Глава 25. Круг завершится и с нового абзаца

Саша

Мне капец как странно видеть Ярославу у себя в квартире. Как будто это одна из моих прошлых (и пошлых, ха-ха) фантазий.

Я бы сказал, что это на сто процентов приятное ощущение. Но, наверное, покривил бы душой. Поэтому количество процентиков желательно скинуть. Слишком много всего сейчас намешано — надежда, страх, предвкушение и дикое напряжение, от которого скулы сводит. Естественно, я переживаю о последствиях разговора. Да и в целом, как-то не особо горю желанием раскрывать прям все карты, а тем более обсуждать не самое приятное прошлое. Но, видимо, без этого не обойтись. Девушка сейчас смотрит на меня так, будто я — ходячая головоломка, требующая решение прямо сейчас, желательно наглядное, структурное и реалистичное.

Совершенно не к месту вспоминаю, как в своем одиннадцатом классе привозил ее с маленькой сестрой в Новосиб. Была адская непогода, и я не поехал обратно в Бердск, оставшись на этой квартире. На самом деле потому, что брат и так закидывал меня гневными сообщениями о том, что я, придурок долбаный (это его слова), взял на себя риски и повез Яру и Миру в кошмарную метель по трассе, потому что, видите ли, у меня в жопе заиграло спасательство. Если я бы тогда еще и обратно с ними в Бердск поехал, он меня четвертовал бы. Конечно, я в тот день мечтал, чтобы Соболева осталась на этой хате со мной. Похрен даже что с сестрой. Она у нее прикольная. Мы уложили бы Миру спать. А сами... Ну понятно, вокруг чего крутились мои мысли тогда. Но я уже не был тупым идиотом и понимал, что ничего из разряда восемнадцать плюс бы не случилось. Как и не случилось бы того, что Ярослава решила остаться на ночь у меня на квартире. Это было бы сюрром.

Но я тогда любил фантазировать. Мда уж... А что, кроме подобного, мне оставалось?

Сейчас Ярослава здесь. Реальная. Живая. Стоит в прихожей, оглядывается, и от этого зрелища у меня внутри всё переворачивается. Тоненькая, растерянная, в этом своем уютном и мягком спортивном костюме, с опухшими от слез глазами — и все равно самая красивая девушка на свете.

— Где у тебя можно помыть руки? — реальная Ярослава задает мне вопрос, реально находясь в моей квартире.

Голос звучит нормально, но с какой-то настороженностью. Будто она в любой момент готова либо кинуть в меня чем-нибудь, либо сбежать. Хотя, возможно, и то, и другое.

Откашливаюсь, прочищая горло, и показываю направление:

— Там, по коридору направо. Ванная комната. — Добавляю, чуть помедлив: — Там чистые полотенца в шкафчике. Если хочешь, можешь и душ принять, сразу переоденешься.

Девушка сверкает своими голубыми глазами. В них вспыхивает что-то среднее между возмущением и недоверием.

— Не собираюсь принимать у тебя душ, как и ночевать тоже, Акимов. Я уже, по-моему, говорила...

— Я и не предлагал ночевать у меня, Ярослава, — смотрю ей прямо в глаза и наблюдаю, как она начинает хлопать глазами.

Замолкает. На лице резко отображается непонимание. Брови сходятся к переносице, губы чуть приоткрываются — она явно пытается просчитать, что я задумал. А я то что? Вообще ничего такого.

Ну почти.

— Пошли со мной, — осторожно беру ее за локоть, но она ожидаемо выворачивается и складывает руки на груди, выставляя защитный барьер.

— Не хочу!

Закатываю глаза:

— Чего ты вредничаешь? Просто покажу, где предлагаю тебе ночевать.

Иду к террасе, открываю раздвижную дверь и жду, пока она подойдет. Холодный воздух врывается в комнату, принося запах ночного города и лёгкого морозца.

Она подходит, останавливается рядом, замечаю, как зябко передергивает плечами.

— Ты предлагаешь мне ночевать на террасе в такую холодину? — шокированно смотрит на меня.

