Глава двадцать шестая
Врач воспользовался тем эластичным бинтом, что они взяли с собой из Города, чтобы перевязать ногу Хельги. Она подпустила его к себе беспрекословно, проигнорировав злое предупреждение Паоло о том, что добрых людей в Разрухе не бывает. В светлых глазах Арина было что-то особенное, отличающее его от Хосе или даже от Паоло. Доброта, от которой так отвыкла девушка — вот что так притягивало её к доктору-самоучке.
— Теперь должно успокоиться, — пообещал он, ласково похлопав Хельгу по колену. — Это всё, или надо ещё что-нибудь перевязать? Я никогда не сталкивался с такими хорошими материалами!
Несмелая улыбка едва коснулась её губ, как Паоло схватил Арина за плечо, отшвыривая от Хельги. Врач упал на грязный пол и поражённо уставился на мужчину.
— Ещё одно такое предложение, и перевязывать себя будешь, — пригрозил Карвас. — Держи свои желания при себе.
Хельга сжалась, невольно сминая пальцами простыню, на которой сидела. В её глазах отпечатался шок, но девушка не смогла проронить ни слова, пока Паоло выталкивал Арина из комнаты. Врач пытался протестовать, но его противник был гораздо сильнее и не принимал возражений.
— Ведь он просто хотел помочь, — осмелилась выступить в его защиту Хельга только тогда, когда Арин уже не мог её услышать. — У меня сильно болела нога. Паоло, зачем?
На несколько секунд в комнате воцарилось молчание, прерываемое только вознёй внизу, а потом Паоло плюхнулся рядом с нею на кровать и одной рукой властно обнял за плечи.
— Ты должна запомнить одну простую вещь: в Разрухе не бывает хороших людей.
— Но…
— Если этот блаженный помог тебе, значит, он преследует какую-то цель, — отрезал Паоло. — Если он лезет к тебе со своими медицинскими примочками, ему что-то нужно. Если предлагает помощь — рано или поздно потребует расплату за неё. И не факт, что ты будешь готова заплатить столько, сколько ему понадобится. Лучше рассчитываться за любую услугу сразу же.
Хельге хотелось сказать, что это неправильно, но она понимала, что ни в чём Паоло не убедит. Она легла обратно на простыню и подтянула колени к груди, стараясь защититься от гнева мужчины, и крепко зажмурилась, прячась от ужасающей Разрухи. В ответ на это её ждало только короткое презрительное хмыканье. Она чувствовала, как Паоло легко поднялся с этого жалкого подобия кровати.
— Проявляй хотя бы немного благоразумия, — потребовал он. — Если не хочешь погибнуть.
Ответом ему был ещё один всхлип, но единственной реакцией, которую тот мог спровоцировать, было презрительное фырканье. Хельга была сама виновата. Одного дня в родном доме Паоло хватило для того, чтобы полностью осознать это.
— Слушайся меня, — бросил он ей со входа, — и не делай глупостей, и тогда, живая и здоровая, вернёшься к себе домой. Иначе будет плохо.
Угрожать на самом деле не хотелось. Паоло преследовал другие цели. Он представлял себе, сколько охотников за головами слоняется вокруг. Тот же Арин не вызывал доверия. Однажды попытки защитить сознание Каролин от окружающего её зла и грязи привело к тому, что она тонула в слоях пепла. От одной мысли о том, что Хельгу могла ждать такая же участь, передёргивало.
На улице было пыльно. По привычке сделав глубокий вдох, Паоло закашлялся. Песок попал и в глаза, и мужчина вынужден был прикрываться рукой, чтобы не ослепнуть и не наглотаться грязи. До бури ещё далеко, но над головой сгущались тучи. Молнии, явление довольно редкое, разрывали тучи на отвратительные клочки и словно стягивали их всё ближе к поверхности, заставляя прорываться ядовитым дождём.
От скособоченного дома тянулось две дороги. Одна из них, та, по которой они с Хельгой брели вчера, терялась среди холмов, вторая вела к развалинам ещё одного города. Вокруг было ещё несколько полуразрушенных зданий и наскоро сколоченных домиков без фундамента, из тех, что сносит ветром в первую же сильную бурю. Вокруг сновали не замеченные вчера люди, от мала до велика. Женщина, издалека больше походившая на старуху, пыталась добыть воду из источника.
— Вон пошла! — рыкнул на неё Паоло, силком оттягивая от старого, прилаженного ещё его покойным отцом, крана.
