Глава 21. Я тоже ее любил

В этот вечер одиночество съедало Сержа заживо – он сидел дома и чувствовал себя отвратительно. Ничего не получалось, все валилось из рук и почему-то настроение было ниже плинтуса. Просто так, без причины. В груди засела тревога, и Сержу казалось, будто должно случиться что-то плохое.

Он хотел позвонить Игнату, позвать его в бар и поговорить, но не стал, помня, что друг собирался провести время с Ярославой. Мешать этому Серж не хотел. Все, на что его хватило, написать другу сообщение. Он действительно хотел уехать на время в Лондон, чтобы забыть Ярославу, да и видеть их вместе с Игнатом было тяжело. Правда, психолог утром сказала, что это избегание. Но если Серж хочет этого, то должен себе позволить.

«Только всегда избегать этого вы не сможете», – добавила она. «А что я должен сделать? Рассказать обо всем Игнату? Или Яре? Или им обоим?» – спросил тогда Серж, начиная злиться. «Нет, дело не в том, чтобы рассказать или не рассказать. Дело в том, чтобы принять», – спокойно ответила психолог. «Что? Свою любовь?» – вымученно улыбнулся Серж. «Себя. Окончательно. Сказать: “Да, ты имеешь право любить девушку друга, даже если это плохо и порицается обществом”. Мы все имеем право быть “плохими”. Подумайте об этом, Сережа».

И он думал. Много думал. Понимал, что психолог права, но желание уехать от этого меньше не становилось. Потом его мысли перекинулись на Стефанию. Серж вспомнил ее слова. «Я начинаю… начинаю влюбляться в тебя все больше». Влюбляться. Слово-проклятие.

Серж прекрасно знал, что нравится многим девушкам, более того, иногда вел себя так, чтобы нравиться им. Но почему-то не думал, что подруга Ярославы влюбится в него. Она нравилась ему – как человек. Добрая, умная, искренняя. Хорошая подруга – а этот критерий был для него всегда очень важным. Кроме того, Серж видел в Стеше себя прежнего, и ему хотелось помочь ей, хотя головой он прекрасно понимал, что не должен влезать в ее жизнь. Но он не думал, что она влюбится. И теперь чувствовал вину за это, только теперь понимая, что своей помощью спровоцировал у девочки чувства.

«Ты никогда бы не посмотрел на такую, как я. Тебе нравятся красивые стройные девушки. И это нормально… Это правильно!» – эти слова Серж запомнил очень хорошо. Это было не совсем так – он спал с самыми разными девушками, ему нравилось разнообразие, нравились уверенные и знающие себе цену. Он не мог ответить на ее чувства. Но не из-за того, что сказала Стеша. А из-за того, что просто любил другого человека. Ее лучшую подругу. И об этом никто и никогда не должен был узнать. Поэтому Серж говорил осторожно. Жаль, что Стефания сбежала. Ему действительно было жаль. Но удерживать ее силой он не мог. Может быть, потом она позволит ему поговорить с ней. Сержу искренне хотелось сделать это.

Одиночество добило Сержа. Когда ему написала Лина и пригласила на свидание, он согласился. Оделся, приехал за ней, повез в ресторан. Потом – к себе домой. Он знал, что Лина готова была расстегнуть ему ширинку прямо в машине. А когда он в шутку предложил позвать подружку, она тотчас набрала какой-то девчонке, и та пообещала приехать.

– Управишься с нами обеими? – спросила Лина в лифте, положив руки Сержу на плечи.

– Ты так легко решила поделиться мной с кем-то? – усмехнулся он.

– Я знаю, что тебе это нравится, – промурлыкала Лина ему в губы. – А мне нравится, когда ты доволен, дорогой.

Ее подружка действительно приехала к нему. В квартире у Сержа находились две полуобнаженные девушки, а он все равно чувствовал одиночество – еще острее, чем прежде. Да, они были красивыми, но он ничего не чувствовал. Наверное, он бы попросил их уехать, если бы не физиология. Его тело решило, что нуждается в разрядке, и Серж позволил девушкам танцевать для него полуобнаженными – они соперничали и каждая хотела понравиться больше. В итоге победила Лина. Пока ее подруга наблюдала за ними, она села Сержу на колени и буквально уронила его спиной на кровать, игриво извиваясь под музыку и сжимая обеими руками аппетитную грудь. Ее руки и губы дразняще скользили по его телу, волнами вызывая желание. И когда Лина расстегивала ему ремень джинсов, зазвонил телефон.

