Глава одиннадцатая

Паоло положил на стол перед Сивиррой раскрытую утреннюю газету с фотографией Хельги, раздражённой, уставшей и злой, сидевшей на ступеньках у супермаркета, а после — её силуэт на диване под куполом на злополучной крыше. Там девушка уже не казалась растерянной, но и судить по столь некачественному фото было довольно сложной задачей.

— Если так будет продолжаться и дальше, — с усмешкой протянул он, — то я отказываюсь работать над этим. Убивать Рэйвана Тэлоуинна, когда у него преимущество столь колоссальное? Сивирра, пять к девяносто пяти — очень плохая процентная ставка, если ты всё ещё хочешь победить.

Она сжала зубы и потянулась к газете. Идеальная репутация — одно из главных требований к кандидату в президенты. Рэйван, даром, что в свои пятьдесят три не женат, до сих пор не совершил ни единого проступка, за который его мог бы осуждать народ. Его не то что с какой-то любовницей, даже с сигаретой во рту ни разу не подловили, ни с бокалом вина! Конечно, и никаких дам, сменяющихся едва ли не ежедневно, ни посещения мест, в которые в принципе не стоит ходить пристойным людям. У Сивирры была только Разруха, на которую она отчаянно надеялась, а Рэйван одним махом оправдал и это.

— Я сделаю встречный выпад, — ответила она с потрясающим спокойствием, явно неуместном в такой ситуации.

Паоло нахмурился.

— Ты неправильно понимаешь, какие у меня способности, — наконец-то проговорил он. — Я могу тащить тебе компромат сколько угодно, но моё предназначение в другом. И совершить это невозможно, пока Рэйван остаётся с таким преимуществом перед своим народом.

— Я достаточно тебе заплатила.

— Интересно, — усмехнулся он, — откуда эти деньги?

— У меня скоро будет дополнительный компромат, — отозвалась Сивирра. — Надо подождать, и тогда можно выполнять задание. Пока что не дёргайся, это опасно в первую очередь для меня. И для тебя, само собой. Рэйвана слишком бережёт народ, но достаточно мне дождаться моих тайных сведений, как он падет в глазах своего государства.

— Что за сведения?

— Ты говорил о зачистке Разрухи. Я хочу подать это в правильном свете. Главное верно воспользоваться компроматом, иначе он не будет иметь никакого значения.

— И то правда, — согласно кивнул Паоло. — Надеюсь, ты всё хорошо продумала на этот раз.

Она долго смотрела в одну точку, казалось бы, ему в глаза, но на самом деле мимо, стараясь сделать вид, что не боится строгости встречного взгляда и холодной усмешки. Паоло тоже не отводил глаз. Он знал, что испытывать Сивирру необходимо собственной уверенностью, и тогда она заведомо проиграет. Она пока что не стремилась действовать очень активно, и они с Рэйваном оставались в затишье.

Если бы Паоло был в этом деле действительно наёмным убийцей, то он давно уже попытался бы осуществить попытку убийства. Но быть пешкой в руках Рэйвана, притворяться фигурой, играющей на стороне Сивирры… Что случится, когда все узнают, откуда он? И что она вообще делала для того, чтобы получить победу?

— С этим, — Паоло кивнул на газету, — тоже надо что-то делать. Если Рэйван погибнет со столь хорошей репутацией, что у него сейчас, несомненно, найдутся те, кто выступит от его имени, его наследником, и обязательно выиграет выборы.

— Это могу быть я.

— Этого человека президент, несомненно, любит больше, чем свою главную соперницу, — возразил Паоло. — И на этого же человека падут подозрения, как и на тебя. Не удваивай шансы попасть за барьер, это не лучшее в жизни. Сделай что-то со своей дочерью, разберись со своей личной жизнью, а потом будешь думать о компромате на Рэйвана. Если я найду что-то действительно впечатляющее и способное подорвать его репутацию, я скажу.

Сивирра кивнула. Ей не хватало логики, свойственной Тэлоуинну, что позволила бы просчитать до самого последнего шага всё, что произойдёт в игре, а может, она просто ничего не знала о полной картине?

— До выборов осталось немного. Если убивать, то только до кампании, — выдохнул Паоло. — Иначе я отказываюсь от этого заказа. Я верну деньги, если хочешь.

