Глава 20. Сожженная душа

Игнат не помнил, как оказался в машине и как они уехали с места страшной аварии. Кажется, его насильно посадили в машину, возможно, даже что-то вкололи, потому что кричать, как обезумевший, он перестал. Обессилел и затих, не в силах даже говорить. Все было, как в тумане, и реальность путалась со странным полупьяным состоянием. Игнату казалось, будто он спит. Застрял в кошмаре и не может выбраться из него. Но стоит немного подождать, и он откроет глаза ранним солнечным утром. А Яся будет рядом. Она будет держать гладить его по волосам, изредка касаясь теплыми пальцами лба и бровей. Будет весело улыбаться, а в ее глазах будет светиться прежняя непоколебимая нежность. Она будет живой.

Рядом сидел отец, и всю дорогу он держал Игната за руку, словно маленького. Сжимал крепко, глядя вперед, и по его лицу стекали редкие слезы. Изредка он улыбался, будто видел перед собой свою Лену, но почти тут же улыбка пропадала, и вместо нее появлялся болезненный оскал. Он тоже был сражен горем – это было видно по его воспаленным немигающим глазам.

Когда машина остановилась, Игнат не сразу это понял и очнулся от скорбных мыслей только когда охранник, сидевший на переднем сиденье, тихо и как-то почтительно произнес: «Мы добрались». Они вышли на улицу, попав под ледяной ветер. Погода менялась, холодало, и вот-вот должна была начаться метель. Добрались до гостиной, в которой погас огонь камина. Игнат безвольно упал на диван, отец сел рядом и сгорбился, как старик. Тут же появилась заплаканная Ольга Павловна, которая уже, видимо, обо всем узнала.

– Мне так жаль, – тихо сказала она. – Соболезную… Как же так… Такие молодые… Вот, успокаивающие травы. Выпейте.

Горестно всхлипнув, она поставила на столик кружки и, зажав рот рукой, спешно удалилась.

К кружкам они с отцом не притронулись. Просто сидели молча, каждый думая о той, которая его покинула. Игнат – о Ярославе, отец – о Лене. Оба все еще не могли принять их гибель. Слышно было, как ветер бьется в окна, словно безумный, и как тикают огромные настенные часы, которые когда-то купила Лена. Свирепый свист зимнего ветра и безразличное тиканье часов – так для Игната звучала пустота, которая заняла его сердце.

– Ты ее любил? – вдруг спросил отец, голосом разбивая пустоту.

Игнат поднял на него взгляд. Теперь ему было все равно, что он скажет.

– Любил, – севшим безжизненным голосом ответил он.

– Не как сестру.

– Не как сестру.

– Я догадывался. Почему не говорил? – вдруг задал новый вопрос отец.

– Боялся. Мы хотели сказать. Сегодня. Какая разница, – выдохнул Игнат.

– Я бы это принял. Яра хорошая девочка. Была, – прошептал отец и закрыл лицо руками. Заплакал снова – беззвучно. Игнат тоже заплакал, пряча глаза под ладонью. А ветер все так же продолжал биться в окна, и часы все тикали и тикали. Игнат не знал, сколько прошло времени, когда в гостиной появился Антон. Он почтительно встал рядом, сложив руки перед собой.

– Говори, – глухо велел отец.

Глава службы безопасности откашлялся.

– Информации на данный момент мало и она неподтвержденная. Судя по всему, после вашего разговора Елена поехала к некому Станиславу Далевскому. Официально ему принадлежит модельное агентство, но на самом деле это прикрытие для эскорт-услуг. Когда-то Елена работала под его началом, вы должны помнить из ее досье. Именно он прислал то видео, которое…

– Дальше, – перебил его отец, который явно прекрасно знал, кто такой этот Станислав Далевский.

– Елена направилась к нему в Андреевку на личном автомобиле. Следом поехала Ярослава – уже на такси.

Услышав это имя, Игнат вздрогнул. Он все еще не принимал, что ее больше нет. Пока живо имя – жив человек. А ее имя навсегда отпечаталось в его сердце.

– Возможно, она хотела остановить мать, возможно, боялась оставлять ее одну, – продолжал глава службы безопасности. – Скорее всего, они добрались до Далевского – сейчас мы ищем его, чтобы узнать точную информацию. И сделаем это быстрее, чем наши коллеги из полиции. В общем, Елена и Ярослава уехали вместе. На данный момент предполагается, что второй автомобиль спровоцировал аварию, после чего обе машины вылетели в кювет. Возможно, был поврежден бензобак, из-за чего произошло возгорание. Это все еще предстоит выяснить. Вероятно, из-за того, что все пострадавшие были без сознания, никому не удалось выбраться.

Игнат сглотнул. Представил вдруг, как Яра сидит в салоне автомобиля, который начинают пожирать безжалостные языки пламени. Она начинает кричать от ужаса и боли. Просит помочь, но никого нет рядом. Игнату стало плохо. Он коротко выдохнул, схватившись рукой за шею, будто пытаясь сорвать с нее тугую невидимую веревку, и отец обнял его.

