Глава четырнадцатая

С работы Хельга вернулась поздно. От бесконечных цифр у неё рябило перед глазами, и даже думать о том, чтобы вновь браться за дело, не хотелось. Завтра придётся вновь приступать к работе, но она пока что даже не предполагала, как именно автоматизирует собственную линию и…

Сколько же мыслей роилось в голове! Хельга последние полгода только и делала, что мелкие расчёты для бесполезных фирм. Теперь же, оказавшись в распоряжении самого Президента, в его команде, она должна была разбираться с горами бумаг, вникать в новые схемы, пытаться продумать успешные варианты развития. Разумеется, никто не назначал её главной, но уже той должности, что дал девушке Рэйван, хватало для того, чтобы от ответственности становилось трудно дышать.

Матери в доме не было. Это Хельга поняла уже по тому, что не ощутила запаха её духов, немного резковатого, с оттенком цитрусовых. Сама девушка пользовалась более мягкими ароматами.

Впрочем, что-то острое, перчёное, всё равно не покидало комнаты. Папа предпочитал запах ванили, от которого Хельга упрямо чихала, значит, не то. Этот аромат казался приятным и доносился откуда-то сверху, со второго этажа, тонким, едва ощутимым шлейфом. Если б Хельга пришла прямо из офиса, то воздух показался бы ей просто слишком свежим, но ведь нет, она шла пешком от самого центра, по морозу, так что отчётливо улавливала специи.

В книгах о прошлом, которые она с таким упоением читала, этот аромат назвали бы, вне всяких сомнений, восточным. Но никакого Востока — достаточно дальнего, чтобы отличаться и культурой, и даже тем, что там растёт, — в Городе не было в силу его размера, и Хельга не могла понять, откуда у неё появились столь стойкие ассоциации с удивительным запахом, распространившимся по дому. Кому принадлежали эти духи?

— Ты, я вижу, воспользовалась моим советом, — голос, не медовый, но мягкий, доносившийся тоже со второго этажа, точно не мог принадлежать никому, кроме как Паоло. Она сама поспешно вскинула голову, понимая, что в доме чужой, и, избавившись наспех от куртки и сапогов, заспешила по лестнице вверх, на второй этаж.

Но все комнаты были открыты. Паоло стоял у самых поручней, словно только что поднялся на второй этаж и пытался осмотреть дом из такого угла обзора. Можно подумать, он был покупателем!

Хельга должна была бы выгнать его, выставить за дверь, но мать сама виновата — она вполне ясно выразилась, что желает, чтобы Паоло оставался подольше. И чтобы её дочь держала его как можно ближе к себе и к семье. Может быть, Сивирра и с самим политтехнологом поделилась этими мыслями, вот он и явился?

— Здравствуй, — улыбнулась она. — Да, я сходила к Рэйвану. Удивительно, что он не прогнал меня сразу же, как только услышал, чья я дочь, а принял и выслушал.

— Рэйван не настолько плохой, как кажется твоей матери, — покачал головой Паоло. — В последнее время я начинаю склоняться к тому, что неправильно выбрал сторону, на которой… Сражаюсь, — слово прозвучало и вовсе неуверенно. — Но потом осознаю, что и выбора-то у меня особого не было.

Хельга чуть нахмурилась. Признаваться Паоло в собственных симпатиях к Тэлоуинну было бы глупостью — так она легко нарушила бы данное матери слово, а мужчина мог легко поделиться своими впечатлениями о дочери с Сивиррой. Она тогда бы обрадовалась, о, как бы обрадовалась, выставляя нежеланную из своего дома! По крайней мере, точно обеспечила бы себя столь любимой тишиной на долгое время, никто не давил бы на разум, не путался бы под ногами, тишь да гладь! А что Хельге после этого некуда было бы идти…

Надо дотерпеть хотя бы до первой заработной платы. Может быть, тогда она раскошелится на какую-то комнатушку где-нибудь на окраине, хотя, Рэйван ведь обещал неплохой оклад, верно? Работа в экономическом отделе при кабинете министров — это не абы что!

— Всё же, я вынуждена стоять на стороне своей семьи, — наконец-то выдохнула Хельга. — По крайней мере, пока я делю одну территорию с собственной матерью, у меня нет выбора.

