Глава 21. Мне не было до тебя дела

Яра

Как перехотеть есть за три минуты? Даже если ты при этом весь день ничего не ел? О, это очень просто. Достаточно, чтобы на кухне на работе к тебе подсел не самый приятный человек и завел странный разговор с дебильными претензиями.

— Интересная ты персона... ммм — перед моим лицом раздается звук щелчков пальцами, — Ярослава ведь, верно? — кривится в неприятной улыбке подсевшая ко мне за столик Кира.

Поднимаю глаза от своего салата, который только начала есть, и сталкиваюсь с её цепким, изучающим взглядом. Что ж, делать вид, что она не помнит, как меня зовут — это её не красит. Как и то, что она подсела ко мне на кухне, развалилась напротив и теперь задает странные вопросы, явно ожидая развёрнутых ответов. С какой это, интересно, стати?

— Ты то с главным боссом в его кабинете непонятно чем занимаешься, то с его братом, тоже, между прочим, владельцем второй половины акций компании, мило воркуешь у офиса...

— Как это конкретно связано с тобой или твоей работой? — перебиваю я, выгибаю бровь с максимальным скепсисом и продолжаю жевать, делая вид, что меня всё это абсолютно не интересует.

Это всё прямо как в школе, когда Каргина в очередной раз пыталась выяснить, почему это Акимов на меня посмотрел. Только теперь обстановка сменилась, а суть осталась.

Кажется, Кира удивлена, что я так спокойно отреагировала. Её глаза на долю секунды расширяются, но она быстро берет себя в руки и старается держать лицо.

— Мм, просто я всегда защищаю своё, Ярослава, — в её тоне отчётливо звучит угроза. Такая, знаете, с придыханием и лёгким шипением. Прямо змея подколодная на минималках, честное слово.

Я чуть салатом своим не поперхнулась, блин. Ну и ушлая девка! Ей ещё и наглости хватает вот так прямо вываливать свои необоснованные претензии? Мы даже с ней не знакомы толком! И Ане она, кстати, тоже не подруга.

— И так кто же из них твой, Кира? — я откладываю вилку и смотрю на неё с неподдельным интересом. Прямо как на редкий экспонат в террариуме. — Или сразу оба тебя интересуют? Ты уж определись как-нибудь.

Она вспыхивает. На щеках проявляются неровные красные пятна. Придвигактся ко мне ближе, практически перегнувшись через стол, и шипит, забыв про приличия и субординацию:

— Мне плевать на Мирослава, ясно? — её голос становится тише, но от того не менее ядовитым. — Но у нас с Сашей кое-что уже было, так что не стоит отбирать чужое. Знай, я это так не оставлю.

Саша. Она назвала его Сашей.

Почему-то меня это кольнуло. Неприятно так, остро, как занозой. Даже жевать перестаю, переваривая эту информацию.

«Кое-что было».

Какая интересная формулировка. Не «мы встречаемся», не «мы спим вместе», а именно это расплывчатое, ни к чему не обязывающее «кое-что». Если бы ей было о чём сказать, она бы точно поделилась подробностями. Расписала бы в красках, как они проводят время, что он ей говорит, и так далее по списку. А тут — скомканно, скромно. Подозрительно и крайне сомнительно.

Но всё равно неприятно. Почему-то.

Быстро заглушаю это странное чувство логикой: если бы у них действительно было что-то серьёзное, она бы не сидела здесь и не угрожала мне. А так — пустые понты.

Но это даже весело, чёрт возьми. Я уже не в школе, а поклонницы Акимова всё так же безумно активны. Просто стали постарше.

Встаю со своего места, собираясь уйти. Честно говоря, аппетит пропал напрочь. Но потом всё-таки разворачиваюсь, упираюсь ладонями в стол и наклоняюсь к Кире. Говорю приглушённо, потому что на кухне всё-таки есть люди — кто-то пьет кофе, кто-то обедает, лишние уши нам ни к чему.

— Я была в кабинете у Мирослава один раз, — говорю я максимально спокойно и чётко. — Чтобы помочь ему с потенциальным контрактом, заменяя переводчика итальянского. Но это ты и так уже знаешь. Просто хочешь меня зачем-то уколоть.

Зрачки Киры расширяются, затем она прищуривается, готовясь к очередной атаке. Но я не даю ей и рта раскрыть.

— А с Акимовым, — я специально делаю паузу, наслаждаясь тем, как дёргается её правый глаз, — мы учились в одной школе. И на этой теме пересеклись тогда у офиса. Ну, это тебе так, для информации. Вдруг спать не будешь.

Вижу, что эта безумная поклонница собирается съязвить в ответ, но также замечаю и проскользнувшую тень облегчения на её лице. Она реально считакт, что я покушаюсь на Акимова? Боже, какими же девчонки бывают смешными и жалкими. Не собираясь больше ничего слушать, уже окончательно разворачиваюсь и ухожу. При том внутри всё кипит.

Бесит.

