Глава восемнадцатая

Сегодняшний день получился удивительно насыщенным. Сивирра даже не ожидала, что сумеет добиться успеха в такие короткие сроки. Ещё несколько суток назад всё было настолько безнадёжным, а теперь вдруг она увидела результат собственных стараний, увидела, что Рэйван не так уж и непобедим.

Стопка журналов не открыла ей ничего нового. Опять рассказ о "Жизни Человечества", краткая и весьма приукрашенная биография Малика, трепетная повесть о том, как он мечтает спасти весь мир от того, что творят власть имущие…

Да, он умел говорить. Главное, чтобы не посмел отклониться от избранной заранее линии, а то все виляния вправо и влево Рэйван распознает моментально. Но пока что выбранная линия казалась безупречной, и Сивирра сомневалась, что даже Тэлоуинн сумеет её опровергнуть.

— Интересно, — пробормотала она себе под нос, казалось, не слыша ничего извне, — а кто же теперь с ним? Кого это он так держит, что даже распрекрасную Лаиду прогнал?

Она не сомневалась, что Беланже приукрасила свою историю новыми подробностями, и с каждым разом Рэйван в её глазах будет становиться всё большей и большей скотиной. Главное — позволить девчонке накрутить себя до достаточной кондиции, а дальше она прекрасно справится со всем сама.

Сивирра это знала по себе. Она когда-то тоже любила Леонарда, тоже была уверена в том, что не получит от него взаимности даже в браке, что это — только из-за её беременности. А потом, когда она потеряла своего первого ребёнка, винить мужа было до того легко, что она возненавидела его.

За мягкотелость. За поведение. За всё то, что он себе позволял, и всё то, чего просто не мог разрешить ей. За то, что иногда пересекал границы разумного, иногда — издевался над нею своими действиями, сам того, впрочем, не понимая. Он был глупым, и это уже заставляло Сивирру пылать от злости.

Но всё не важно. Сейчас её целью был Рэйван, а потом — уже и Леонард может получить за всё то, что плохого сделал супруге за их долгие годы совместной жизни.

Дверь открылась так самоуверенно, что Сивирра даже заподозрила мужа в том, что он предпочёл вернуться слишком рано. Она вскинула голову — и увидела Симона, разгорячённого, возмущённого, с таким негодованием смотревшего на неё, словно она посмела разрушить его лабораторию.

— Разве мы сегодня планировали встретиться? — полюбопытствовала женщина, глядя на него. — И вообще, почему ты зашёл без стука?

— Как ты могла? Я думал, ты и вправду просто хотела ознакомиться с этими документами, а не переврать и опубликовать всё, что можно, и всё, что нельзя!

Он шагнул к ней, сметая на ходу журналы со стола. Бумага, изготовленная из какого-то особенного вещества — это ли не сравнительно новая разработка лаборатории, не разменявшая ещё и пяти или шести лет? — шелестела с более противным звуком, чем обычная, и Сивирра скривилась.

— Не понимаю, почему ты позволяешь себе поднимать на меня голос, Симон. Мне казалось, мы прекрасно ладим, а ты… Неужели ты опять — и ты тоже! — решил меня предать? Неужели мне никогда не отыскать любви в этом подлом мире?

— Не смей лгать!

Крик у Симона был ещё более неприятным, чем могла предположить себе Сивирра. Она думала, что голос у него просто мягкий, но не писклявый, не срывающийся в фальцет, но нет, слишком высокого мнения была о своём временном любовнике.

— Я должна была его остановить, — проворковала она. Всё-таки, лишаться своего информатора из лаборатории в такой момент, как раз когда дела пошли на лад, не хотелось. Она не сомневалась в том, что пойти к прессе Симон не посмеет, но всё равно следовало держать его поближе и не позволять натворить глупости.

— Кого остановить? Он же ничего не сделал!

Но Сивирра не ответила. Она уже стояла вплотную к парню — какой же всё-таки мальчишка! — её руки легли ему на плечи неожиданно мягко, и она склонилась чуть ближе ради поцелуя, надеясь заглушить восклицания.

Волосы Симона были неприятно влажными — на улице шёл снег, а в тёплом помещении он и вовсе превратился в воду. Тёмная куртка, жалкая, на искусственном пуху, не чета тем отстроченным пальто, которые предпочитали Рэйван или Паоло, шелестела под руками, и каждое движение мальчишки можно было легко предугадать — она бы услышала о нём заранее.

Тем не менее, этот шелест — движение рук, почти молниеносное, — должен был означать теплоту его объятий, к которым Сивирра уже почти привыкла, а не жестокое желание оттолкнуть её подальше.

