ЕГОР. 45 глава. Совет и видеокамеры

Три дня спустя я вхожу в конференц-зал, где должен состояться совет директоров и акционеров. Именно сегодня меня и Кристину выдвинут на пост генерального директора издательства. Один выиграет, второй проиграет и останется на прежней должности.

Но вне зависимости от результата, я уже выиграл: Кристина побывала в клубе и с тех пор не обмолвилась со мной и словом, но я-то знаю — я видел! — как ей было хорошо. Я почти уверен: она вернется, чтобы повторить.

И вне зависимости от результата, я уже проиграл: Нина ушла три дня назад сразу после сессии, с тех пор мы не виделись. Она не отвечает на мои сообщения и звонки. Состояние сабспейса — это когда человек максимально раним и беззащитен, в это время ему очень легко причинить боль, но я все делал правильно. Мне не в чем винить себя. И мне не в чем винить ее. На нее столько свалилось — в том числе и знакомство со мной, — что я не имею никакого права требовать от нее мгновенного излечения. Пускай побудет одна. «Если что, я рядом, на расстоянии одного звонка», — это последнее сообщение, которое я ей отправляю. Она ничего не отвечает.

Я решаю, что пока сделаю все, что можно сделать без ее непосредственного участия. Первым делом я отправляю электронное письмо в бухгалтерию издательства и прошу перечислить Нине аванс. Уговора об этом не было — предполагалось, что она будет получать деньги по факту написания каждой отдельной статьи, — но мне хочется, чтобы у Нины была дополнительная мотивация не бросать работу и продолжить писать для журнала. Благо, материала и практики у нее предостаточно.

Потом я звоню в университет и рассказываю ректору о неподобающем поведении Кати Мироновой. Уж не знаю, какие меры примет сам универ, но от практики в «Red Clark» я ее отстраняю.

Еще я справляюсь о здоровье Нининой мамы. Она и вправду идет на поправку, ее обещают выписать уже через неделю. Я прошу закрепить за ней сиделку, которая будет наблюдать за женщиной дома, а также, если это будет необходимо, записать на мой счет расходы на медицинскую кровать, матрас, лекарства, тренажеры и бассейн. Я уже предвкушаю, как набросится на меня Нина, узнав, какие «дикие деньги» я на это трачу.4f7b7c

И конечно, я держу в голове мысль о том, что нужно проверить наличие камер на заднем дворе клуба, где Нину пытались изнасиловать. Подавать ли на этого пидараса в суд, решать ей, но для меня все очевидно: ублюдок должен понести наказание. Моя известность в медийных кругах не позволит полиции замять дело, как происходит с тысячами и тысячами девчонок по всей стране.

Старбаксовский стакан с американо обжигает пальцы, так что я ставлю его на столешницу, как только добираюсь до своего кресла. Кристина уже в конференц-зале, сидит на противоположном конце круглого стола. Я чуть наклоняю голову, здороваясь с ней, она кивает в ответ и тут же отворачивается. Я стараюсь не ухмыляться, пока в голове мелькают картинки с ее горячей сессии с Мироном.

Зал постепенно наполняется, коллеги рассаживаются на местам, в воздухе пахнет дорогим парфюмом и ароматным кофе. Кое-кто хлопает меня по спине, кто-то касается плеча, здоровается за руку, Мира наклоняется и чмокает в щеку, выражая свое по-особенному теплое отношение ко мне. Я улыбаюсь, чувствуя, что атмосфера дружественная, и если до кого-то и дошли слухи о моем «неподобающем поведении», «двуличных повадках» и «темной деятельности», большинство над этим просто посмеялись.

Слава богу, мы живем в двадцать первом веке, в столице, слава богу, мы — совет директоров и акционеров крупного интернет-издательства, которое свободно пишет на самые острые темы.

Политика. Оппозиция. Общественное мнение.

Экология. Здравоохранение. Образование.

Толерантность. Феминизм.

Многообразие гендерных идентичностей и сексуальных предпочтений.

В таком коллективе было бы странно гнобить человека за то, что он увлекается БДСМ, верно? Интересно, чего же хотела добиться Кристина? Вероятнее всего, у нее просто был тотальный недотрах. Но ничего, теперь Мирон будет приглядывать за ней и сразу выбивать дурь из ее очаровательной головы.

Голосования обычно затягиваются, превращаясь в игры разумов, мучительные холивары и обмен мнениями, но в этот раз решение почти единогласное. Пятнадцать против троих плюс двое воздержавшихся.

— Поздравляем, Егор Тимурович! — провозглашает Ксения Викторовна. — Я счастлива передать вам эту ношу… Моя спина уже не выдерживает.

Все смеются, а мне даже немного грустно: Ксения Викторовна руководила издательством десять лет. Теперь она отправляется — нет, не на пенсию! — на Бали, чтобы жить там и оттуда вести свой новый трэвел-проект. Мы все дружно обещаем подписаться на ее ютуб-канал и инстаграм, а потом я благодарю коллег за оказанное доверие:

— Вы все — моя гордость, моя надежная опора, мой неисчерпаемый лимит доверия… Без вас я все равно не справлюсь — так что давайте и дальше совместными усилиями вести наш корабль по бурному океану масс-медиа!

Настя быстро разливает шампанское, раздается звон бокалов. Я делаю только один глоток — не люблю шампанское, — и сразу возвращаюсь к своему американо. Старбакс форевер.

В клубе, куда я приезжаю к пяти часам дня — они еще закрыты, — на меня смотрят подозрительно, но я сразу выкатываю им свое удостоверение журналиста — попробуйте отказать, и я найду на вас управу, — и требую показать видеозаписи камер с заднего двора. Называю им дату и время. Администратор с мрачной миной отводит меня в подсобку, где сидит охрана и стоят мониторы.

— Так значит, камеры просматриваются в онлайн-режиме? — спрашиваю я, садясь в кресло и дожидаясь, когда охранник — на его бейдже написано «Петр», — найдет нужные записи.

— Ну да, — отвечает Петр.

— И кто тут работал вечером и ночью тридцатого мая?

— Я, а в чем дело? — он смотрит на меня осоловевшими глазами с высоты два метра десять сантиметров, такой тупоголовый амбал, и реально не понимает, к чему я веду.

— То есть, у вас есть камеры с заднего двора, есть онлайн-трансляция и есть тот, кто за ней следит? — уточняю я еще раз.

— Да чего тебе надо, мужик? — он уже откровенно скалится, а я в ответ только качаю головой:

— Сначала покажи мне записи.

Он нажимает на «плей», и я замираю: вот оно. Темный и пустой ночной двор, фонари не светят. Я прошу чуть перемотать… еще… еще…

Вот же!

Неожиданно в кадре появляются Нина и этот ублюдок. Он тащит ее по земле за волосы, а потом швыряет на мокрый асфальт.

— Какого хрена? — не понимает Петр. Или понимает? Брови его сходятся на переносице.

— Ты уже видел это? — спрашиваю я мрачно.

— Не помню я… — мужчина мотает головой, но я по глазам вижу: он узнал разворачивающуюся на экране сцену.

— Все ты помнишь, — шиплю я злобно. — Ты видел, как пытались изнасиловать девушку, но ничего не сделал, чтобы ей помочь…