И заговорит, если она пожелает. Разумеется, Сивирра знала о том, на какой риск шла, связываясь с полузнакомым наёмным убийцей без чёткой цели и определённых понятий в жизни, но ей следовало рискнуть, и она сделала это поразительно безропотно и легко. Знала бы, конечно, чем это для неё обернётся — вела бы себя спокойнее, но где там! Сейчас было уже поздно отступать.

— Ты не можешь меня бросить, — промолвила она. — Мне тоже не слишком-то и трудно будет тебя сдать.

— Я сбегу, а ты что будешь делать? У меня связей в тени побольше, чем у тебя, — если эта тень, разумеется, вообще существует. Но Паоло действительно было куда убегать, в отличие от Сивирры.

Женщина ещё раз посмотрела на газету. Следовало изучить статью, поговорить с журналистом, дождаться бумаги от Симона. Она никому не хотела доверять в этой игре, но собственные меры предосторожности могли погубить с такой же вероятностью, как и дать шанс на безоговорочную победу, и потому Сивирра не спешила.

— Мне нужна неделя, — промолвила она, — на продолжение нашего сотрудничества.

— Почему ты так за меня хватаешься? — с любопытством спросил Паоло. — Думаешь, что у меня никогда в жизни не было промахов или что я всегда тружусь по Кодексу? Так это смешно, тот, кто убивает, априори не может быть порядочным человеком.

— Не в том дело, — ответила Сивирра. — Я хорошо чувствую в людях работоспособность. У меня было много попыток, когда пытались взять хитростью или частотой, и я много денег выбросила на ветер. Даже в последний раз, когда Рэйван так всё ловко обыграл, что никто ничего и не узнал, как мне с этим быть? Мне нужна публичность и достаточно смелый человек, который согласится её обеспечить.

— И я был, оказывается, единственным, кто всё ещё готов рисковать головой и нападать на Рэйвана Тэлоуинна.

Сивирра не ответила, но Паоло отлично знал, что не ошибается. Как же смешно, впрочем, что она до сих пор в это верит, в его кристальную честность как убийцы — или хотя бы в профессиональную этику.

У Паоло был неплохой список удач и отсутствовали серьёзные провалы, но всё только потому, что он не переходил никому дорогу. В Разрухе — другое дело, там все живут нечистым промыслом, все выживают, потому что другого выхода у них нет. Но как быть с Городом, где ему предложили выступить против самого влиятельного человека в стране?

— Я приду через три дня, надеюсь, тогда нам будет о чём говорить, — вздохнул Паоло. — Потому что дальше тянуть с этим делом будет некуда, Рэйван обыграет тебя. Даже и не заметит.

Он позволил себе оговорку, не воспользовавшись стандартным союзническим "нас", но Сивирра не заметила эту подсказку или предпочла её проигнорировать. Так или иначе, это было исключительно её право.

* * *

Паоло пришёл к нему в дом поздно вечером, под покровом темноты, и постучал в дверь только тогда, когда был уверен, что ни одна камера не умудрится его перехватить. Разумеется, не считая аппаратуры Рэйвана, но тот не станет пользоваться компроматом на себя самого. Мужчине хотелось поскорее покончить с ещё одной неприятной встречей, но торопиться в этом случае было строго запрещено. Он лишь один раз позволил себе просто так, без разрешения хозяина, переступить порог этого дома, и до сих пор вспоминал о том, чем это могло бы грозить его сестре. Неосторожность в общении с Тэлоуинном всегда плачевно заканчивалась.

Дверь открылась сама по себе, вероятно, тоже руководимая изнутри. Паоло иногда скучал по простоте Разрухи, где не было столько техники, столько возможностей обвести человека вокруг пальца с помощью двух нажатий на какие-то кнопки. Разумеется, у Разрухи были свои недостатки, более значительные, более страшные, но сейчас, сжимая зубы от предельной ненависти к Рэйвану и к Сивирре одновременно, Паоло не хотел об этом думать.

Он шагнул в коридор, прикрыв за собой дверь, и постарался не замечать множество зеркал, выставленных на пути. Какую бы цель ни преследовал Рэйван, пытаясь поймать собственное отражение на каждом углу дома, это определённо было сделано не только для того, чтобы пугать гостей.