От неожиданности она почти упала на диван. Подниматься не стала, только села поудобнее, более вольготно, глядя на него с плохо скрываемым презрением и торжеством. Теперь, чтобы подойти к ней чуть ближе, Симону придётся падать на колени — в противоположном случае ничего прощать ему Сивирра не собиралась. Мальчишка переступил через хрупкую черту, которую она одинаково выстраивала для всех своих любовников.

Сивирра была уже не в том возрасте, чтобы играть в любовь. Жалкое выражение лица Симона вызывало у неё приступы смеха и отчаянное желание указать ему на его место. Неужели парень и вправду полагал, что тут всё чисто?

— Ты опубликовала документы, — повторил он. — Слила их этой противоестественной организации, "Жизни Человечеству", когда мы договаривались, что ты просто изучишь их! Я хотел дать информацию тебе, а не всему честному миру!

— Ну, что ты. Если б там было всё чисто, — выдохнула Сивирра, — то разве в Сети и в газетах так обсуждали бы этот вопрос? Откуда тогда резонанс? Мне казалось, ты понимаешь, что на пустом месте сенсации не бывает…

— Да вы выставили фальшивку!

Сивирра не повела и бровью.

— Это реальные документы. Возможно, кому-то их содержание может показаться вырванным из контекста, и всё, но…

— Сивирра, — почти прорычал — хотя голос не позволял ему этого сделать, как и не допускал достаточной угрозы в действиях, — и Симон. — Сивирра, я видел все эти бумаги. Я над многим работал. Я из лаборатории, разве ты забыла?!

— Мне очень жаль, что я навлекла на тебя и на твоё место работы неприятности, но правда должна восторжествовать.

— Да какая правда?! — возмутился он. — Какая правда? Ты выставила поддельные документы! Я всё утро провёл в исследовательском центре, мы с самого утра сверяли реальную документацию с тем, что опубликовала "Жизнь Человечеству" в своей жалкой газетёнке, и там нет ни единой реальной цифры. Это просто подделка, грубо вставленная в контекст реальных бумаг. Ты опубликовала это… И думаешь, что никто не догадается подтвердить подлинность или опровергнуть её?

— Не кричи, мой мальчик, — Сивирра потянулась к нему. — Иди ко мне. Тебе надо успокоиться и немного забыться, а то так недолго и истратить все нервы…

— Да пошла ты, — неожиданно жёстко выдохнул Симон. — Лживая дрянь. Малик, наверное, и не догадывается о том, что ты натворила. Не знает, что это подделка.

— О, да, ещё свяжись с ним и расскажи, — Шерман закатила глаза. — Иди сюда и прекрати это представление. Я не хочу с тобой ссориться, но и у моего терпения, между прочим, просто сказочного, тоже есть предел, так что…

Симон только испуганно замотал головой.

— Ты ядовитая, — заявил он. — Я к тебе добровольно даже не приближусь.

— Ты не боишься, — прошептала она, — что информация о нашей связи может всплыть? Что ты просто вылетишь с работы, если не будешь вести тебя со мной достойно? Если я, как ты говоришь, подделала документы, то что ж мне стоит вот так взять и выдать своего информатора?

— Я сам всё Рэйвану расскажу, — гордо отозвался мальчишка, но Сивирра только рассмеялась. Симон был таким жалким, таким слабым, как её муж, разве что немножко умнее, да и достиг большего в своём юном возрасте. Кто ему поверит? Рэйван? Рэйван, которого скоро похоронит его же личная помощница, за то, что он посмел потащить в постель не её, а какую-то там девочку?

Симон попятился. Смех женщины стал чуть громче, чуть истеричнее. Ей хотелось залезть в Сеть, посмотреть на новые сводки, увидеть, как рейтинги Рэйвана упорно падают, а он — он просто мешал.

Чем он мог ей помочь? Вряд ли в Лаборатории есть что-нибудь достаточно полезное, полезнее, чем это.

А Малик… Малик. Сивирра не чувствовала себя достаточно уверенной в нём, хотя и знала большую половину жизни. Трусливый, опасливый, он мог в любой момент сдаться, только пронюхает, что что-то где-то не так, и тут же бросится, как крыса, что бежит с корабля… Если б только у них потребность была в этих кораблях, может, Сивирра лучше понимала бы описываемый в древних книгах принцип?

Надо будет поговорить с Паоло по этому поводу. Шерман уже примерно представляла себе, что ему скажет, и дерзкие, строгие слова застыли на языке. Главное, чтобы с крючка не сорвалась Лаида, и тогда — она точно получит то, что желает. И никто не сможет ей в этом помешать.