— Я слышал, что это всё-таки дом твоего отца. Хотя Сивирра, определённо, считает себя и здесь царицей, — ответил Паоло, сделав шаг ей навстречу. — Но да, с такой женщиной, как твоя мать, лучше не воевать. А если и воевать, то очень по-умному, скрытно… или ты придерживаешься другого мнения о ней? Не сану ни спорить, ни осуждать, с родителями расстаться довольно сложно…

Хельга не проронила ни слова. Все её мысли почему-то занимало то, что она должна сейчас разыграть из себя коварную соблазнительницу. Но Паоло ведь видел её несколько раз до этого, верно? Он не поверит, каким бы качественным ни был спектакль. Нет, куда логичнее с его стороны будет попросту фыркнуть и сказать, что игра не стоит свеч. А мать тогда устроит скандал.

Она заставила себя сделать шаг вперёд, пояснив всё это мысленно уверенностью, приобретённой на работе. Ведь не может же одна из сотрудниц Рэйвана Тэлоуинна быть робкой, застенчивой мышью, верно? Хельга чувствовала в себе странное и в тот же момент пугающее стремление к той свободе, которую ей никогда не дала бы мать, и Паоло, словно ключик к удивительной шкатулке с запретным, стоял так близко…

Это удовлетворило бы её маму. Та вообще впервые в жизни, может быть, увидела бы в исполнении собственной дочери то, чего так сильно желала, и Паоло — просто отличное средство…

Если бы всё у неё получалось так же просто, как об этом привычно равнодушно говорила мать, Хельга была бы благодарна жизни. Но, к своему огромному сожалению, она давно уже привыкла оставаться неизменной худшей, и даже если отец умудрялся затмевать её посредственность собственной, мать от этого не относилась к ним двоим — и к Хельге особенно, — терпимее. Она не признавала за дочерью права на "дурную" наследственность от Леонарда, считала, что сама должна была вытеснить все его следы одним только воспитанием.

— Это был лучший совет, — вздохнула Хельга, — который мне когда-либо давали, работа действительно оказалась замечательной. Но я так и не рискнула признаться матери, мне кажется, она очень остро отреагировала бы на это.

Паоло кивнул. Он казался привычно расслабленным, словно ничего и не стряслось, словно не он только что был обнаружен в чужом доме, абсолютно один.

— Мать дала тебе ключ? — спросила Хельга, пытаясь уйти с почвы, неудобной для неё самой. — Может быть, сделать чаю, кофе… Что-нибудь ещё?

— Просто воды, — попросил Паоло, спускаясь на несколько ступенек вниз по довольно крутой лестнице. Прежде здесь были ковры, но Сивирре они разонравились, и теперь приходилось ступать по извечно холодным доскам из неизвестного дерева. — Я полагал, что застану Сивирру, но её не оказалось дома. Зайду ещё завтра.

Хельге хотелось бы, с одной стороны, его отпустить, чтобы только странная, не то чтобы неприятная, но определённо волнующая обязанность осталась отложенной на следующий день, но в тот же момент просто так проигнорировать материнский завет казалось невозможным.

Она безропотно наполнила стакан водой и протянула его Паоло, ощутив его быстрое прикосновение к руке — пальцы у мужчины были непривычно горячими, и она вновь не заметила пальто в прихожей. Неужели действительно он гуляет по улицам в одном только этом пиджаке и рубашке? И совершенно не замерзает?

— Мать, — вдруг выдохнула она, сама не понимая, что творит, — пытается тебя привязать к себе всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Она уверена почему-то, что ты принесёшь ей успех.

— Я думаю, это просто её заострённое чувство собственности, — покачал головой Паоло. — И что проявляется подобное не со мной одним, а, пожалуй, с многими людьми, которым не посчастливилось попасть под влияние Сивирры Шерман.

Хельга кивнула. Ей внезапно стало так стыдно от этого короткого признания, что она едва не выплеснула воду на Паоло — уже из своего стакана.

Тот только улыбнулся в ответ, смахивая рукой россыпь капель на тёмной ткани пиджака, и сам сделал шаг вперёд, словно это он должен был сводить её с ума, а не наоборот. Идея матери показалась совершенно гнусной, и девушка вновь вернулась в своё обыкновенное — скомканное и смущённое, — состояние, даже почувствовала, как подрагивают отчего-то руки.

— И какие же методы у Сивирры? — полюбопытствовал Паоло. — Может быть, она ещё и отчаянно пытается выведать тайны Президента?

— Мне страшно признаться ей в том, что я работаю там, — выдохнула Хельга. — И хотя мать всё равно рано или поздно об этом узнает, лучше тогда, когда я буду подальше и уже не смогу выслушивать все эти приказы о шпионаже. Мне мерзко!