Сержу не хотелось отвечать. Ему хотелось забыться, просто забыться и ни о чем не думать, но телефон звонил, не умолкая. И в итоге Сержу пришлось взять его в руки, чтобы вырубить. Звонил Игнат, и что ему нужно посреди ночи, Серж понятия не имел. Но зачем-то ответил хриплым от поцелуев голосом.

– Что ты хотел посреди ночи? Говори, – сказал Серж, не сводя взгляда от Лины, которая откровенно терлась о его пах, явно предвкушая скорый секс.

– Она умерла, – раздался безжизненный голос Игната.

– Что? Кто? – не понял Серж, но жестом велел подружке. Лине сделать музыку потише.

– Она умерла, – повторил друг.

По позвоночнику пополз холодок.

– Ты о ком? Эй, о ком ты говоришь? – насторожился Серж и прикрикнул на Лину, которая терлась об него бедрами. – Перестань. Слышишь?

– Я хочу тебя, – проговорила она томно. – Прямо сейчас.

Лина хотела запустить пальцы ему в джинсы, но Серж не позволил. Встал, и девушка обиженно пересела на кровать.

– Игнат, кто умер? – встревоженно спросил Серж, почему-то решив, будто речь идет о матери друга. Слова Игната стали для него приговором.

– Яся. Яся умерла, – с трудом выдавил друг.

Что? Небо разрушилось. Разломилось на две части, пошло трещинами, и погасшие звезды осыпали землю своим прахом. Серж замер.

– Повтори.

– Моей девочки больше нет.

Желание вместе со всеми другими чувствами, эмоциями и ощущениями пропало. Вместо них появился страх – тяжелый и давящий. Серж с трудом выдавил, не узнавая свой голос:

– Что… случилось?..

– Авария… Пожар…– отозвался шелестом листьев Игнат. – Серый, мне страшно. Я хочу к ней. Не знаю, что делать. Я не знаю, что делать. Не знаю…– Кажется, он заплакал.

Впервые в жизни он слышал, как его лучший друг плачет. Сердце пропустило удар. Серж не мог в это поверить – в то, что девушки, которую он тайно любил, больше нет. Так не бывает. Это неправда. Бред.

– Я хочу к ней, – повторил друг, и Серж испугался еще больше. Подумал – а вдруг Игнат сделает что-то с собой? Одна даже мысль об этом была невыносимо мучительной.

–– Я сейчас приеду, – тихо сказал Серж, вскакивая с кровати. – Где ты? Дома? Я скоро буду. Слышишь, не клади трубку. Говори со мной, Игнат.

– Что случилось? – округлила глаза Лина, решив снова обнять его, но Серж ничего ей не ответил. Аккуратно отстранив от себя, быстрым шагом направился в гардеробную. Схватил первую попавшуюся одежду, быстро оделся и сказал своим гостьям, что он их покидает. Серж ничего не понимал, кроме одного – он должен сейчас же приехать к другу.

Связь с Игнатом прервалась, и вместо его срывающегося, полного боли голоса Серж слышал только короткие гудки. Выругавшись, он толкнул входную дверь.

– Да что происходит? – нахмурилась Лина, появляясь в прихожей. Она держала в руке бокал шампанского, а из одежды на ней были только черные кружевные стринги.

– Я уезжаю, – коротко ответил Серж. – Можете уехать тоже, можете остаться у меня до утра.

– Ты больше меня не хочешь? Уверен? – Лина призывно погладила грудь, а Серж почему-то испытал лишь отвращение.

Да, она была красива, как кукла, но ей было абсолютно безразлично то, что с ним происходит. Лина будто не замечала страха и паники в его глазах, и все, что ее интересовало, – секс.

Серж не стал ничего отвечать, просто вышел из квартиры и спустился пешком, потому что лифт не шел, а сил его ждать не было. Пусть до Игната показался ему целой вечностью. Он не смог сесть за руль – руки дрожали так сильно, а в голове так все путалось, что пришлось вызвать такси. Слова друга не укладывались в голове. Ярославы нет? Как нет? Такого. Не может. Быть.

Серж все еще не осознавал трагедии – ему казалось, что это какой-то вымысел. Его мозг просто не мог принять, что та, в которую он влюбился, погибла. А еще пугало то, что никак не удавалось дозвониться до Игната. Тот просто не брал трубку, и Серж поймал себя на том, что боится за друга. Боится, что тот может что-то сделать с собой. Потерять Игната – потерять часть себя.