* * *

В офис Лаида пришла раньше других. Хотя это могло показаться и подозрительным, с чего б это помощница, ещё и повздорившая со своим начальником, явилась вдруг спозаранку, но… Кто б её ещё видел? Она чувствовала себя преступницей, жалкой воровкой, поддавшейся на чужие уговоры, но и отказаться от задуманного не решалась. Слова Сивирры соблазнительно звучали у неё в голове — просто вывести на чистую воду, восстановить справедливость, показать Рэйвану, где его место. Он столько времени эксплуатировал её, а теперь ещё и понимать, что каждое его дело носило под собой некую корыстную подоплёку…

Она остановилась только тогда, когда достала и флэш-карту, и шнур для подсоединения отдельного диска, всё подключила и уставилась в монитор. Знакомая заставка улыбалась теплотой и солнцем давно забытых дней, и Лаиде стало не по себе. Она всё ещё не могла избавиться от ощущения, что ворует чужое. Отбирает у человека то, чего не должна.

Она попыталась проанализировать, сделал ли действительно Рэйван то, в чём они его с Сивиррой столь нагло подозревали. Он такой плохой, он воровал, он измучил народ обещаниями, ни одно из которых не выполнил? Нет, навскидку Лаида не могла сказать ничего такого, но знала ли она всё то, что знала госпожа Шерман? Та ведь, наверное, не первый месяц пыталась собрать компромат, чтобы выступить против столь сильного соперника, как Рэйван. А значит, она подготовилась и…

— Тебя не смущает то, что я стою за спиной?

Голос Рэйвана, стальной, как оттенок его глаз, резанул с такой силой, что Лаида соскочила со своего кресла, оглянувшись на него, будто ошалелая. В её широко распахнутых глазах засел бесконечный, неожиданный, к слову, страх, и она чувствовала, как тяжело становится дышать.

Старая болезнь, сопровождавшая её едва ли не всю жизнь, вернулась вновь. Лаида не могла от неё избавиться долгие годы, и панические атаки, наседавшие прежде с такой силой, а после, за годы работы с Рэйваном, забившиеся в угол подсознания, вернулись вновь и накрыли её, словно покрывалом, с головой.

Дышать — невозможно, сдвинуться с места — так уж тем более. Она была просто пленницей своего тела-предателя.

— А вас не смущает, — выдохнула Лаида, — что я столько лет — десять! — работаю, чтобы получить в ответ "пошла вон"?

— Я говорил другими словами. Хотя суть, определённо, ты улавливаешь даже за самыми хорошими формулировками, — Рэйван подвинул к себе стул и сел прямо напротив Лаиды. В пустом офисе больше никого не было, и девушка вдруг задумалась, вспоминая о том, какие ужасы ей о Тэлоуинне рассказывала Сивирра. Если он действительно настолько отвратителен, то через полчаса от неё останется только мёртвая телесная оболочка.

— Мне сказали, у вас гора тайн, — выдохнула Лаида. — И я теперь почти уверена, — в её тоне сквозил и сухой официоз, но полноценно разговаривать с президентом ещё не получалось, — что это чистая правда. Если Сивирра найдёт в этом что-то противозаконное — а она найдёт! — то я лично позабочусь о том…

— Конечно, найдёт. Что ей стоит подделать документы, — фыркнул Рэйван. — А ты знаешь, кто эти документы ей дал? — он швырнул на стол раскрытую газету. — Полюбуйся. Кто-то умудрился поставить камеру в спальне моей драгоценной соперницы, а потом слить данные в прессу. Я надеюсь, в новостях сегодня вечером ни один канал не догадается запускать видео полностью. Хотя, не уверен, может, его и Сети подарили?

— Зачем вы мне это показываете? — Лаида не заставила себя присмотреться к изображению.

Рэйван усмехнулся. Он встал, словно собирался было уйти, но взгляд зацепился за поверхность стеклянного стола, почти зеркального — по крайней мере, в нём угадывались черты Рэйвана, в этом маленьком, смешном отражении. Он долго смотрел на самого себя, словно пытался понять, откуда взялись пятна — это кто-то плохо убрался в офисе или, может быть, он сам умудрился испачкаться в своей же лжи?

Лаида пыталась отыскать более ядовитые, более хлёсткие слова. Она уже почти приготовила тираду, достойную её соперника, когда Рэйван обернулся вновь и посмотрел ей в глаза.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела повнимательнее. Ты ведь знаешь её любовника, — промолвил он. — Я бы сказал, если б кто-то со мной подобное швырнул в сеть, что это подделка, но это ведь Сивирра. Она сама не знает, что творит.