Паоло вздохнул. Он отложил в сторону свой стакан и заглянул ей в глаза, словно пытался понять, что именно стало проблемой, причиной для столь яростного беспокойства, и Хельга, зажмурившись, решила всё-таки, что раз уж выступать против матери, так окончательно, а не переминаясь с ноги на ногу и опасаясь оскорбить её лишним словом или двумя.

— Мама уверена, — проронила она, — что ничто не привязывает мужчину лучше, чем его страсть и любовь. Я… У меня даже получилось ей подыграть в прошлый раз, сказать, будто я согласна, — Хельга сама не была уверена в том, что она так уже и против, — но я задыхаюсь от этой бесконечной несвободы. Сначала политтехнолог, — она опустила голову, потом неловко скосила взгляд на Паоло, но тот просто молча слушал, и выражение его лица оставалось чуть задумчивым, — потом, может быть, она найдёт мне президента, если не получается у самой? Мне противны и эти методы, и причины, и всё, что связано с попыткой моей матери стать Президентом. Она недостойна. Она не может занимать столь ответственную позицию, потому что Городу от этого станет только хуже! Ведь она со своими интересами просто всё загубит!

— Сдаётся мне, — промолвил Паоло, — что от твоего желания мало зависит то, будет она продвигаться дальше или нет. В крайнем случае, всегда можно уйти.

— Я не знаю, — Хельга устало опустилась на стул и прижала ладони к холодной поверхности стола, случайно повторяя положение матери при их прошлом разговоре. — Мне кажется, что в Городе от матери никуда не спрятаться. Если б я жила в прошлом, я могла бы просто сменить страну!

— В прошлом человечество совершило много ошибок.

— Зато у него было хоть какое-то право выбора, — пожала плечами Хельга. — А я… Меня и моего запала подыграть матери хватило аж на несколько дней, до самой встречи.

Паоло присел на соседний стул, и девушка физически чувствовала, насколько близко от неё он вдруг оказался. Словно расстояние, прежде огромное, сейчас просто так сократилось, безо всякой видимой причины.

Наверное, в чём-то поручение матери ей даже льстило. Хельга сумела забыть о собственных недостатках, на работе чувствовала себя прекрасной мстительницей, что идёт против воли матери, но умудряется укрыть это от общества, но стоило только прийти домой, как образ железной леди рухнул.

— Если что, — усмехнулся он, — то ты всегда можешь рассчитывать на моё содействие в этом… задании от твоей матери. Если жертва не сопротивляется, соблазнить её не так уж и трудно.

Хельга опустила голову, привычно позволяя волосам спрятать её лицо за завесой, но Паоло, словно нарочно дублируя движения матери, но с куда большей бережностью и осторожностью, поднял её голову и быстрыми, нежными касаниями заправил волосы за уши. Она смотрела ему в глаза, как заворожённая, чувствуя, что что-то пошло не так. В нём вообще многое не сходилось — начиная от холода и странного температурного режима, теперь вот эти прикосновения и подобные отношения, к которым она никак не могла привыкнуть, но, пожалуй, хотела бы — если б только кто-то дал шанс…

— А искатели свободы, — продолжил он, находясь безгранично близко, — в любом случае, всегда могут найти себя в Разрухе. Разве ты никогда не думала об этом? Общество, в котором нет радикальных границ. В Городе побыть одному практически невозможно.

— Разве можно оказаться за барьером? — грустно вздохнула Хельга. — О Разрухе не принято говорить вслух, по крайней мере, не в такое время, и многие полагают, что там творится истинное варварство.

— Эти территории действительно серьёзно загрязнены, — кивнул Паоло, подтверждая официальные версии, — хотя многие вещества давно уже успели распасться, потому не несут такой серьёзной опасности. Да и, стоит отметить, в последнее время Город всё больше и больше стал забывать о том, что он тоже вырос из Разрухи… Да, там немного странные люди, и жить в таких условиях — последнее дело, но ведь ты читала, в конце концов, книги о вылазках в запретные зоны? Книги, существовавшие ещё до того, как нас оградила стена?

Хельга слабо кивнула. Да, конечно же, кто не читал? И всегда герои, которые преодолевали препятствия, чтобы только оказаться в мире своей мечты, казались ей такими смелыми, такими сильными и независимыми, и Хельга сама мечтала быть на них похожей.

— Но ведь тогда зоны были крохотными, — вздохнула она. — Это Город скорее Зона для разрушан.

— Тут ты права, — согласился Паоло. — Впрочем, выбраться из Города куда проще, чем обратно в него попасть, даже если оба варианты достаточно легко осуществимы.