Серж пытался дозвониться не только ему, но и Константину Михайловичу, но и тот не брал трубку. Тогда Серж набрал отца – тот спал и явно был не в курсе того, что случилось. Однако рассказал о предательстве Лены и все-таки помог сыну связаться с охраной Елецкого. Спустя минут десять те сообщили, что Игната нет в доме – он находится на берегу реки. И пообещали, что присмотрят за ним. Только после этого Серж немного пришел в себя. Внешне он казался спокойным, но внутри все горело.

Бездумно глядя на проносившиеся мимо дома, заснеженные деревья и сугробы, Серж видел перед собой сцены из прошлого. Он издалека наблюдает за Ярославой, которая, не замечая его, стоит среди подружек, весело смеется, иногда поправляет длинные светлые волосы. Он стоит рядом, касаясь ее предплечья своим, будто невзначай, и для него это касание сродни волшебству, хотя, казалось бы, он сотни раз касался других девушек. Он сидит с ней рядом, подперев щеку ладонью, и слушает ее мягкий голос, наполненный теплотой осенних вечеров. Ярослава, которую он привык называть Славой, ассоциировалась у него именно с осенью: уютной, яркой и какой-то глубокой.

В его памяти она была живой. И, сжимая на коленях пальцы в кулаки, Серж думал, что для него Ярослава навсегда останется такой: живой, юной и прекрасной.

– Это неправда, – прошептал в отчаянии Серж. – Это неправда.

– Вы о чем? – удивленно спросил водитель, но парень только головой покачал. Говорить было трудно – в горле стоял ком.

Такси разрешили проехать на территорию поселка, и когда автомобиль остановился у особняка Елецких, Серж, забыв попрощаться, выскочил из салона. Его пропустили за ворота, и он побежал на берег – искать друга.

Игнат стоял у воды. Недвижимый, словно статуя. На нем не было верхней одежды – только джинсы и рубашка, но он будто не замечал этого. В одной руке он держал нож, запястье другой руки было в крови. Сержа будто ударили под дых, когда он увидел это. Его зрачки расширились, пульс зачастил, но внешне он оставался все таким же спокойным. Это была его суперспособность – прятать эмоции.

– Замерзнешь, – негромко произнес Серж, становясь рядом с другом. От реки, над которой поднималась молочная дымка, тянуло холодом.

– Плевать, – не поворачиваясь, отозвался Игнат. – Теперь на все плевать.

– Ты уверен, что Ярославы больше нет? – нашел в себе силы спросить Серж.

Игнат кивнул.

– Моя девочка ушла. Ее забрал огонь. Отец говорит, они задохнулись раньше, чем сгорели. Им было не больно. – Он повернулся к Сержу, и тот впервые в жизни увидел отчаяние на лице друга. Настоящее отчаяние – безысходное, беспросветное, от которого душа сжимается в черную точку.

– Им? – словно эхо, повторил Серж.

– Ярослава была с матерью.

– Мне… Жаль. Соболезную.

Серж прикрыл глаза. Мозг все еще не мог поверить в произошедшее. Отчаянно отрицал смерть. Он осторожно забрал у друга нож, затем стянул с себя пальто и накинул на плечи Игната.

– Идем в дом, – попытался увести его от берега Серж, ежась от холода. Воздух был сырым и стылым.

Игнат даже с места не сдвинулся.

– Я не понимаю, – хрипло сказал он. – Не понимаю, брат. Как так? Она же придет ко мне? Она же вернется?

Серж прикрыл глаза. Ему нечего было сказать.

– Она не придет, – сам себе ответил Игнат. – Тогда зачем жить? Что тут делать без нее?

– Жить дальше.

– Не хочу. Теперь нет смысла. Ради кого жить?

– Ради меня. Ради отца. Ради матери. Ради Ярославы. Ради самого себя. Думаешь, ей бы понравились твои слова? Нет.

Каждое слово давалось Сержу с трудом. Он не мог показывать своих эмоций. Не мог сказать, что он тоже любил Ярославу. И ему тоже сейчас больно – так, что хочется кричать. Кричать так, чтобы разодрать горло до крови. Но вместо этого он стоит и молчит. Игнат повернулся к нему – его глаза болезненно блестели в свете фонарей. Из них исчезла искра жизни. Серж поправил на нем свое пальто и глухо повторил:

– Идем.

Ему пришлось вести друга за собой – тот казался безвольным, словно маленький ребенок. Оказавшись в теплой гостиной, Серж усадил Игната на диван, но нож не отдал. Принес горячий чай, заставил друга выпить. У него самого так тряслись пальцы, что свою чашку он уронил на пол и разбил. Потом осмотрел рану на запястье Игната – ничего серьезного, слава Богу. Правда, друг даже не заметил, что Серж взял его за руку. Он вообще ничего не замечал. Окаменел.

