НИНА. 26 глава. Массажное масло и обжигающая страсть

На глаза ложится плотная повязка, в уши врывается хриплый мужской баритон. Я не знаю этой музыки — но она идеально попадает в ритм моего сердца. Стучит так же громко и рвано. Сильные пальцы выкручивают вставший торчком сосок, и я вскрикиваю, дергаюсь на постели, забыв, что мои руки крепко привязаны к металлическому изголовью, а на ногах распорка. Я снова полностью в его власти, и мне это чертовски нравится…

Он наклоняется надо мной, щекочет мою распаленную кожу горячим дыханием, целует в губы так жадно и требовательно, что я едва успеваю схватить ртом немного воздуха. Его зубы кусают мою нижнюю губу, его язык скользит по моим деснам, бессовестный и беспощадный, а потом спускается влажной дорожкой по подбородку и шее.

Его пальцы повсюду. Скользят по обнаженной коже, ласкают, гладят, задерживаются на линии ключиц, задевают напряженные соски, пересчитывают ребра… Я выгибаю поясницу, подставляя его ласке втянутый живот и широко разведенные бедра. Мягкие кожаные ремни крепко сжимают щиколотки. Я не смогу свести колени, даже если очень захочу.

Его пальцы скользят ниже, гладят внутреннюю поверхность бедер, и я невольно закусываю губу, утопая в слепых, глухих ощущениях, которые только острее от моего непривычного положения. Мне не страшно. Я не боюсь его. Но хочу так сильно, что уже теку, как последняя сука…

— Пожалуйста…

Он едва касается моего пульсирующего лона, и я протяжно, мучительно стону, пытаясь насадиться на его пальцы. Он окунает внутрь один палец и тут же вытаскивает… Я почему-то четко представляю, как он пробует его на вкус, слизывая пахучую вязкую влагу. Ужасно хочется позвать его по имени, но я сдерживаюсь. Принимаю правила игры. Хотя я совсем не против наказания. От мысли снова получить оргазм от ударов плетью и без того пульсирующая щель сокращается быстрее…

Он отстраняется. Я тянусь следом за его пальцами и губами, но мое расгоряченное тело ловит только пустой воздух. Хочется сбросить повязку, освободить руки, и я мечусь на простынях, пока снова не ощущаю кожей его кожу. Его пальцы прохладные и влажные. Это массажное масло? Я замираю, пытаясь угадать, вздрагивая от новых приятных ощущений.

Большие мужские ладони опускаются на мое горло, ловят пальцами бешеный пульс, и я чувствую, как он размазывает маслянистую жидкость по моей коже. Руки, плечи, грудь… Он сминает груди ладонями почти до боли, вырывая из моего горла несдержанный крик. Оглаживает живот и бедра, спускается по ногам, размазывая масло, массируя и распаляя и без того изнывающее тело.

Его пальцы снова касаются влажного, раскрытого перед ним влагалища, и он беспардонно втирает в него масло, смешивая со смазкой и терзая набухший клитор. Погружает внутрь один палец, потом два и три, но лишь на мгновение, а потом хлестко ударяет ладонью по внутренней стороне бедра, заставляя содрогнуться и застонать от сладкой пытки.

Гребанный садист. Извращенец. Мучитель.

Я закусываю губу, надеясь, что его пальцы вернутся, но он снова отстраняется, и я остаюсь один на один с влажной пульсацией между ног.

Невыносимо.

Когда чувствительную впадинку между ключицами прошивает неожиданной и обжигающей болью, я не сразу понимаю, что это первая капля воска. Задыхаюсь, пытаясь вырваться, а потом замираю.

— Егор? — шепчу в пустоту, не слыша сама себя. — Мастер? Мне больно.

В ответ он медленно вторгается в мое лоно одним пальцем. Я напрягаюсь, ожидая новой боли и в то же время не сдерживая стона. Следующая капля попадает на грудь, и я дергаюсь, насаживаясь глубже в надежде перебить боль наслаждением. Но он лишает меня такого шанса: вытянув палец наружу, начинает мягко растирать клитор. Бедра отзываются на ласку, невольно подаваясь навстречу, и когда третья капля воска попадает на сосок, боль уже не кажется такой невыносимой. Она лишь обостряет ощущения, заставляя чувствовать собственное тело как никогда раньше.

Возбуждение бьет по рецепторам. Я содрогаюсь в судорожном бреду, снова пытаясь поймать истекающим влагалищем его пальцы. Он вколачивает в меня сразу четыре пальца, принимаясь трахать жадно и ритмично, и капающий на мою кожу воск подхлестывает ощущения, смешивая наслаждение и боль, обжигая, ускоряя и без того дикий темп. Я стону или кричу — не знаю, не слышу, но выгибаюсь на постели и вздрагиваю в конвульсиях бесстыдного, блядского наслаждения, кусаю губы в кровь…

Он почти дает мне кончить, но в последний момент выдергивает пальцы и обжигает горячим воском пульсирующую щель. Я кричу, пытаясь свести ноги, выгибаюсь дугой и замираю, ловя волнами накатывающий оргазм.

О, господи! Твою мать! Это слишком охуенно!

Егор не дает мне опомниться. Я неожиданно оказываюсь на животе, и он тянет меня на себя, принуждая сесть. Я послушно подставляю ему задницу, и он ударяет по ней, а потом еще раз и еще… Мои волосы оказываются намотаны на кулак, я вскрикиваю от боли и встаю на колени. Руки оказываются вытянуты вперед. Наручники сильно впиваются в кожу. Еще через мгновение он вбивает в меня член, и боль снова перебивается удовольствием.

Он долбит меня без всякой жалости, вколачивая твердый ствол во всю длину, по самые яйца, повязка и наушники понемногу сбиваются, но все еще держатся на голове, в уши хрипло рычит незнакомый голос, на затылке — дыхание Егора, а по плечам, груди и спине стекает обжигающими струйками расплавленный воск…

Я кричу, морщаясь от смешанных чувств, сжимаю кулаки, запрокидываю голову на плечо Егору, и он кусает меня за шею, оставляя на мокрой от пота коже свою метку…