Хельга смотрела на него, широко распахнув глаза, но Паоло в один миг словно позабыл о том, что хотел рассказать ей о Разрухе, так резко сменив тему, что тот удивительный флёр очарования далёким, неведомым для неё миром успел банально раствориться в пространстве.

— Знаешь, — промолвил он, — мне иногда кажется, что никакая неустойка не сможет заставить меня работать с твоей матерью. Как ты только её столько терпишь?

Хельга пожала плечами. Теперь, на фоне его слов, она почувствовала себя настоящей героиней.

— А что, — вновь возвращаясь к прошлому, спросила она, — действительно есть возможность временно покинуть Город, побывать в Разрухе, а тогда вернуться?

— Да, но это времязатратное дело, — Паоло потянулся к стоявшему на столе новостному экрану — когда это мать успела притащить сию штуковину в дом?! — и поспешно набирал какую-то ключевую комбинацию. — Ты слушаешь официальные новости по вечерам? Мне положено по долгу службы.

— Нет, правда, такое реально?

Паоло ещё раз кивнул, но не проронил больше ни слова — пространство затопил спокойный голос диктора, рассказывающего о происшествиях прошедшего дня.

"По данным Кабинета Министров, новая образовательная реформа будет подготовлена в пределах нескольких недель, но голосование за неё произойдёт уже после выборов и определения нового президента. Пока что для большинства является подтверждаемым фактом то, что новым нашим правителем станет Рэйван Тэлоуинн, президент, три срока верно служивший своему народу. Тем не менее, в течении сегодняшнего дня ситуация начинает меняться в пользу его главной конкурентки, госпожи Сивирры Шерман, хотя процента её приверженцев слишком мало даже для того, чтобы говорить о восстановлении позиций, не то что о перевесе".

Хельга нахмурилась. Они с Паоло переглянулись с некоторой опаской, словно пытались определить, что происходит.

— Ты ей подкинул какую-то идею? — неуверенно переспросила девушка. — Вчера мать казалась довольно радикально настроенной, но она не делилась со мной никакими планами, и…

Паоло отрицательно покачал головой.

— Понятия не имею, что случилось, — подтвердил он опасения Хельги. — Скорее всего, твоей матери кто-то что-то слил.

И если это то, что собирался передать он, то срочно придётся вытребовать у Рэйвана новую информацию.

— Тише, — шепнул он, — давай дослушаем…

"Как известно, гуманистическое сообщество "Жизнь Человечеству" в последнее время становится всё популярнее в Городе. В последние дни о своей принадлежности к этим людям заявила и Сивирра Шерман, а сегодня они сделали сенсационное заявление, что может уничтожить Рэйвана Тэлоуинна как кандидата в президенты.

По сведениям Малика Кастера, главы "Жизни Человечества", у него в руках оказались документы, подтверждающие самые страшные опасения: под "зачисткой" Разрухи президент Тэлоуинн подразумевает массовый геноцид жителей Разрухи. Известно, что их жизни не могут становиться приоритетом над жизнями Горожан, учитывая порочность, в которой погрязла Разруха, но достоин ли править нами президент, который собирается созвать максимальное число людей на зачищаемые территории с обещаниями присоединить их к Городу? Достоин ли занимать такой пост мужчина, предполагающий, что имеет право обманом затащить в ловушку людей и уничтожить их?

"Жизнь Человечества" заявляет, что не готова ходить по пеплу живых существ, и призывает народ присоединяться к ним. Популярность гуманистического сообщества в сети растёт, и если они будут развиваться такими же темпами, а опасения относительно Рэйвана Тэлоуинна подтвердятся, нас ждут весьма непредсказуемые выборы.

Члены организации собираются совершить паломничество по Разрухе, чтобы собрать доказательства относительно её пригодности для жизни и высоты достоинства людей, что проживают там, чтобы показать: это место, это чернильное пятно на наших территориях необходимо излечить и присоединить к Городу, а не выжечь.

С другой стороны, официальные представители, как и сам господин Президент, пока что предпочитают хранить молчание.

Стало известно, что Президент планирует пресс-конференцию на следующей неделе, а так же планирует дать интервью нескольким независимым изданиям. Подобную задержку он объясняет тем, что в данный момент слишком много сил и времени уходит на работу над зачисткой, и слухи, распространяемые сомнительной организацией, не должны сорвать подготовку к столь важному, жизненно необходимому процессу.

Тем не менее, мы, народ Города, ждём того момента, когда информация будет подтверждена или опровергнута.

Дальнейшие известия вы можете услышать в следующих выпусках новостей".