42 глава. Красные тонированные стекла и жесткий пол

— Он планирует ее напоить? Чтобы она себя не контролировала? — спрашиваю я у Егора, пока мы наблюдаем за Кристиной и Мироном со своего диванчика в углу зала.

— Нет, только пара коктейлей, чтобы она расслабилась… Я предупредил его, что она не слишком восприимчива к алкоголю, — отвечает Егор и добавляет с улыбкой: — Это тебя ведет после первого бокала виски-колы…

Тут он прав. Мой бокал почти допит, и тело и разум постепенно начинают расслабляться. Или я обманываю себя, и на самом деле это реакция не на алкоголь, а на мужчину рядом со мной? Его ладонь по-прежнему лежит на внутренней стороне моего бедра, поглаживает пальцами обнаженную кожу. И почему я пришла в платье? Могла бы надеть джинсы. Это бы меня спасло. Или не спасло бы?

Я вижу, как Мирон встает с высокого барного стула и протягивает Кристине руку. Девушка чуть колеблется, но в конце концов вкладывает свою ладонь в его и легко соскакивает со стула. В этот момент Егор поднимается с дивана и точно так же протягивает ладонь мне.

— Подглядывать нехорошо, — говорю я тихо.

— Правда? — мужчина ухмыляется. — Давай же, они уходят…

Я нервно сглатываю и поднимаюсь с дивана, поправляя платье, которое Егор задрал почти до самых трусиков.

Он ведет меня мимо бара, а потом сворачивает в узкий служебный коридор, где я не бывала. Мы поднимаемся по гулкой, скрипучей металлической лестнице. Такие я видела разве что в закулисье театра, когда брала интервью у артистов. Впрочем, клуб в чем-то тоже напоминает театр: здесь есть публичные сессии для зрителей, повсюду бархатные шторы, приглушенный свет и работающие дым-машины.

Лестница заканчивается, и у меня появляется ощущение, что мы на чердаке. Полупустое темное помещение, откуда-то снизу шумит музыка и слышны голоса. Но более всего меня удивляют наклоненные по диагонали широкие тонированные — черные и красные, — стекла, установленные вдоль одной из стен. Я смотрю вниз: сквозь стекла, как с театрального балкона, видны игровые комнаты. К счастью, все они пока пусты.

— Что за логово вуайеристов? — спрашиваю я шепотом.

— Можешь говорить в полный голос, — улыбается Егор. — Снизу нас не услышат. И да, надстройка была сделана именно для этого.

— За нами тоже могли подглядывать? — возмущаюсь я.

— Нет, — он снова улыбается. — Это место давно не используется никем, кроме мастеров и администрации.

— Так вот почему в клубе такие низкие потолки, — догадываюсь я. — Ведь вы занимаете только один этаж, но по сути, у вас их два… — я собираюсь сказать что-то еще, но в этот момент вижу, как в одной из игровых открывается дверь, и внутрь входят Мирон и Кристина. Впрочем, входят — это неправильно сказано. Они практически влетают в комнату, целуясь на ходу. Мужчина сжимает девушку в объятиях, и я, сама того не замечая, завороженно за этим наблюдаю.

— Встань на колени, — подсказывает Егор. — Тебе будет удобней.

Я слушаюсь его, и обнаженные коленки упираются в жесткий пол, а ладони оставляют следы на темно-красном тонированном стекле.

Господи, что я делаю? Зачем это все? И почему между ног уже становится влажно? Боже, какой стыд…

Но разве мне не хотелось посмотреть на это со стороны? Сейчас я вижу в Кристине саму себя: соблазненную, распятую, возбужденную, покорную девочку, плавящуюся в крепких умелых руках. Мы с Кристиной — просто маленькие беспомощные кролики, а Егор и Мирон — удавы, гипнотизирующие взглядом и набрасывающие на нас свои сильные кольца.

— Зачем ты мне это показываешь? — шепчу я, чувствуя затылком дыхание Егора, который опустился на колени прямо позади меня. Тем временем, в игровой под нами Мирон сдергивает с Кристины блузку и юбку, обнажая молочного цвета кожу, и даже издали, даже через красную тонировку я вижу, как часто и поверхностно она дышит. Точно так же, как я.

— Вчера тебя пытались изнасиловать, — говорит Егор прямо мне в ухо, и от этой фразы меня пробирает дрожь. — И если бы сегодня я попытался трахнуть тебя, с огромной вероятностью, ты бы мне отказала…

— Разве тебя бы это остановило? — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает паника, а внизу живота в это же время закручивается тугой, невыносимый узел возбуждения. Страх и удовольствие, все, как говорил Егор… Но он как будто игнорирует мой вопрос, продолжая:

— Но я могу заставить тебя смотреть… Смотри. А потом решай сама, хочешь ты уйти или остаться…

Мирон явно не церемонится с Кристиной: он мнет ее тело, как скульптор мнет глину, швыряет ее на постель, сдергивая с хрупкого женского тела нижнее белье, и придавливает обнаженным мощным торсом. Сверху я вижу, как напрягаются мышцы на его спине и заднице, когда он вгоняет в нее багровый возбужденный член. Татуировка между мужскими лопатками — большой лохматый волк, — скалится и дрожит, пока он трахает девушку быстрыми глубокими толчками. Я слышу, как она стонет и кричит. Когда пальцы Егора оказываются между моих бедер, отодвигают в сторону полоску трусиков и погружаются в истекающую смазкой щель, я не смею возразить, только вдыхаю поглубже и прогибаюсь в пояснице…

В противовес Мирону, который кажется сорвавшимся с цепи диким зверем, Егор двигает пальцами медленно и мягко, заставляя меня жалобно хныкать и самостоятельно насаживаться на них. Я чувствую, как он сводит три пальца вместе или разделяет их, расширяя мое влагалище, как царапает короткими ногтями нежные стенки, ввинчивается внутрь до упора, скользит в горячей смазке, а потом выныривает и дразнится, окунаясь внутрь едва-едва и теребя вспухший клитор. Он не обнимает меня и не целует, давая всем ощущениям сосредоточиться только между бедер, и я умираю от желания.

Через несколько минут, когда Кристина кончает — я ужасно завидую ей, — Мирон поднимает ее измучанное тело и несет на уже знакомую мне конструкцию — андреевский крест. Вот только разворачивает его совсем не так, как делал Егор. Кристина оказывается подвешена вниз головой. Я вижу, как ее длинные спутанные волосы касаются пола… Мирон отходит вглубь комнаты, выбирая что-то на полках с орудиями пыток, и возвращается, держа в руках маленькие металлические клипсы с цепочками.

— Это зажимы для сосков, — сообщает на ухо Егор. Я тяжело выдыхаю, а потом вижу в руках мужчины еще кое-что: большой, с ребристой поверхностью, черный резиновый член, по размерам значительно крупнее настоящего мужского. Егор наконец берет меня свободной ладонью за шею и хрипло шепчет: — Идем в игровую. Я сделаю с тобой то же самое и даже больше.