Они просидели вместе до самого утра. Молча. Каждый утопая в своей боли. И чем дольше Серж находился в гостиной Елецких, тем сильнее становилось осознание того, что Ярославы больше нет. В какой-то момент, когда Серж увидел мельком Костю, сгорбленного и состарившегося, он вдруг понял – это правда. Она умерла. И он никогда не увидит ее, никто не услышит ее голос, никогда не сможет коснуться… Осознание наполнило Сержа так стремительно, что он просто сорвался с места и, понимая, что больше не сможет сдерживаться, заперся в одном из туалетов особняка. Только там получилось дать волю эмоциям. Серж упал на пол и глухо зарыдал, зажимая ладонями рот. Слезы стекали с лица на шею, попадали под ворот рубашки, но ему было все равно. Та боль, которую он отчаянно сдерживал, вырывалась наружу, и ему казалось, будто сердце разрубают на маленькие куски. «Я тоже ее любил. Я тоже ее любил! – кричал он беззвучно, и его плечи тряслись, а вены на шее натягивались так, что проступали сквозь кожу. – Я тоже хочу умереть! Мне тоже больно!»

Успокоился Серж также внезапно. Просто вдруг отпустило, и он с трудом встал. Подошел к зеркалу, глядя на свое отражение: да, теперь выглядел он хорошо, так, как мечтал когда-то. Только к чему это все, если в итоге смерть побеждает жизнь? Всегда. Мир обречен. Они все обречены.

«Слава, ты так и не узнала о моих чувствах. Прости, что не был рядом, когда ты уходила». Ему вдруг почудилось, что кто-то коснулся его плеча. Может быть, она его слышит? Может быть, она рядом? Господи, как это могло случиться? Бедная девочка. Одно успокаивало – она была не одна, а рядом с матерью. Они уходили вместе в другой мир. В мир без слез, боли и ненависти.

Серж долго плескал в лицо холодной водой – так долго, что покраснели щеки и заледенели глаза. И только потом вышел из ванной комнаты. Когда он вернулся, в гостиной уже находились Константин Михайлович и глава его службы безопасности.

– Соболезную, от всей души, – севшим от рыданий голосом сказал Серж.

Костя кивнул ему с усталой благодарностью. Судя по всему, он не спал – глаза были красными, с воспаленными сосудами, под ними пролегли глубокие тени.

Серж сел рядом с Игнатом, который будто и не заметил его отсутствия. Он не совсем понимал, что происходит.

– Говори, – сказал Костя. – Что удалось нарыть?

Антон едва заметно вздохнул, но наблюдательный Серж заметил это. Видимо, даже главе службы безопасности было нелегко рассказывать о случившемся.

– Все, что у нас пока есть, это кусок записи с видеорегистратора таксиста, мимо которого проезжала Елена, – начал он. – Но повторюсь, это не просто авария.

– Включай, – велел отец Игната.

– Уверены, что хотите видеть это?

– Включай, сказал.

Антон вытащил планшет и включил запись – сначала показал Косте, затем Игнату и Сержу. Качество видео было откровенно дерьмовое, но все-таки он смог разглядеть автомобиль Елены, который ехал очень быстро, тогда как сама она водила очень осторожно, как и все новички. Следом за ней мчался еще один автомобиль. И даже нескольких секунд записи хватило понять, что ее преследовали. У Сержа замерло сердце – вместе с Еленой в машине сидела и Ярослава. Это было последнее видео в ее жизни, на котором она была запечатлена. Повисла секундная тишина. Тяжелая и вязкая, как кисель.

– Кто это? – хищно подался вперед Костя, который тоже все понял.

– Нам удалось установить, что Елену преследовал этот автомобиль. Он арендован на имя Ульянова Михаила Григорьевича, который прилетел в город вчера утром. Это бывший муж Елены. И отец Ярославы, – сказал Антон осторожно.

– Что?.. – растерянно проговорил Костя. – Что ты сказал?

– Это бывший муж Елены, – повторил глава службы безопасности.

– Монстр, – проронил Игнат. – Яся называла его монстром.

Серж прикусил губу. То, что он слышал, добивало его.

– Мы предполагаем, что он нашел их, выследил и поехал следом, – продолжил Антон. – Видимо, Елена узнала его и стала уходить от погони. Но он не отставал. И спровоцировал аварию. Возможно, намеренно, чтобы остановить машину.