Но, в отличие от Горожанок, эта женщина не была слабой или пугливой. Она ощерилась в ответ, спихнула его руку со своего плеча и вернулась к крану, с трудом провернула вентиль. Вода брызнула в разные стороны, мелкими капельками покрывая сухую землю. Большая часть драгоценной жидкости расплескалась.
В Городе за такую оплошность уже бы отругали. Там экономили ресурсы. Но в Разрухе, где чистой воды было не сыскать, её остатки расплескивали с удивительной охотой.
Незнакомка подставила грязное ведро под тугую струю, бившую из крана, и уже не обращала внимания на чужие запреты.
— Ты кто такая? — Паоло остановился у неё за спиной и скрестил руки на груди. Он поймал себя на том, что непроизвольно копирует движения и тон Рэйвана. — Это моя территория. И мой кран.
Схватив ведро, она безо всяких комментариев поплелась прочь.
— Мы у Хосе покупаем! — крикнула, когда отошла на более солидное расстояние. — Неделю за дозу!
Паоло раздражённо сплюнул и двинулся вперёд по старой разбитой дороге. Женщина оглянулась, поняла, что он идёт за нею, и ускорилась, а через минуту сорвалась на бег, расплёскивая воду.
— Дура! — крикнул он ей в спину. — Второй раз тебе никто набирать не даст, ещё всё сейчас прольёшь!
— Сам дурак! — она оглянулась уже у своего барака. — Буря будет!
Откуда-то с запада надвигалась стена дождя. Паоло прищурился и втянул носом наполнившийся кисловато-мокрыми ароматами воздух. Повеяло холодом. Там, где капли зло барабанили по земле, появлялось что-то белое. Он знал, что надо было спрятаться, но продолжал стоять, как вкопанный, и смотрел на почерневшее дневное небо. Крупные градины били по крышам, несколько штук врезались и в его спину, оставляя на память о себе синяки. Одну, большую, размером с кулак ребёнка, он поймал в раскрытую ладонь и взвесил в руке.
Лёд был кристально чистым. Паоло прищурился, глядя сквозь прозрачный эллипсоид. Разруха не казалась красивее или чище, наоборот, загрязнения было видно лучше. Прозрачные крупинки набивались по все щели, делая их видимыми.
Ещё одна градина ударила его в лоб, и Паоло медленно побрёл к дому. За спиной раздался грохот, но он не стал оборачиваться. Цвет неба менялся, чёрное превращалось в кислотно-зелёное, и Паоло стянул с себя рубашку, швыряя в неё льдины. Сухой холод разрухи ожег плечи, но он не позволил себе отвлекаться. Градины не таяли; крупные и кристально чистые, они пришли откуда-то из Города. Там даже воздух был другим, что уж говорить о воде, и хотелось сохранить что-нибудь и для себя.
Швырнув последний, угловатый кусок льда, Паоло ринулся обратно в здание. Начинался дождь, резко теплело, и он не собирался стоять под обжигающими струями воды.
Внутри царила тишина и вечный полумрак. Он пролетел вверх по ступеням, напугал уснувшую было Хельгу и выдернул из груды притащенных из Города вещей чистую емкость.
— Что ты делаешь? — девушка села.
— Вода, — рыкнул Паоло, запихивая в горло бутылки те льдины, что туда пролезали. Самые большие он оставлял напоследок, когда те, подтаяв, падали к остатку.
Хельга наблюдала за его действиями ошеломлённо, с подозрением, словно считала сумасшедшим. Для Горожанки мужчина, стоявший на коленях над горой льда, как у святыни, действительно выглядел странно.
Она отказывалась воспринимать это всерьёз. Зато гром, крики, раздававшиеся снаружи, бередили её мысли.
Но Паоло даже не заметил, когда она вышла из комнаты. Он был сосредоточен только на одном — не потерять ни капли драгоценной воды. И что в этот миг думала себе Горожанка, его не волновало.
* * *
Хельге казалось, что воздух разрывался от треска градин и чужих воплей. Она спустилась вниз для того, чтобы не слышать всего этого, но какофония природы сменилась пьяной песней Хосе. Тот развалился прямо на полу, в грязи, и отмахивался от копошившегося над ним Арина.
— Да вставай же ты! — доктор был в отчаянье. — Вставай, мне нужна помощь!
— Что случилось? Может быть, я могу быть полезна?