— Ха-ха, как смешно, Ярослава. Нет, мне твой хладный труп тут не упал. Пошли, говорю.

Выходим на террасу. Город раскинулся внизу — море огней, переливающихся в ночной темноте. Красиво, хоть и холодно. Слышу, как Ярослава пораженно выдыхает. Даже в полумраке вижу, как расширяются ее глаза.

Да, детка, здесь красиво. Если захочешь, сможешь хоть каждый день наблюдать такие виды.

Открываю дверь соседней квартиры — той, что соединяется с моей только через террасу. Наощупь ищу выключатель и ударяю по нему ладонью. Зажигается свет в гостиной, заливая теплым светом комнату с панорамными окнами.

— Предлагаю тебе пожить здесь...

— Чья это квартира? — она заходит внутрь, заинтересованно оглядываясь.

— Моя...

— Как это? — оборачивается ко мне, и в глазах настоящее недоумение.

Ну как-то так, блин, сложилось. Рассказываю коротко, пока она рассматривает пространство:

— Дед давно выкупил соседнюю квартиру, хотел объединить две. Тут есть не несущая стена, и в планах было сделать арку или хотя бы дверь. В итоге заделали вход в эту квартиру в самом подъезде. Снесли ограждение на террасе. А вот аркой так и не занялись. Дед погиб, уже не было никому дела до того, чтобы расширить жилплощадь. Мне, как тому, кому досталась эта собственность, и подавно было насрать. Да и до сих пор глубоко пофиг.

— История богатенького мажорика, — приглушенно говорит Ярослава, и в голосе проскальзывает знакомая ирония.

— Ну типа того. — Усмехаюсь. Обижаться смысла нет — в плане «богатенького» она чуть-чуть права.

— И тут никто не живет, ты хочешь сказать?

— Нет, тут убираются периодически, как и в моей квартире.

Девушка на этот факт закатывает глаза. Чуть улыбаюсь, но никак более не реагирую.

— Т-ты предлагаешь мне п-перен-ночевать здесь?

Хмурюсь. Не совсем так. Но тепло.

— Я предлагаю тебе здесь пожить, Ярослава. — Вижу, как она открывает рот, собираясь возразить, и добавляю быстрее: — Хотя бы до момента, пока ты не переедешь обратно в общагу.

— Дёма растрезвонил? — в голосе появляется понимание и легкая обида.

— Ну да... — мнусь я.

— А говорили, что меня не обсуждаете... — с обидой в голосе говорит Ярослава, отводя взгляд.

— Ну так это в ключе того, что та квартира тебе больше не будет нужна, а помогал с ней я.

Ярослава закусывает губу. Задумчиво обхватывает зубами нижнюю, и я уже привычно для себя на этом залипаю. Наблюдаю, как зубки впиваются в нежную кожу, и в голове проносится тысяча мыслей, которые лучше бы там не появлялись.

— Послушай, — говорю, стараясь вернуть себе способность соображать. — Ты никогда не найдешь в Новосибе съемную хату по тем же деньгам. Это бесполезно. Втюхивать деньги в новую съемную хату, чтобы пожить в ней два месяца — бред. Тебе разве бабло девать некуда?

Вижу, как она потупляет взгляд. Видимо, есть куда. Это хорошо. Для меня.

— Мы с тобой не в одной квартире будем жить же, можем не пересекаться даже...

— Это как? Если мне придется приходить и уходить через тебя в любом случае?

— Я дам тебе ключи, не буду высовываться из комнаты особо, когда тебе надо будет выйти. Можешь даже писать мне, чтобы я сидел на жопе ровно. Да и, собственно, я в гостиной вообще не торчу, мне там делать нефиг. Я либо в рабочей комнате, либо у себя в спальне.

— Господи, у тебя еще и рабочая комната есть, — она произносит это с таким выражением, будто я только что признался, что у меня дома бассейн с золотыми рыбками.

— Ну ты же сказала, что я мажорик, — я улыбаюсь. Надо же, даже шутить могу в такой ситуации. — На самом деле это была большая гардеробная, а я переделал ее в маленький кабинет. Так что все более чем прозаично.