– Все хорошо, все хорошо, мой мальчик, – свистящим шепотом сказал он. – Они погибли из-за недостатка кислорода прежде, чем огонь добрался до них. Не приходя в себя. Они даже не поняли, что произошло. Были без сознания. Им не было больно. – Отец обхватил лицо Игната обеими руками. – Они не страдали, – со скрытым отчаянием повторил он, убеждая то ли сына, то ли себя. – Не страдали, понимаешь?

Игнату стало легче, только дышал он медленно и тяжело, словно после пробежки. Отец отпустил его и кивнул Антону, чтобы тот продолжал.

– В этой части Андреевки почти нет камер. Пригород, неблагополучный район, объездная дорога – в общем, зафиксировать момент столкновения и возгорания машин не удалось. Свидетелей на данный момент тоже нет, хотя, возможно, они все-таки были, но по каким-то причинам проехали мимо.

– Были и проехали мимо? – прорычал отец и поднял пылающий гневом взгляд на главу службы безопасности. – Проехали мимо аварии? Оставили людей умирать?

– Это лишь мои предположения. Мы должны проверить все версии. Возможно, свидетели будут найдены. И вы узнаете об этом сразу же.

– Дальше, – глухо велел отец. – Кто был во второй машине?

– Мужчина. Один. Личность выясняется. Константин Михайлович, мы с парнями делаем все, что в наших силах, постоянно на связи с полицией – начальник главка уже звонил и обещал лично курировать дело, – вдруг каким-то другим голосом сказал Антон. Не обычным своим голосом робота, а полным сострадания. – Лично я сделаю для вас все, что могу. Вы же знаете, я за вами и в огонь, и в воду. То, что произошло… Понимаю, что вы чувствуете. Я ведь свою жену тоже потерял. Год после свадьбы вместе не пробыли. Она ушла. Знаю, что это такое – терять. Мне очень жаль.

Антон сжал плечо отца и тот, принимая соболезнования, кивнул.

– Как будет что-то известно, сразу докладывай.

Антон ушел, а отец вдруг сказал:

– Это я виноват.

– Ты? – поднял на него взгляд Игнат.

– Да. Если бы я не сказал Лене, что больше видеть ее не хочу, она бы не поехала к этому подонку. Моя девочка, – прошептал отец, с силой сжимая диванную подушку. – Ушла навсегда. И дочка ее… Тоже… Ушла…

– Ты не виноват, пап. Откуда ты мог знать. Виноват тот, кто спровоцировал аварию, – с трудом сказал Игнат, чувствуя сквозь боль отголоски гнева. – Если бы он жив был, я бы сам его убил.

Еще сколько-то времени они просидели в гостиной. Вместо травяного отвара отец налил им обоим водки.

– Может быть, это не они? – вдруг выдавил Игнат. – Может быть, кто-то угнал машину Лены? А они где-то в другом месте? А? Пап, вдруг они живы?

Отец покачал головой. Он был реалистом до мозга костей.

– Будет экспертиза, она все покажет. Только… Не живи иллюзиями, сынок. Иллюзии – это наркотик. Один раз попробовал и не остановишься больше. Как бы я хотел, чтобы Леночка была жива. Знаешь, да и плевать, что она сделала. Главное, чтобы живой была – и она, и Яра. Лучше бы я молчал, лучше бы простил ее, – повторил убито отец и опрокинул стопку.

Уже глубокой ночью Игнат оказался в своей комнате. Он сидел на кровати, не чувствуя тела, упершись локтями в колени и беспомощно запустив пальцы в волосы. Воздух вокруг казался стылым, и Игнат продрог – он не замечал, что окно приоткрыто, и морозный воздух попадает в комнату.

Наверное, ей сейчас холодно. Его девочке. А он даже укрыть ее не может. Ее нет. Ее больше нет. От нее почти ничего не осталось… Неужели ей всегда будет холодно? Эта мысль затянулась веревкой на шее Игната, и он вдруг подумал – зачем жить без нее? Для чего? Какой в этом смысл?

Он резко встал и осмотрелся, сам не понимая, что ищет. И только когда встал и зачем-то взял со стола складной нож, понял, что ему нужно. Что-то, что поможет встретиться с Ярославой. Что-то, что поможет покинуть этот мир.

Наверное, если бы Игнат находился в городской квартире, он бы распахнул окно и направился в бездну следом за любимой. Но здесь, за городом, был всего лишь второй этаж, а это значит, ничего не получится. Бездна требует размаха.

Нож в руке был как живой. Он будто сам провел острым лезвием по запястью, и на кожу тут же выступила кровь – густая и алая. Игнат слизнул кровь с запястья, и ее металлический вкус привел его в чувство. Глядя на Катин кактус, за которым все эти годы ухаживал, Игнат вдруг понял, что ему нужна помощь, иначе он что-нибудь сделает. Что-то страшное. Непоправимое. Как мать однажды. И потянулся к телефону, набирая лучшего друга. Только тот не отвечал ему. Игнат лежал поперек кровати, испачкав покрывало кровью и слушая гудки. В эту ночь он потерял не только Ярославу. Он потерял себя.