К предостережениям Паоло Хельга прислушиваться не стала. Отрицание человеческой доброты — это дикость, что привела Разруху в такое плачевное состояние! Да, существовало много плохих людей, таких, как тот же Хосе или её мать, но Арин, так заботливо бинтовавший её ногу несколько часов назад, не относился к их перечню.
— Соседний барак обвалился, — выдохнул испуганно врач. — Я не смогу сам вытащить людей. А там же дети!
— Бежим, — приняла решение Хельга. — Немедленно!
Арин молча швырнул ей старые разношенные туфли, оставшиеся, может быть, ещё от Каролин, и девушка спешно натянула их и бросилась на улицу, забыв о нощей боли в ноге. Врач последовал за нею. Он выскочил на полуразваленное крыльцо, быстро оглянулся и резким жестом указал направление. Град превратился в дождь, и тот загораживал всё вокруг сплошной стеной.
Бежать было больно. Ледяные струи хлестали по плечам, и Хельга, втягивая голову в плечи, пыталась мчаться быстрее. Сквозь пелену воды она с трудом различала очертания развалин, в которые превратился барак. Крышу снесло в сторону резким порывом ветра, а некрепкие стены обвалились. Посреди разрухи лежала женщина. Когда Арин схватил её за плечо, переворачивая на спину, Шерман отшатнулась, зажимая рот ладонью. К горлу подкатила тошнота, и она не могла сдержать своё отвращение. На первый взгляд незнакомку можно было принять за старуху, но, если присмотреться, ей было не больше тридцати лет. Измученное лицо, испещрённое морщинами и шрамами, застыло в гадкой гримасе.
Арин прижал пальцы к её шее, пытаясь прощупать пульс, и мотнул головой. Он сказал что-то, но сквозь рев дождя Хельга не расслышала ни единого слова. Зато до её ушей донёсся чужой стон. Он прорывался сквозь разваленные стены, и, двигаясь на звук, девушка наконец-то заметила торчавшую из-под камней и досок детскую ручку.
Не ожидая помощи со стороны, она принялась разбирать завал. Уже спустя минуту пальцы были сбиты в кровь, а ребёнок плакал всё громче и громче. Хельга попыталась поднять тяжёлую плиту, придавившую малышу ногу, но её сил не хватало на то, чтобы просто сдвинуть глыбу с места.
— Арин! — крикнула она, но тот не слышал. Плечи отчаянно жгло, а вода, казалось, обжигала с каждым прикосновением. — Арин!
Но врач всё ещё копошился над женщиной. Хельга была уверена, что ей уже не помочь. Она видела застывшее мёртвое лицо. Остекленевшие глаза всё ещё стояли у неё перед глазами.
— Арин! — завопила девушка, поднимая голову, но того не было видно. Он скрылся за горами развалин, волок куда-то покойницу. Неужели он настолько сильно хотел помочь несчастной, что не понимал, насколько это бесполезно. — Арин!
— Идиотка!
Спина вспыхнула от боли. Кто-то схватил её за плечи, оттягивая от ребёнка.
— Это кислотные дожди! — голос Паоло был слышен необыкновенно чётко сквозь рев воды. — Вы можете погибнуть! Марш домой.
— Ребёнок, — всхлипнула она, отползая в сторону. — Помоги ребёнку.
Ответ Паоло утонул во внезапной боли. Хельга посмотрела на свою руку и с отстранённым удивлением поняла, что по пальцам стекает кровь. Она не поняла, когда вернулся Арин, только услышала благодарный детский вскрик, когда мужчины вдвоём сумели всё-таки отбросить глыбу прочь.
— Быстрее! — Паоло схватил её за руку, вынуждая подняться. — Совсем с ума сошла? — он толкнул её в спину, подгоняя. — Не стой на месте!5ebdbc
Хельге хотелось оглянуться, посмотреть, как там спасённый малыш, но Карвас гнал её вперёд, не позволяя остановиться. Арин, прижимая мальчика к груди, помчался вперёд, даже не оборачиваясь. Девушка же зацепилась и упала с громким воплем. Врач даже не оглянулся, Паоло же, сделав несколько шагов, резко замер и вернулся к ней, силком поднимая на ноги.
— Видишь, какой благодетель, — прорычал он, но Хельга знала, что её спутник сильно ошибался. Ведь Арин спасал ребёнка, ему было не до взрослой девушки, вызвавшейся помочь. — Бегом.