Кира напомнила мне Вику Каргину из школы. Та тоже напридумывала себе мифическое будущее (да и настоящее тоже) с Акимовым и активно это всем транслировала. Ходила по коридорам с видом победительницы, строила глазки, распускала слухи. Только вот самому её «крашу» было на всё это абсолютно до фонаря. Помню, как Акимов смотрел сквозь Вику, когда та пыталась с ним заговорить. Абсолютное равнодушие в глазах и лёгкое раздражение — вот и вся реакция.

Не знаю, что там за «кое-что» у Акимова с Кирой. Но это явно не моё дело.

И меня это нисколько не волнует. Так-то.

Меня вообще волнует только то, что Дёма возвращается в Москву уже через три дня. А это грустно. Потому что он здесь почти неделю, мы видимся каждый день, а к хорошему быстро привыкаешь. Особенно когда это хорошее — лучший друг, находящийся с тобой в одном городе, а не на расстоянии в три тысячи километров.

Мы даже успели с ним вместе наведаться в Бердск. Дёма повидался с Мирой, с моим отцом, который как раз вернулся домой из рейса. И который, кстати, до Нового года пробудет дома точно, а значит, я могу не так сильно волноваться за сестру. Это грело душу.

Правда, мне показалось, что не всё не совсем гладко у отца с Тамарой в этот раз. Ну с учётом того, что их семейные взаимоотношения в целом даже особо нормальными назвать нельзя. Возможно, это просто какие-то ложные ощущения, навеянные моей вечной привычкой найти проблемы там, где их нет. Дёма говорит, что я просто ищу причину ещё больше переживать. Может, он и прав.

Уже четверг, а значит, рабочая неделя близится к концу. Солнце уже начинает садиться, окрашивая небо в глубокие тона, когда я выхожу из офиса и пешком направляюсь в кафешку, где мы договорились встретиться с Дёмой. Она находится недалеко от «Эвентума», всего в десяти минутах ходьбы. И с приятной концепцией: завтраки и кофе весь день. Мой любимый формат.

Дёма уже там, встречается с каким-то своим родственником по отцовской линии. А мне проще дойти самой, чем ждать, пока он доедет до моей работы, а потом мы снова вернёмся в то же кафе. Это был бы полный бред, никому, естественно, не нужный, кроме самого Дёмы, который любит всё усложнять.

Захожу в заведение. М-м-м, прикольный интерьер. Это я как будущий дизайнер (хотя уже фактический, да? я же уже работаю по специальности) оцениваю сразу: приглушённый свет, мягкие диваны, деревянные панели на стенах, живые растения в кашпо. Уютно, стильно.

Ко мне подлетает милая девушка-хостесс с приклеенной улыбкой. Сообщаю ей, что меня ожидают. Дёма обещал освободиться к шести, а уже семь минут седьмого — я совсем чуть-чуть опоздала. Надеюсь, он не успел выдвинуться за мной, вроде же, не писал.

Снимаю своё короткое пальто, отдаю девушке. Она показывает рукой направление столика, который забронирован на фамилию Дёмы. Смотрю в ту сторону и, кажется, ахаю вслух.

Потому что в момент встречаюсь глазами с Акимовым.

Который сидит за НАШИМ с Дёмой столиком. И, видимо, разговаривает с МОИМ другом.

С родственником, значит, встречается Дёмочка. Как бы не так. Еще и втирают мне на пару, что не дружат. Придурки. Оба. Заливают, что «просто общаются иногда», «пересекаются», а сами вон сидят в кафешке, пьют что-то из одинаковых кружек и оживлённо обсуждают какие-то вопросы. Как малознакомые люди, видимо. Ага, конечно.

— Девушка, у вас всё нормально? — слегка обеспокоенно спрашивает хостесс, заметив моё замешательство.

— Д-да, — выдавливаю я, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение.

И вижу, как Акимов что-то говорит Белому и кивает в мою сторону. Дёма оборачивается, закатывает глаза (ну спасибо, друг, я тебя тоже рада видеть) и подзывает меня рукой. Типа «иди сюда, чего встала, как истукан».

А я не хочу идти туда. Хочу отсюда. Потому что там Акимов.

И хоть меня он больше не пугает — тот разговор в квартире и встреча у офиса расставили всё по местам, — есть то, что напрягает. Первое: как он смотрит. В этом взгляде есть что-то такое… я даже описать толком не могу. Слишком пронзительно, слишком внимательно, слишком… много этого парня. А второе: моя собственная реакция. Я краснею, бледнею, начинаю плавиться, сердце заходится, как у загнанной лошади.

Что за хрень со мной происходит?

Подхожу к столику и опускаюсь на диванчик со стороны Дёмы. Так, что Акимов оказывается напротив.

Не изменяет он себе, кстати. Тёмно-серая зипка, из-под неё выглядывает клетчатая рубашка — тоже тёмная. На голове, как всегда, художественный беспорядок, будто он только что с ветром боролся. А глаза… глаза следят за мной.