— Это все будет неудобно...

— Неудобно штаны через голову надевать и на потолке спать, — выпаливаю эту дебильную фразу. — Ты не знала?

Она цокает и закатывает глаза:

— Ты слишком много общаешься с Дёмой. Уже говоришь, как он.

Пожимаю плечами, не желая развивать эту тему, потому что, кажется, она права.

— Так что? Квартиру брать будете, девушка? — немного дурачусь.

Понимаю, что Ярослава больше шутить не намерена. Становится какой-то серьезной, явно вспоминает, какого черта она вообще оказалась здесь со мной. Хмурится. Взгляд тяжелеет.

— Ты обещал мне все объяснить, а не предлагать соседство, — тихо говорит она, буравя меня глазами.

Ерошу волосы. Уже понадеялся, идиот, что, вроде бы, всё окей. Расслабился, размечтался. А теперь снова это напряжение между нами, и есть у меня некий страх, что после моего рассказа велик риск того, что Ярослава будет сверкать пятками, выбегая из моей квартиры.

— Ладно, давай сначала поговорим, — сдаюсь я.

Возвращаемся в мою гостиную. Я наливаю Яре чай и разбавляю его по ее просьбе холодной водой. Себе из холодильника достаю колу, а из бара — вискарь. Плеснул его прям щедро, почти на треть стакана.

Ярослава поднимает бровь, но ничего не комментирует.

Ну а мне просто надо для храбрости. Потому что то, что я собираюсь сказать, я вообще не хочу вспоминать. В подробностях это обсуждал только с братом и потом... с психологом. Дёмыч же знает всю историю только в общих чертах.

Девушка садится в кресло в гостиной, поджимает ноги под себя, смотрится при этом как-то по-домашнему уютно. А я разворачиваюсь к ней на диване. Делаю глоток виски с колой, морщусь от крепости и думаю, с чего бы начать.

— Ты еще долго собираешься медлить? — недовольно тянет девушка, постукивая ноготками по кружке.

Была бы моя воля, я бы вообще ни слова из этого не произнес, душа моя. Сидел бы и просто смотрел на тебя. Со стороны вот вообще сейчас может показаться, что мы обычная пара, которая проводит вечер вместе. Пока в «Эвентуме» корпоратив еще в самом разгаре. Правда, пара из нас, конечно, говеная. Ярослава смотрит на меня колючим взглядом в ожидании, а я сижу и туплю, желая то ли оказаться подальше отсюда, то ли схватить Ярославу и утащить к себе... в спальню.

Ну прям Синяя Борода, мать твою.

Вздыхаю.

— Ладно.

Потом снова повторяю, как дурак:

— Ладно. Я начну с самого начала, хорошо? История будет не то чтобы короткой, придется потерпеть.

Ярослава продолжает постукивать ноготками по кружке. Цок-цок-цок. Явно намекая на то, чтобы я уже начал вещать по делу, а не трепался просто так.

Делаю еще глоток. Потом еще. Виски обжигает горло, разливается теплом в груди.

— В общем, надо начать с того, что когда мне было пятнадцать, то в школьной столовой в самом начале учебного года я увидел девушку, похожую на грустную Барби. — Голос звучит хрипло, но я упорно продолжаю, глядя ей прямо в глаза. — И ровно в тот момент влюбился с первого взгляда настолько, что это чувство осталось со мной дальше...м-м-м… на годы.

Выпаливаю все это как на духу.

Смотрю прямо в расширившиеся от жгучего удивления (ну, хотя бы не от ужаса — и на том спасибо) глаза Ярославы. Они становятся огромными, как два голубых озера. И на уровне инстинктов замечаю, как ее пальчики соскальзывают с ручки кружки. Но не успеваю ничего сделать, а почти весь чай оказывается полностью на девушке.

Хорошо хоть я его сильно разбавил холодной водой.

— Вот черт! — ругается Ярослава, вскакивая с кресла и отряхивая себя.

Да уж. У меня примерно такие же эмоции от моего вынужденного откровения.

* * *

*Название главы — строчка из песни Скриптонита и FEDUK «Аста ла виста»