Глава двадцать восьмая

С порога в нос ударил запах алкоголя. Сивирра презрительно скривилась, ступая по паркету. Её обувь оставляла влажные снежные следы, что вскоре высохнут и превратятся в грязные пятна, но женщину не заботил порядок в доме, теперь уже чужом.

Дом гремел. Леонард включил все экраны в доме, выкрутил звук на максимум, и теперь из каждого угла, улыбаясь одинаковой улыбкой, в унисон самому себе вещал Рэйван Тэлоуинн.

Сивирра остановилась напротив самого большого экрана. Тёмные глаза Президента, казалось, были направлены на неё одну; она чувствовала, как болезненно бьётся о рёбра сердце, пытаясь вырваться на свободу. Мужчина говорил что-то о Разрухе, но смысл его слов проходил мимо. Она жадным взглядом ловила каждый его жест, каждое изменение в лице. Рэйван почти не двигался, и даже во время разговора больше напоминал нетронутое временем изваяние. Живыми оставались только глаза.

— Ты что здесь делаешь?

Она оглянулась. Леонард стоял за спиной, крепко сжимая в руке бутылку с дешёвым алкоголем.

"Мы не позволим порокам Разрухи поглотить Город", — вещал с миллионов экранов Рэйван Тэлоуинн, демонстрируя всем улыбку на идеальном, красивом лице.

Пришлось зажмуриться, чтобы его образ растаял перед глазами. Они уже шестнадцать лет как не вместе, а она всё ещё иногда с горечью вспоминала о тех временах. Неужели Рэйван прав, и Сивирра до сих пор его не простила, жалела, что так всё вышло? Он тогда был такой обычный. Просто красивый мужчина, без высоких целей в жизни.

— Я у себя дома, — мрачно ответила Шерман. — И имею право приходить сюда тогда, когда мне будет угодно.

— Ты ошибаешься. Это мой дом. Не твой.

— Мы пока что не в разводе.

— Это дело времени.

Сивирра подняла голову, чтобы посмотреть в глаза своему мужу, и вздрогнула. Она ненавидела этот цвет. Эти болотистые крапинки вокруг зрачка.

Тридцать лет назад она позволила себе стать женой этого человека, и для чего? Чтобы сейчас слушать от него обвинения? Леонард Шерман — худшее, что могло случиться с женщиной, какой бы она ни была. Сивирра об этом знала. Все об этом знали. Ей следовало бежать сломя голову. Избавиться от ребёнка, коль уж он всё равно умер. Да хоть бы в Разруху, за пределы Города, только бы не видеть этого отвратительного человека.

— Ты поломал мне всю жизнь, — прошипела она, глядя ему в глаза. — Ты потоптался по ней своими грязными ногами. И теперь ты ещё смеешь думать, что это ты меня бросишь?

— Опомнись, Сивирра, — мрачно покачал головой Леонард. — Ты мне изменила.

— Можно подумать, это что-то меняет!

Он оставил её восклицание без ответа, потому что не смог найти подходящие слова. Сивирру ничего бы не утешило. Выборы она проиграла, и это, собственно говоря, ни для кого не станет удивлением. В конце концов, все без исключения пророчили Рэйвану победу. Её это даже не удивляло.

Она прошла ещё несколько метров, упёрлась спиной в стену и крепко зажмурилась, пытаясь избавиться от его равнодушной улыбки.

Идеально холодный. Прекрасный президент. Эмоций в нём ни на грош, зато расчётливости предостаточно.

Сивирра едва сдержалась, чтобы не закричать. Она оторвалась от стены только для того, чтобы со стоном, пройдя два или три шага, упасть на колени.

Она вскинула голову и взглянула на картину. Раньше её здесь не было, Леонард никогда не вешал свои жалкие творения там, где их могла увидеть жена. Но то, что он вытащил именно эту, посмел оставить её на самом видном месте, как насмешку.

— Подарить, — хохотнула Сивирра, — не хочешь? Я б его тогда хоть за взятку… Да чтоб вы все сдохли!

Граница, разрывавшая Город и Разруху, виделась Леонарду синей и полыхающей, словно магия в далёких забытых книгах, что когда-то читала их маленькая дочь. Там, за границей, тянулось пепелище, а с этой стороны — идеалистичная картина, изображающая чудесные улицы, счастливых людей.

Может быть, это с Сивиррой в кошки-мышки играло её же подсознание, но она смотрела на тучи и видела, как из них складывается чужой портрет. Улыбка Рэйвана Тэлоуинна. Его глаза. Его проклятые холодные черты лица, ни единого шрама, ни единого изъяна. Рэйван был маской. Придуманной маской…

Она выгнулась, словно билась в предсмертных судорогах, и щёлкнула пальцами в пустоте, пытаясь поймать ускользающую идею. Он — придуманный. Его не существует.

