-то. Но только не сейчас. Прощай.

Сев в машину, быстро завела мотор и выехала со стоянки, ни на секунду не отводя глаз от дороги, чтобы не поддаться желанию посмотреть на него ещё раз.