43 глава. Кляп и зажимы

— Раздевайся, — приказывает Егор спокойным тоном, и я, точно загипнотизированная, сразу выполняю приказ: стягиваю платье, обнажая торчащие возбужденные соски, спускаю по бедрам мокрые трусики, переступая через кусок ткани и оставаясь совершенно голой. Пол приятно холодит босые ступни, но все остальное тело горит в ожидании его прикосновений. — Я понял, почему ты пришла в клуб без разрешения. И почему ты дала мне пощечину. Но тебе не стоило бить меня по лицу, когда вокруг столько людей…

— Ты меня накажешь? — шепчу я хрипло.

— Да, — он кивает.

— Но мне это понравится? — я невольно закрываю ладонями грудь.

— Не знаю, — он ухмыляется и не дает мне больше ничего сказать, делая шаг навстречу и забирая мои губы в плен требовательного, развязного поцелуя. Он трахает мой рот своим языком, кусает меня за нижнюю губу, выбивая из легких жалобный стон, а потом отпускает и сразу же подталкивает меня к кресту: — Вставай. Ноги пошире, руки повыше, — и быстро приковывает меня наручниками и наножниками, а потом протягивает еще по ремню через оба бедра, талию и шею. Видимо, это для того, чтобы крепления были надежнее. Потом он нажимает на рычаг, поворачивая конструкцию, и я оказываюсь подвешена вниз головой. Волосы падают на пол, к мозгу моментально приливает кровь, а ремни, хоть и с мягкой подкладкой внутри, ощутимо впиваются в кожу.

— Егор, — шепчу я жалобно, а он опускается передо мной на колени и все тем же бархатистым, почти ласковым голосом просит:

— Открой рот, — как только я выполняю приказ, он вставляет мне в рот круглый резиновый шарик и быстро застегивает ремешок где-то у меня на затылке. — Отлично. Сегодня мы достаточно поболтали — пора заняться делом. Так и быть, я засчитаю это тебе за выполнение красного фанта.

Я дергаюсь и мычу в ответ, сама не веря, что согласилась на эту пытку. Страх и возбуждение струятся по венам, перемешиваясь и заставляя все тело дрожать. Чувства обостряются, перевернутая с ног на голову реальность раскачивается из стороны в сторону, и я лишь стараюсь не забывать дышать носом, потому что рот заткнут кляпом.

Наблюдать за ним снизу ужасно неудобно, шея сразу затекает, все мышцы напряжены до предела, но я вижу, что он приносит огромный черный резиновый член, и через мгновение его прохладная головка утыкается в мою промежность. Егор погружает в меня пальцы и, видимо убедившись, что я достаточно мокрая и раскрытая, медленно опускает в мое влагалище этот агрегат. Я снова дергаюсь, из горла рвется мучительный стон, но вслух получается только невнятный хрип.

— Тебе не больно, — говорит Егор, и он прав: это не боль, это мучительно-сладкое чувство заполненности. Стенки влагалища крепко сжимаются вокруг резиновой игрушки, и я чувствую пульсацию внутри своего тела.

Егор стягивает рубашку, оставаясь в одних джинсах. Он подходит вплотную, принимаясь ласкать мое изнывающее тело длинными тонкими пальцами: массирует ступни, ведет вокруг косточек на щиколотках, ныряет в ямки под коленями, скользит по внутренней стороне бедер, хватается за основание резинового агрегата, чуть раскачивая его внутри меня, щиплет клитор, мнет живот и груди. Я почти не могу двигаться, я могу только покорно и послушно принимать его ласку и мычать что-то нечленораздельное, закатывая глаза.

Егор отходит, чтобы принести с полки несколько зажимов. Маленькие, металлические, соединенные по два короткой цепочкой, с мягкими подушечками в местах сцепления с кожей. Я замираю и зажмуриваюсь, ожидая боли, и боль приходит. Два зажима впиваются в мои соски, еще два Егор цепляет по обе стороны от торчащего из влагалища резинового члена. Я задыхаюсь. Мне так хочется поймать ртом побольше воздуха, но вместо этого я только соплю и хнычу, извиваясь от противоречивых ощущений. Это и вправду болезненно, но зато я чувствую, как к сдавленной тисками коже приливает кровь. Егор дергает цепочку, связывающую зажимы на груди, и соски пронизывает боль, которая тут же отдается сладким возбуждением между бедер.

Мужчина вытягивает из меня резиновый член и тут же погружает его обратно. Я жалобно мычу, а он принимается трахать меня игрушкой, выбивая из мокрого влагалища густую хлюпающую смазку. Медленно, ритмично, полностью погружая в меня гладкий ствол.

По всему телу раскатываются судороги наслаждения, я прогибаюсь в пояснице, насколько позволяет крест, и запрокидываю голову, утыкаясь затуманенным взглядом прямо в пол. Кулаки сжимаются, я впиваюсь ногтями в собственные ладони, причиняя себе боль, а Егор добавляет мучений, снова дергая за цепочки и вызывая болезненно-сладкие судороги. Скопившаяся во рту слюна стекает по стенкам шарика и капает на пол, вены на шее вспухли от напряжения, но мне плевать. Я хочу кричать и не могу, а потому только содрогаюсь на кресте, закатывая глаза.

Эта мучительная пытка длится несколько минут, но как только я приближаюсь к оргазму, Егор вытаскивает из меня резиновый агрегат и бросает на пол. Я чувствую, как мышцы влагалища бешено сокращаются, и мне хочется только одного: чтобы он снял меня с креста и трахнул по-настоящему, вдолбился в меня своим членом, выебал до изнеможения и дал кончить…

Но Егор не делает этого. Он слизывает с моего дрожащего живота стекающую смазку и снова отходит к полкам с орудиями пыток… Я согласна на что угодно: пускай это будет еще один резиновый член, или вибратор, или плеть-семихвостка, или анальная пробка… Ощущение пустоты внутри меня невыносимо, болезненные судороги мешают дышать, и оргазм, застрявший где-то совсем близко, терзает мое уставшее тело.

Пожалуйста. Просто дай мне кончить…

Егор возвращается с тонкой тростью. Так значит, все, что было до этого, это так, ерунда? Вот где мое настоящее наказание? Длинная гибкая розга, которой он со свистом рассекает воздух совсем рядом с моей кожей? Мужчина касается кончиком розги моей пульсирующей промежности, и я замираю от ужаса, уже не зная, где грань между наслаждением и болью, удовольствием и страхом, и безвольно повисая вниз головой на распятии.