Из гостиной доносился шум. Паоло шёл на свет и на звук, предпочитая игнорировать всевозможные предположения, что проскользнули раз или два в его мыслях, отмёл в сторону половину версий о том, что именно могло его ждать. Если Рэйван открыл, он точно знал, кого пускает к себе.

Мужчина переступил порог комнаты и замер.

На него своими огромными медовыми глазами, просто бездонными на фоне бледного, исхудавшего лица, смотрела Каролин. Она казалась как-то меньше, ещё стройнее, чем обычно, бледная-бледная и с тенями, залёгшими под глазами, и губы её мелко подрагивали, словно девушка пыталась выдавить хоть несколько слов.

Одна рука Рэйвана покоилась у неё на талии. Вторая — легла на горло, и хотя он, казалось, был осторожен и не стремился причинить ей вред, уже это вызывало животный страх у Паоло. Он смотрел на чужие тонкие пальцы, что могли сжать сию секунду горло его горячо любимой единственной сестры, и чувствовал, как колотится в глубине души страх. Чувствовал, как медленно, всё ближе и ближе, подступает к сознанию яд ненависти.

Ещё минута — и он сорвётся.

— Паоло, — безжизненным, дрожащим от ужаса голосом проговорила Каролин. — Паоло, кто стоит у меня за спиной?

Он замер в дверном проёме, до треска — в дереве или в пальцах, — сжимая дверной косяк.

— Рэйван, — неуверенно промолвил он. — Кара…

Она заметно расслабилась. Напряжение в плечах куда-то пропало, и девушка подалась назад, а рука Тэлоуинна спустилась чуть ниже, с шеи на ключицы, в почти оберегающем жесте. Президент улыбнулся куда-то в волосы собственной жертве, и она с шумом втянула носом воздух, послушно жмурясь и не пытаясь вырваться.

В его руках не было никакого оружия, и он, казалось, жестами не пытался причинить никакого вреда девушке, которую держал в плену, но Паоло всё равно было не по себе. Он подсознательно чувствовал ту невероятную опасность, которую буквально излучал Рэйван, и то, как страх волнами накатывал на Каролин.

— Ты в порядке? — заставил себя спросить он. — Он ничего с тобой не сделал?

— Кто — он? — тихо отозвалась Каролин. — Тот, кто стоит у меня за спиной?

Разве здесь был кто-то ещё? Паоло пытался отыскать ответ в равнодушном выражении лица Рэйвана, но мужчина оставался бесконечно нем и спокоен, словно предсказывал такую ситуацию.

— Да. Рэйван, — послушно кивнул Паоло. — Он тебя обидел?

Каролин отрицательно покачала головой. Она скосила взгляд на чужие ладони.

— Почему ты молчишь?

Паоло хотел сказать, что не молчит, ни минуты, но вовремя понял, что вопрос предназначался не ему. Рэйван не ответил, только чуть громче выдохнул воздух, и она содрогнулась от ощущения неожиданного тепла. Покорность в мелких движениях и в её дыхании смелась отчаянной дрожью, и она попыталась обернуться, но Тэлоуинн сжал чуть крепче, не позволяя сдвинуться девушке с места. Паоло поражало другое — она не рвалась к нему, не пыталась сбежать, будто не понимала, что вообще происходит.

— Паоло, — повторила она, закусывая губу почти до крови — хотя Паоло мог себе представить, насколько это больно. Она казалась голодной, словно не ела много дней подряд, и до такой степени слабой, как кукла, и от самой мысли о том, какие пытки вынесла его бедная сестрёнка, мужчине уже становилось не по себе. — Паоло, брат… Кто стоит у меня за спиной?

Все боги, в которых они когда-либо веровали!

Она была сумасшедшей.

— Рэйван, — послушно повторил он. — Можно мне подойти?

Каролин кивнула. Паоло сделал несколько шагов вперёд, и дыхание Каролин вновь стало сбивчивым, отчаянным, словно она забыла обо всём, что происходило лишь мгновение назад у неё же за спиной.

— Паоло, — повторила она, словно заведённая. — Кто стоит у меня за спиной?

— Рэйван, — в третий раз произнёс он. — Каролин, что с тобой происходит? Ты, — он перевёл взгляд на президента, — оставил её без лекарств?

