24 глава. Вечерняя заварушка и утренний фотосет

Обычно секс помогает снять напряжение и расслабиться — но не сегодня. Сегодня, трахнув Нину прямо на рабочем столе своего кабинета, я распаляюсь только сильнее, со злостью думая о найденной записке. Нине ни о чем не говорю — ни к чему ей эта заварушка. Это чисто моя проблема, и я должен решить ее, пока моя тайная воздыхательница не выкинула какой-нибудь опасный фортель.

«Что на уме у меня — ты скоро узнаешь». Охуенно. И что же у тебя на уме? Распространить слухи? Пожаловаться кому-нибудь из наших спонсоров или партнеров? Обратиться к прессе? Не то чтобы я никогда не думал о таких вариантах — но и угрожать мне еще никто не смел.

Переступая порог секс-клуба, ты как бы становишься частью тайного сообщества и должен уважать анонимность и права всех его членов. Ты должен понимать: раскроешь ты — раскроют и тебя. У кого из моих сотрудниц настолько зачесалось между ног, что она решила наплевать на адекватность и собственную безопасность?

А может, это просто блеф? Попытка подразнить меня в надежде, что потом я ее хорошенько отшлепаю? Ооо, это я могу. Я могу отшлепать ее так, что ей совсем не понравится.

Дождавшись окончания вечеринки и посадив Нину на такси, я сажусь за просмотр камер видеонаблюдения. Народу на корпоративе было порядка тридцати человек, свет был приглушен, но вдруг мне удастся что-то увидеть? Я не всматриваюсь в лица — я слежу только за руками, надеясь обнаружить у кого-нибудь тетрадь, блокнот, ручку или непосредственно сложенную вчетверо записку. Слежу за самим собой и своим карманом — кто приближается ко мне, обнимает, касается моей одежды… Ничего подозрительного. А потом под потолком взрывается серебристыми бликами диско-шар, а мы с Ниной исчезаем в неистовом человеческом круговороте. Я отсчитываю время. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Этих нескольких секунд было достаточно, чтобы подсунуть мне что-то в карман. Кто это сделал — остается гребанной загадкой.

Сил на еду у меня, конечно, уже нет. Заброшенные в рот канапешки и две дольки яблока не в счет. По дороге домой я заскакиваю в круглосуточный МакДональдс. Все это время в моей голове вертятся имена женщин, которые знают обе моих жизни, знают Егора Тимуровича и Игоря. Это Лика, Настя, Мила, Алиса, Катерина… Пятеро. Лика отпадает — ее не было на корпоративе, и вообще, это она по моей просьбе подговорила Нину на фанты. Настя? Святая тихоня, если это будет она — я буду почти приятно удивлен, потому что сейчас мне кажется, что опыт БДСМ-сессии в секс-клубе ее не впечатлил и вообще показался мерзким… У меня три подозреваемых. Но раскручивать мысль дальше я сегодня уже не в состоянии… Дом, душ, постель. Меня вырубает сразу, как только голова касается подушки.

Как там говорят? Утро вечера мудренее? Ебаное утро! Вы же помните, что утро никогда не бывает добрым? Башка раскалывается на части, хотя вчера я практически не пил. Привычные процедуры кажутся еще более утомительными, чем обычно. Кто бы мог подумать, что меня так разозлит эта ситуация с запиской? Лучше бы не водить пока Нину в клуб — продолжим нашу игру в фанты прямо у меня дома. Сегодня же. На очереди второй оранжевый, и я надеюсь, нам попадется что-нибудь, чтобы я смог хорошенько отвлечься от неприятных мыслей.

Но сначала — гребанная фотосессия с Мелиссой.

По утренним московским пробкам до «Fifty roads» можно добираться и три часа, так что я не гнушаюсь метро. На работу я на метро не езжу — просто беру личного водителя и работаю из машины. Но фотосет назначен ровно на девять. Господи, Кристина, зачем так рано?! Не все живут в центре, как ты и твоя Мелисса. Мне вообще нужно добираться от Волоколамской. И если честно, хваленые диаметры нихуя не упростили мою жизнь. У вас тоже так, правда? В этом вся Москва. Пиздеж и провокация. А сколько было шума…

Кристина с командой визажистов встречает меня прямо у порога студии. Голос у нее встревоженный и перевозбужденный:

— Ты опоздал!

— Еще целых пять минут, — отвечаю я лениво, поглядывая на наручные часы. — Мелисса уже тут?

— Конечно! — Кристина всплескивает руками. — Ты снимаешься первым!

— С хуя ли? — задаю я резонный вопрос.

— Она так сказала.

— Она так сказала? — я поднимаю бровь. — И давно ли она тут у нас диктует условия? Мы с ней не миллионный контракт, блять, подписали, а она не Энни Лейбовиц, чтобы выебываться.

— Почему ты такой злой? — удивляется Кристина. — Что-то случилось?

— Нет, — я качаю головой.

— Она же художник, ей виднее, — Кристина улыбается, решив, видимо, что это удачная шутка. Я вздыхаю и прошу у ассистента подогнать мне американо из Старбакс. Покрепче. И без сахара. Можно добавить коньяка.

— А вот и вы, Егор Тимурович! — Мелисса выглядит гораздо более воодушевленной, чем на вчерашней вечеринке, когда она с нихуя прикопалась к Нине. Она протягивает мне руку и радостно трясет ее, пока я пытаюсь растянуть свои губы в подобие улыбки:

— Рад вас видеть, Мелисса.

— Я решила начать с вас!

— Какая честь, — стараюсь, чтобы мой голос не звучал слишком уж язвительно.

— Мне сказали, что у вас есть интересная татуировка! — я чуть приподнимаю бровь. — На плече.

— Предположим, — хмыкаю я, начиная догадываться. Никто из здесь присутствующих не знает о скорпионе. Никто не мог сказать ей. Значит, она знает сама. И она не первый раз в Москве. А тогда, в свой первый весенний приезд, она была ослеплена лоском столицы и вполне могла ввязаться в какие-нибудь приключения…

— У меня есть интересная идея! — продолжает Мелисса, но я уже не слушаю ее, а вместо этого начинаю всматриваться в черты ее лица, особенно обращая внимание на губы, ведь обычно все остальное скрыто маской…