41 глава. Удавы и кролики

Егор тащит меня за руку по темному коридору — сегодня мне совсем не хочется называть его коридором наслаждений, — и буквально заталкивает в одну из игровых комнат.

— Отвали! Отвали! — рычу я ему в лицо точно так же, как рычала вчера в лицо Виктору, и меня практически охватывает паника.

Пощечина. Мастеру. В клубе. На глазах у десятков людей.

Что он сделает со мной теперь? Мысль о возможном наказании нихрена меня не возбуждает. Мне откровенно страшно.

— Ты совсем с ума сошла?! — рявкает Егор, прижимая меня к обитой красной кожей стене. От него пахнет алкоголем и дорогим мужским парфюмом, и обычно это сочетание пьянит и кружит голову, но не сейчас… Его пальцы на моих плечах сжимают до боли, давят на кожу, оставляя следы, и я в панике пытаюсь увернуться, оттолкнуть его, но безуспешно.

Господи, а чего я вообще хотела?! На что надеялась?! За что я приняла эту иллюзию теплых и доверительных отношений?!

Между нами был секс. Просто секс. Даже не так. Это был просто трах.

Он использовал меня, манипулировал, играл. Это было приятно и даже взаимовыгодно, не спорю, но какое я имею право возмущаться, что он пришел в клуб с другой женщиной?!

Кто я вообще такая?! Да никто, пустое место!

— Отпусти меня! — хнычу я, уже успев пожалеть о данной Егору пощечине. Его раскрасневшаяся от моего удара щека пылает всего в нескольких сантиметрах от моего собственного лица…

— Только после того, как ты объяснишься, мать твою!

Я решаю быть откровенной:

— Я увидела Кристину, и это…

— Нееет, — протягивает он, перебивая меня. — Тут-то все как раз понятно: ревность… — я пытаюсь возразить, но он прикладывает к моим губам указательный палец: — Тшшш. Молчи. Объясни мне лучше, почему ты плакала и почему приехала сюда? — его голос как будто бы смягчается, но меня все равно трясет, я задыхаюсь и несколько секунд смотрю в его глаза, прежде чем решиться на ответ:

— В университете обо всем узнали.

— О чем? — он хмурится, ослабляя хватку, и я потираю плечо:

— О том, что у меня связь с тобой… Они думают, что я попала в издательство через постель, — он криво усмехается. — И думают, что теперь я пишу статьи о сексе по Егор пожимает плечами, но напрягается: ему явно не нравится такой поворот сюжета. — Но кто и откуда это узнал?

— Катя Миронова. Она видела нас вчера вечером на парковке. Просто сложила два и два.

— Вот сучка, — он хмыкает и совсем отпускает меня. — Я позвоню в университет и сообщу, что она нарушила профессиональную этику. Пусть проходит практику где-нибудь в другом месте.

— Я тоже нарушила профессиональную этику, — отзываюсь я эхом.

— В чем это? — Егор искренне удивлен. — Журналистский кодекс запрещает вам трахаться с издателями?

— Нет, но…

— Ты ничего не нарушала, — говорит он уверенно. — И если кто-нибудь посмеет тебя обвинить, пристыдить, посмеяться над тобой, не думай даже, что в чем-то виновата… А если в университете попробуют объявить выговор, лишить стипендии или пригрозят исключением — посылай их прямиком ко мне, в «Red Clark», я тоже найду чем им пригрозить…

— Егор, — стыдно, я краснею и злюсь теперь на саму себя, на проклятую Катю Миронову и на свой дурацкий университет.

— Пошли со мной, — говорит он и протягивает мне руку.

— Куда? — спрашиваю я настороженно.

— Просто пошли, — он закатывает глаза. — Ты что, мне не доверяешь?

Я молча протягиваю ему руку.

Если честно, я уже не знаю, доверяю ли ему.

Сколько времени мы провели в игровой комнате? От силы минут пятнадцать. Но стоит выйти — и клубная атмосфера, пропитанная запахами дорогого алкоголя и секса, прошитая насквозь лучами софитов и битами танцевальной музыки, забирает в свой плен, учащает дыхание, пьянит сознание, путает мысли. В рваном ритме двигаются на танцполе полуобнаженные тела. Среди прочих я неожиданно замечаю там Кристину. Она танцует, прижавшись задницей к паху какого-то мужчины. Я непонимающим взглядом смотрю на Егора, а он, видя мое недоумение, усмехается:

— Ты правда думала, что я пришел сюда с ней и хотел ее трахнуть? — я киваю в ответ. — Нет, детка. Просто это она подставила меня с фотографиями. Надеялась получить пост генерального директора, который пророчат мне.

— Ого, — вырывается у меня.

— А теперь она здесь, и скоро получит свое наказание… Не от меня.

— Ты меня пугаешь, — говорю я честно.

— Страх и удовольствие, — протягивает он задумчиво, а потом неожиданно спрашивает: — Хочешь выпить по коктейлю?

— Просто выпить?

— Ага, — он кивает, и я соглашаюсь.

Мы с Егором заказываем по бокалу виски-колы. До этого я думала, что пить можно только за барной стойкой, но Егор уводит меня в глубину зала, где есть небольшая лаундж-зона с мягкими кожаными диванчиками. Мы располагаемся в самом углу, но оттуда все равно хорошо видно происходящее на танцполе. Я медленно, чтобы не опьянеть, потягиваю виски-колу и внимательно наблюдаю за Кристиной. Мне почему-то кажется, что она в опасности.

— Кто этот мужчина рядом с ней? — спрашиваю я у Егора.

— Мирон, мастер клуба и мой друг.

— А, я помню его… Он был на жеребьевке.

— Точно.

— Это ты его подговорил с ней потанцевать? — догадываюсь я.

— И не только потанцевать, — отзывается Егор. Фраза, сказанная низким хриплым голосом, почему-то вызывает у меня покалывание между ног, но я одергиваю себя, напоминая своему глупому телу, что еще вчера вечером меня пытались изнасиловать. О каком сексе может идти речь? Да и хочу ли я теперь секса с Егором? И хочу ли секса вообще?

Через некоторое время улыбающаяся, расслабленная Кристина и явно играющий с ней Мирон спускаются с танцпола и добираются до бара. В руках у них оказываются коктейли, и я вижу, что мужчина постоянно поддерживает с девушкой тактильный контакт: разворачивается к ней лицом и касается своими коленями ее коленок, а когда рассказывает что-то, периодически кладет ладонь на ее ногу, дотрагивается пальцами до ее запястий… Это завораживает, заводит, кружит голову. Ловкая тактика соблазнения, ничего не скажешь. Егор был таким же? Я об этом даже не задумывалась, а теперь вдруг замечаю, что он тоже сидит так, чтобы касаться меня плечом, локтем, коленом… Я пытаюсь отодвинуться, но он не позволяет, хватая меня крепкой ладонью за внутреннюю сторону бедра:

— Я знаю, куда ты смотришь, и знаю, о чем ты думаешь… Хочешь увидеть, что он сделает с ней дальше?

Меня прошибает пот, и волна возбуждения, которую я упрямо сдерживала, неожиданно захлестывает с головой. Я краснею, не контролируя свое рваное дыхание, и киваю Егору, едва не умирая от стыда.