Сивирра наконец-то поднялась. Леонард последовал за нею, всё так же ступал по пятам, не отставая и опасаясь оставить её одну дольше, чем на несколько минут. Что ж, у него на то были свои причины. Наверное, мужчина отчаянно боялся, что жена сумеет остаться в доме. Но она не собиралась этого делать. Зато, добравшись до коммуникатора, набрала наизусть выученный код и считала немые гудки, пока наконец-то он не поднял трубку.

— Здравствуй, победитель, — прохрипела Сивирра, глядя на него.

Рэйван, как всегда, выглядел совершенным. Костюм сидел на нём просто отлично — он даже дома его, проклятье, носит! — на лице красовалась совершенно равнодушная маска. Где он находился, Сивирра не видела, но предполагала, что дома, пытался отойти от выборов. Это не самое лёгкое мероприятие, она сама сейчас едва дышала.

Его голограмма была такой реалистичной, что Шерман разрывалась между двумя желаниями: ударить его и обнять. Вспомнить, что когда-то и ей было хорошо в объятиях этого мужчины.

— Сивирра, — его голос звучал, как всегда, ровно. — Ты что-нибудь хотела? Мне казалось, после выборов логичным было бы отдохнуть.

— Я знаю, как ты это сделал, — пробормотала женщина. — Ты выдуманный. Ты не настоящий. Иначе давно бы уже была ошибка! Ты просто хорошо продуманный. Это роль. Это маска. Ты не реальный Рэйван Тэлоуинн!

Она ждала, что Рэйван начнёт возражать. Но он, помолчав минуту, согласно кивнул.

— Ты права, — подтвердил Рэйван. — Я выдуманный. У меня дома была одна замечательная бумажная книга об идеальном политике, я в юношестве очень любил её читать. Оттуда не так трудно было взять образ.

— Ты не отрицаешь, — ошеломлённо произнесла Сивирра. — Ты должен отрицать. Никто не соглашается с тем, что его на самом деле существует.

— Я — не все, — возразил Тэлоуинн. — Если ты хочешь, я могу дать тебе название книги. Она есть у многих. Довольно популярная. Ты будешь довольна.

Сивирре казалось, что мир под её ногами превратился в Разруху. Она надеялась на то, что после раскрытия ему станет хуже. Должно же быть что-то, что заставит Тэлоуинна перестать быть таким равнодушным?

Он шёл куда-то; Сивирра, опять-таки, не видела фон, но следила внимательно за движениями голограммы. Его пальцы потянулись к невидимому сейфу, и Сивирра видела, как он быстро набирал длинный числовой код. Сбившись на тридцать первой цифре, она подумала — определённо, знает, о ком идёт речь.

Рэйван достал что-то из сейфа, повернулся к ней и протянул предмет. Книга тоже отображалась на голограмме, и Сивирра, хотя и знала, что это невозможно, протянула руку, чтобы прикоснуться к ней. 1439f7c

Она долго молча смотрела на обложку, потом замотала головой.

— Но это же просто книжка, — прошептала она. — Это не инструкция, не…

— Это просто книжка, — согласился Рэйван. — Нашёл у мамы, когда был ребёнком. Когда вернулся с войны, много читал, а там был впечатляющий персонаж. Мне показалось, это правильно — делать так, как он. Как видишь, народ с этим согласен. А что ты хотела услышать? — его тон стал зловещим. — Что однажды я взял таинственный учебник, и по нему выучил наизусть все правила? А, нет, не так, — он запнулся, закрыл глаза, притворяясь растерянным, а потом продолжил: — Ты представляла себе, что я взял в руки волшебную книжку, оттуда вышло какое-то существо и захватило мой разум? Или что я сейчас сниму таинственную маску, за которой окажется другой человек? Или… Нет, Сивирра! Ты, наверное, придумала себе легенду о разрушенце, каким-то образом занявшем место человека из Города и пытающемся захватить власть для того, чтобы и Город стал Разрухой. Правда?

Сивирра вслушивалась в этот монолог и понимала, что она окончательно запуталась и уже не могла отличить действительность от его лжи. В конце концов, что-то было в том, что рассказывал Рэйван. Какая-то маленькая доля правды. Он пытался донести до неё смысл, но делал это так извращённо, что женщина не могла ухватиться за истину.

Он лгал о книге? Или и вправду был тем самым разрушенцем, которого изгнали из его родного города?

— Верни мне дочь, — прохрипела женщина. — Просто верни мне дочь. Мне больше ничего не нужно. Ты и это украл, скотина. Ты и это украл!

— Извини, — просто ответил он. — Мне не хотелось этого делать. Ты сама виновата, Сивирра. Полагаю, лучше будет задуматься о своём поведении. Не у всех в этой жизни бывают хорошие концы, правда?

Он отступил, нажал что-то на своём коммуникаторе, и связь, разумеется, прервалась. Теперь Сивирре осталось лишь наблюдать за какими-то размытыми пятнами, прыгавшими на месте голограммы, и даже это было всего лишь плодом её больного воображения.