Вопреки тому, что вода лилась с небес непрекращающимся потоком, вокруг всё равно витала пыль Разрухи, только теперь она стала более тяжёлой и камнями ложилась на кожу и оседала в лёгких. Бежать с каждым шагом становилось всё труднее. Хельга буквально врезалась в стену дома и сползла по ней, чувствуя, как дрожат от усталости ноги.
Арина уже не было.
Паоло с силой дёрнул дверную ручку, но разваливающийся дом вдруг стал прочен, словно крепость. Сколько б мужчина не стучал в стены собственного жилища, никто не думал ему открывать.
Следующий удар обрушился на стекло. Брызнула кровь, но Паоло, не заботясь об этом, запрыгнул на подоконник и скользнул внутрь. Спустя мгновение дверь отворилась, и он силком втянул Хельгу внутрь. Девушка без сил рухнула на пол у стены и застыла. Лёгкие будто выжигало изнутри.
Арин сидел в углу над ребёнком. Разрезав штанину на раненной ноге, он осторожно ощупывал кости. Мальчик хныкал и метался в полубреду, но не кричал.
Хосе же развалился на ступеньках и переводил взгляд с Паоло на Хельгу и обратно. На губах его расцвела странная, пьяная улыбка, и мужчина вдруг захохотал, хотя поводов для того не было. За окном гремело, тянуло отвратительным, кислым запахом, и можно было увидеть, как кислотные примеси смазывают очертания предметов. Им повезло, что дом ещё держался.
Ужас от мысли, что случилось бы с человеком, оставшимся на улице, пришёл запоздало. Хельга испуганно посмотрела на свои ладони, руки, волосы, ощупала пальцами лицо. Движения были заторможены, она с трудом дышала и понимала, что должна отползти подальше от двери, но не могла заставить себя встать.
Решившись, Хельга упёрлась ладонями в пол, но передвинулась только на жалкие несколько сантиметров и вновь обмякла. Паоло, всё ещё ничего не говоря, схватил её за руку, рывком поднял и довёл до лестницы.
Он осторожно усадил её на более-менее целую ступеньку, погладил по волосам, как будто утешая, приподнял голову девушки за подбородок и ласково улыбнулся, глядя в её глаза. А потом, в один миг из милого помощника её матери превратившись в забытое на секунду чудовище, метнулся к Хосе и схватил его за воротник.
— Почему ты не открыл? — Паоло сдёрнул мужчину со ступенек.
Тот лениво пожал плечами. Он всё ещё был под действием наркотиков, но потихоньку приходил в себя, и в смазанных жестах пошатывающегося взад-вперёд мужчины можно было заметить скрытую угрозу.
— Чтоб… вы… сдохли! — выпалил он наконец-то и громко рассмеялся.
Паоло без предупреждения занёс руку и с силой врезал ему в челюсть. Хосе осел на колени и продолжил улыбаться. На губах его пузырилась кровь, он закашлялся, сплюнул алым и с трудом поднялся на ноги.
— Бекки придёт за тобой, — хихикнул Хосе, тыльной стороной ладони вытирая заросший подбородок. — Оно мне надо? Я ещё жить хочу!.. Ты уже довёл Каро…
Упоминание о сестре ударило Паоло, словно обухом по голове. Он в один миг словно превратился из обыкновенного человека в неконтролируемое, бешеное животное.
Хельга не успела ничего сделать, только вскрикнула, когда Паоло схватил Хосе за тонкую, расползающуюся под пальцами ткань его одежды и вышвырнул на улицу, чтобы потом со стуком закрыть за собою дверь. Снаружи доносился хохот, смешавшийся с какими-то странными звуками.
Против собственной воли она посмотрела в окно.
Девушка услышала крик и только потом, когда чужая рука легла на её губы, заставляя умолкнуть, поняла, что это она.
Хосе, покачиваясь, шёл под дождём. Одежда его дымилась, а кожа, казалось, превращалась в какую-то жидкость и стекала по телу.
— Не смотри туда, — прохрипел ей на ухо Паоло. — Не смотри. Он хотел сделать с нами точно то же. В Разрухе либо ты, либо тебя.
Но она отказывалась это признавать. Арин был другим. Арин спас ребёнка, пока Паоло выталкивал своего друга, жениха сестры, под кислотный дождь.
Вот только Арин даже не отвлёкся на крики и смех Хосе и не попытался его защитить, он был слишком увлечён своим маленьким пациентом. И на вопли Хельги тоже не обратил никакого внимания. Потому она, за неимением другого выхода, уткнулась носом в плечо Паоло и затихла, роняя солёные капли на его одежду.