Стоп. А чего это я вообще рассматриваю, как он выглядит? Хотя довольно быстро нахожу себе оправдание: он просто сидит напротив, а Дёма по левую руку. Поэтому взгляд сам собой падает на Акимова. Логично же.

Дёма вот, красавчик, если что — в простом белом лонгсливе. И волосы у него аккуратные, уложенные. И глаза нормальные, тёплые. А не те, в которые проваливаешься, как в бездну.

— Привет, — говорит Акимов своим слишком низким голосом. И голову ещё зачем-то наклоняет, чуть вбок. Это чтобы лучше видеть меня или что?

— Вот нафига ты перлась сюда ногами, скажи? — это уже Дёма мне говорит вместо приветствия. Удивительная доброжелательность. — Не могла подождать, пока я тебя заберу?

Чувствую, как раздражение смешивается с румянцем на щеках. И, кажется, только краснею ещё больше. Этот процесс точно происходит от злости, а не от того, что на меня пялится Акимов.

Стопроцентно.

Ещё я вижу, как его взгляд чуть дольше задерживается на моих губах. Да, я вот захотела сегодня красноватым тинтом намазаться, понятно? Нефиг пялиться!

— Ты сказал, что освободишься в шесть, Дём, — возмущаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Какая разница, как я дошла? И вообще, интересные у тебя, оказывается, родственнички...

Киваю в сторону Акимова, который при этих словах хмыкает и подносит кружку ко рту, явно пытаясь скрыть улыбку.

Дёма полностью игнорирует мои нападки про родственные связи и стоит на своём. Ведь этот человек непрошибаем, когда дело касается его заботы.

— Потому что кто-то мне вчера жаловался, что у неё горло побаливает, — говорит он наставительно. — А теперь этот же кто-то решает прогуляться в октябре. Да еще и с голыми ногами!

Он отклоняется и реально смотрит на мои ноги. Недовольно хмурится.

— Это вообще можно назвать юбкой? Обычно у них хоть какая-то длина есть. А тут… кхм… одно название.

Мне кажется, я сейчас по цвету примерно совпадаю со своим тинтом. Ну вот зачем он так?! Тем более при Акимове! Это жутко неудобно.

— Это платье, — шиплю я сквозь зубы. — И от того, что я прошлась ножками десять минут, никто не умер. На улице не мороз.

Дёма, кажется, догоняет, что слегка переборщил с критикой. Смягчается:

— Ладно, Ярик, не дуйся. Я ж переживаю просто. — Он смотрит на часы, потом вопросительно на Акимова. — Сможешь подождать минут… ммм?

— Десять, — отвечает тот коротко.

Дёма кивает, снова переводя вопросительный взгляд на меня.

— Хорошо, — лепечу я под прицелом двух пар глаз. — Пока меню поизучаю.

— Может, что-то сразу закажешь? — это уже Акимов проявляет непрошенное внимание.

Просто мотаю головой. Не хочу есть. Вообще.

Дёма что-то показывает Акимову на планшете, а тот спокойно объясняет, что из идей реалистично в воплощении с технической точки зрения, а что нет. Говорит чётко, спокойно, а главное — понятно. Даже я начинаю вникать в их разговор и, кажется, увлекаюсь, забывая о меню.

Внезапно у Дёмы звонит телефон. Я аж подпрыгиваю на диване — так неожиданно.

— Да, отец… — Дёма напрягается. — Что? Блин. Да ты офигел! С тобой всё хоть нормально? А с другим? Чёрт, да щас буду… В какое отделение едете хоть?

Он быстро заканчивает разговор, закатывает глаза и нервно кидает телефон на стол.

— Всё нормально? — осторожно спрашиваю я, уже зная, что заранее зная ответ.

— Нет, — подтверждает мои домыслы Дёма, утыкаясь лицом в ладони. — Отец опять чудит. Вмазался в кого-то на тачке, пересрался там со всеми. Везут их в отделение. Надо ехать, забирать этого клоуна.

— Капец, — я прижимаю ладонь ко рту. Вот это новости. Дёмин отец — тот ещё персонаж, переживает второй развод и никак не может успокоиться.

Акимов тоже подбирается, его голос становится серьёзным:

— Помощь нужна?

— Ды нет… — Дёма трёт лицо, собираясь с мыслями. — Хотя вообще-то да. Можешь Яру домой закинуть по-братски?

Акимов кивает коротко:

— Без проблем.

А меня? А меня почему никто не спросил?! Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, но Дёма смотрит на меня с каким-то затравленным, адово заколебавшимся выражением лица и говорит:

— Ярик, приеду к тебе, как освобожусь, хорошо?

— Угу, — только и могу выдавить я. Потому что вижу — он и так на взводе, не до споров сейчас.

Два «не друга» пожимают друг другу руки. Белый говорит «на связи», а Акимов салютует ему в ответ. Этот жест — два пальца от виска — прямо из школы, заставляет меня передёрнуть плечами.

* * *

*Название главы — строчка из песни Скриптонита «Почти ты».