— Мне не нужны лекарства, — по щеке Каролин стекла одинокая слеза, и она стояла, будто бы обмершая кукла. — Почему ты молчишь?

— Не молчу, — наконец-то прервал затянувшуюся тишину Рэйван. — Лекарства ей не помогут, Паоло. Полагаю, ей вообще мало что поможет.

Он окончательно ослабил хватку, опустил руки, но девушка, вместо того, чтобы ринуться к брату, резко обернулась. Казалось, только тогда она наконец-то успокоено выдохнула, посмотрев ему в глаза, но стоило только Паоло сдвинуться с места, выдать хоть какой-то тихий, слышный звук, возможно, просто скрипнул паркет под ногами, хотя в таком доме подобного не должно было случиться, как Каролин взвилась в руках Рэйвана и обернулась на него.

Успокоения хватало ненадолго. Она переводила взгляд с Рэйвана на Паоло и обратно, пытаясь заставить себя понять, что находится в полной безопасности, но до конца смириться с происходящим не могла. Рэйван наконец-то окончательно разжал руки, лишь легонько подтолкнул её к выходу.

— Подожди меня наверху, — промолвил он. — Мандарины, помнишь? — девушка слабо, неуверенно кивнула. — Туда никто не сможет войти

Шаг Каролин казался нетвёрдым, словно она очень много выпила, а теперь шаталась и едва держалась на ногах. Паоло провожал её пристальным взглядом, с трудом подавив в себе отчаянное желание броситься следом. Он понимал, что Рэйван не допустит излишеств и вольностей, которые считает опасными для своего положения. А ещё лучше он осознавал, что сестра нынче не способна никого принять.

— Что ты с ней сделал? — как можно равнодушнее, хотя гнев всё равно прорывался сквозь маску слов, спросил Паоло. Он хотел бы закричать, но не мог. Это наверняка испугало бы Каролин.

Рэйван закатил глаза, на миг напомнив мужчине самодовольного мальчишку, способного управлять большим, чем он мог даже мечтать. Будто вместо игрушек ему дали в руки живых людей. В какую-то секунду сквозь привычную сдержанность Тэлоуинна прорвалось что-то издевательское, хитроватое, в равно й мере сумасшедшее, что и у бедной Каролин, когда она спрашивала о том, кто остановился у неё за спиной. Разумеется, Паоло просто показалось, и президент не мог быть душевнобольным, но эта мысль, словно заноза, засела в уме и колола, не прекращая, всю эту затянувшуюся паузу в разговоре.

— Я? — наконец-то, вернувшись в своё привычное состояние, спросил Рэйван. — Я думаю, тебе стоит спросить двух разрушенцев, хотя один из них уже давно мёртв. Предположительно, мы совершенно не похожи, и у нас разные голоса, если уж это так успокаивает твою сестру.

— Ты забрал её из больницы, — Паоло наконец-то осмелился подойти достаточно близко, сжимая кулаки от ярости, и голос медленно превращался в отчаянное шипение, — ты перестал давать ей лекарства. Любые. В прошлый раз, когда я приходил, она лежала пластом и спала. Такой резкий переход никому не пошёл бы на пользу.

— Транквилизаторы были не моим решением, — вздохнул Рэйван. — И я сожалею, что твою сестру так долго на них продержали. Но, право, ей следовало восстановиться физически.

— Она похожа на тень, — Паоло сделал ещё один шаг вперёд, с угрозой щуря глаза.

Рэйван должен был отреагировать. Сейчас, когда не было ни охраняемой камеры, ни Каролин за стекло, у Паоло наконец-то открылся желанный спектр действий, а он, тем не менее, упорно медлил, и улыбка, играющая на губах Тэлоуинна, получала всё больше прав на существования.

Но президент отвернулся от него, банально повернулся спиной, и теперь Паоло почувствовал себя обессиленным, наблюдая за тем, как равнодушно перемещался Рэйван по своему дому, как наливал воду в бокал, как поставил его перед самим мужчиной с презрительным "остынь".

— Она едва не умерла. Физически, — отметил Рэйван, поворачиваясь к Паоло. — Ты полагаешь, что ей было бы очень легко жить, если б она могла прекратить это? Нет. Сначала она нуждалась и в транквилизаторах, и в смирительной рубашке. Сейчас у Каролин, можно сказать, прозрение.