– Ублюдок, – вскакивая, прорычал Костя в каком-то безумии. Его лицо покраснело, в глазах заплескалась опасная тьма. – Не сдох бы, придушил бы своими… Руками… Голыми…

Он снова рухнул на диван.

– Я ведь говорил… Предлагал найти его и… Наказать. Но Лена была против. Она слишком добрая… Слишком… Только зря я ее послушал. Надо было найти… Найти и убить его. Наказать за все, что он сделал моей девочке. За все, – заговорил с тоской Костя. Он вдруг поднял глаза на Антона: – Как? Как он нашел их?

– Судя по всему, ублюдок был одержим ею, – сказал тот со вздохом. – Мы вместе с нашими коллегами из полиции побывали в номере гостиницы, который он снял. Нашли старые фотографии Елены. Много. И кое-какие ее вещи, которые он, видимо, хранил – нижнее белье, помаду, какие-то украшения.

Сержа передернуло от отвращения. Он глянул на Игната – у того на лице появилась ярость. Та ярость, которую Серж очень хорошо знал. Обычно она не сулила ничего хорошего. Серж положил руку ему на плечо, будто пытаясь сдержать.

– Я виноват дважды, – с трудом вымолвил Костя. – Не уберег их. Мог бы… Хотя бы охрану… Приставить.

– Сказал же – ты не виноват, – почти прорычал Игнат. – Это он, монстр. Тварь. Жаль, что сдох, и я не смогу убить его.

Снова повисла тишина – гнетущая и напряженная.

– Мы все еще ищем Далевского, – первым нарушил ее Антон. – Может быть, он сможет что-то прояснить.

– Он не мог сдать Лену и Яру? – спросил Серж хрипло. – Если он передал видео, то мог сделать и это.

– Пытаемся выяснить, – кивнул глава службы безопасности.

– Если так, то я с ним поговорю, – криво улыбнулся Игнат, и Серж с беспокойством глянул на друга. – И он будет просить о пощаде, потому что…

– Мне… нехорошо, – вдруг с трудом произнес Костя, схватившись за левую сторону груди, и вдруг начал заваливаться на бок, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха.

– Папа… Папа, ты чего? – выдохнул Игнат, бросаясь к отцу.

Его тут же отодвинул Антон, который мгновенно сориентировался в происходящем. Велел Сержу открыть окно, сам нащупал пульс на сонной артерии. Нахмурился, вызвал по рации кого-то из охранников, который быстро принес какой-то лекарство. Это лекарство Антон буквально впихнул Косте в рот. Затем уложил на диван, заставив согнуть ноги. Костя побелел, почти не двигался, и было видно, что он находится в предобморочном состоянии. Игнат сидел рядом – его трясло мелкой дрожью, как котенка, который когда-то был у Сержа. И чтобы хоть как-то помочь другу, показать, что он рядом, Серж сжимал его плечо и говорил что-то тихое и спокойное. Вскоре приехала бригада реаниматологов – скорее всего, из частной клиники. Они провели какие-то манипуляции, подключили к Косте специальную аппаратуру, на носилках с помощью охранников унесли в машину.

– Пап, держись! – крикнул Игнат и хотел побежать следом, но Серж его не пустил. Силой усадил на диван.

– Пусти! А что, если и отец умрет? – в ужасе выкрикнул друг, пытаясь вырваться, но Серж оказался сильнее.

– С ним все будет хорошо, – твердо сказал он, удерживая Игната. – С ним профессионалы. Они все сделают правильно. Все будет хорошо.

Только он и сам в это не очень верил. Спустя несколько часов им сообщили, что у Кости случился инфаркт, и сейчас его готовят к операции. Серж видел, как воспринял эту новость Игнат – она его подкосила, добила окончательно. И он думал, что друг впадет в полную апатию и от него нельзя будет отходить ни на минуту. Кто знает, что он захочет в порыве отчаяния сделать с собой? Однако Игнат вдруг встал – бледный, но решительный. Неожиданно повзрослевший. Незнакомый. Он нашел Антона и твердо сказал:

– Пока отец в больнице, я буду вместо него. Подчиняешься мне. Едем искать того, с кем встречалась Лена. И к ментам тоже едем вместе.

– Игнат, вы не обязаны заниматься этим. Вам лучше отдохнуть, – ответил глава службы безопасности.

– Ты меня не понял? – спросил Игнат с холодной, какой-то отчужденной яростью. – Сейчас я вместо отца. Выполняете все мои указания.

В его голосе было нечто такое, что Антон послушал его. Ему пришлось. Игнат Елецкий был достойным сыном своего отца.