Лаида взяла в руки газету ещё раз и нехотя посмотрела на фотографию. Какой-то юнец — даже довольно качественные кадры, надо же, как постарались неизвестные! — портрет Сивирры, ещё молодой, на заднем плане… Более откровенные фото, те, которые ни в коем случае нельзя показывать детям…

Разумеется, детализации пошлости не было — это всё успешно скрывали, кадрировали, оставляли в центре только самое главное — лица.

Лаида перевела взгляд на текст, отказываясь вглядываться в фотографии, обрезанные или нет.

— Сивирра Шерман, недавно так хваставшаяся тайной информацией, полученной из лабораторий, — прочитала она вслух, бормоча себе под нос сминающиеся в одну сплошную массу разочарования слова, — была поймана с очередным любовником в постели, в котором СМИ подозревают и её информатора, сообщившего данные о Рэйване Тэлоуинне. Шпионом — или одураченным парнем, — оказался сотрудник исследовательского центра в столице, Симон…

Газета выпала из её рук сама по себе. Лаида вскинула голову, глядя на Рэйвана, а тот только равнодушно пожал плечами.

— Мне показалось, лучше ты узнаешь об этом до того, как успеешь натворить достаточно много глупостей. Прости, если я неправ.

Она открыла рот, но вместо того, чтобы произнести хоть слово, просто хватала воздух, словно выброшенная на берег рыба. Сама по себе как-то рухнула на колени, чувствуя, как силы покидают её, быстрыми толчками вырываются на свободу, куда-то в воздух. Лаида сама не понимала, кто усадил её на стул, но только вот стоять уж точно не было сил. Беззвучный крик летел по офису, но никто — ни одна живая душа, — не могла её услышать.

— Я думаю, — успокаивающе произнёс Рэйван, уже менее строгим тоном, чем он обычно говорил, — мальчишка сам не понимал, что она делает. Поддался, не осознавая вины. Тебе не стоит так легко отказываться от него. Сивирра — опасный игрок, и она на многое способна. Уж я-то знаю.

Лаида не могла ни возразить, ни ответить согласием. Ей просто было дурно, до такой степени, что даже второй раз посмотреть в текст газеты не хватало сил.

— Это ошибка, — прошипела она, отчаянно пытаясь ухватиться за надежду.

— Лаида, — Рэйван протянул ей стакан воды. — Я был резок, когда ты пришла ко мне домой. Но, согласись, какие бы ты иллюзии не строила относительно меня, им не суждено быть правдой. Тебе надо жить сегодняшним днём. Просто делать правильный выбор.

Она подняла на него затуманенный взгляд.

— Вот этот мальчишка, с которым ты встречаешься… встречалась, — он кивнул на газету, — ещё одна жертва Сивирры. Если ты больше не хочешь по каким-то причинам работать со мной — я не стану держать, это не имеет смысла. Но не позволю ей ещё и тебе задурить голову.

Лаида кивнула, чувствуя, как глухо колотится у неё в груди сердце, как бьётся о рёбра, пытаясь вырваться на свободу.

— Если ты не готова принять решение сейчас, ты можешь взять отпуск. И если я стану президентом — вернуться, коль захочешь, на своё рабочее место уже после выборов. Сомневаюсь, что Сивирра оставит тебя при себе. Но ведь ты знаешь, что всё то, что творит "Жизнь Человечеству" — обман?

— Она ещё вчера со мной говорила, — прохрипела Лаида. — Она сказала мне, что… Что обман — это то, что мы тут делаем. Что президент Рэйван Тэлоуинн — это сумасшедший тиран, который только и мечтает о власти. А сегодня… Она и Симон!

Умом Лаида понимала, что и сама-то думала о другом мужчине. Но Симон! Симон! Как он мог.

Зазвонил телефон, сотовый. Только один человек мог воспользоваться им, и девушка, подняв трубку, уже знала, кого услышит.

— Лаида, — голос Симона звучал испуганно и измученно, так, словно он был очень сильно чем-то встревожен. — Это по поводу Сивирры Шерман. Её документы, которые она пустила в тираж с помощью "Жизни Человечества", всё, что она сделала…

— Почитай "Ежедневник Столицы", — сухо ответила ему Лаида, чувствуя, как непрошеные слёзы рвутся на свободу. — Посмотри, что теперь будет.

Она хотела швырнуть телефон о стену, всё равно не пользуется, но Рэйван осторожно вынул сотовый из её руки и просто нажал на "отбой".

— Не круши офис, — напомнил он без привычной жёсткости. — Отправить тебя домой? Или подвезти самому?

— Не надо, — покачала головой Лаида. — Я готова работать. Теперь я точно понимаю, что к чему… И как сильно я ошибалась, когда соглашалась на её условия. Извините меня, такие ошибки я больше уж точно не повторю. Клянусь.

— Я верю, — улыбнулся Рэйван. — Верю.