— Она всё равно нездорова.

— Ты действительно думаешь, что Разруха сможет это исправить? — покачал головой Рэйван. — Ты ведь так ничего и не сделал, верно, Паоло? Ты до сих пор не выполнил своё задание. Сивирра живёт и здравствует, и эта маленькая статейка вряд ли сможет кому-то помешать.

Паоло сжал руки в кулаки. Он вынужден был терпеть ради сестры, а теперь это казалось таким эфемерным.

— Зачем мне на тебя работать, если я могу увести у тебя сестру?

— Попытайся сделать так, чтобы она пошла за тобой, — вздохнул Рэйван. — Или попытайся убить меня, и посмотришь, как отреагирует Каролин. Давай. Я открыт для экспериментов.

В Разрухе к своей жизни относились ответственнее, чем этот Горожанин. По крайней мере, не спешили так вальяжно вести себя при враге. Но Паоло чувствовал себя неспособным пытаться таким образом отвоевать сестру, что-то злобно подсказывало ему, затаившись глубоко в душе, что добра не будет. Он сделает только хуже.

— Я хочу рассказать Сивирре часть правды, — наконец-то промолвил он, — о том покушении во время публичного выступления. Мне нужно её доверие, хотя я, если честно, не понимаю, зачем вообще всё это затевать.

— Говори, — согласился Рэйван. — Но ты кажешься крайне недовольным своими продвижениями.

— Потому что никаких продвижений нет.

— О, — мужчина вздохнул. — Так поторопись.

Взгляд Паоло метнулся куда-то вверх по лестнице, туда, куда ушла Каролин, и Рэйван сухо, как-то со скрипом рассмеялся, словно пытался играть на его нервах в очередной раз. Это было больно, поразительно больно, и Паоло почувствовал, как чужие руки буквально смыкаются на его горле.

— Что ты с нею сделал? — наконец-то повторил он. — Я видел тебя в другом, более деловом настрое, и она казалась сумасшедшей в ином понимании этого слова. Моя сестра была прикована к кровати. Теперь она прикована к тебе.

— Какая проницательность.

Но даже издевательство в тоне Рэйвана не могло скрыть правду.

— Зачем ведётся вся эта игра? — выдохнул Паоло. — Зачем тебе Сивирра и потраченное на неё время, если можно было бы просто её убить?

— Ты мыслишь, как человек Разрухи, — отмахнулся от него Рэйван. — А я — как Горожанин. Мне нравится водить Сивирру за нос. Мне хочется, чтобы она наконец-то успокоилась. И для этого я даже готов выслушать нападки от прессы. Я хочу увидеть её контраргументы. Хочу посмотреть, как она аргументирует свою ненависть к расширению Города. Как далеко она зайдёт. Ты не чувствуешь разве, какая паутина этот город?

Паоло сжал зубы.

— Ты мог бы, — наконец-то выдохнул он, — обойтись в этом всём без меня и без моей больной сестры. Нанять кого-то.

— Никто не держит сильнее, чем родня, — вздохнул Рэйван. — Кроме отдельных случаев. Я хочу, чтобы ты поспешил. Скоро выборы, а Сивирра хотя бы чувствует себя занятой. Мне претит мысль ловить её с ножом, пусть лучше посредством тебя. Всегда можно будет подстроить ещё одно неудачное покушение, с которым я так же легко справлюсь.

— Это звучит странно.

— Расчёт — хитрое дело, — вздохнул Рэйван. — Иди. Ты ведь хотел повидаться со своей сестрой? Или услышать мой совет? И ты это сделал. Теперь пора, — он как-то нетерпеливо забарабанил пальцами по деревянной поверхности стола. — Или ты думаешь, что я так просто отпущу её в Разруху? Что там ей будет лучше, чем со мной?

Паоло хотел бы так думать. Но с каждым днём его уверенность таяла на глазах, и он попятился к двери, чувствуя, как давит взгляд Рэйвана. В том было что-то необычное, непривычно острое, словно… Да если б он мог знать, зачем поступает так, а не иначе!

Но он был уверен, что за миг до того, как запер за собою дверь, расслышал голос Рэйвана. Такой странный, изувеченный, в его тональности, но… с совершенно иным посылом.