Глава тридцать вторая

Всё, что чувствовал Рэйван — это жжение в груди. Шум и чьи-то голоса, доносившиеся откуда-то издалека, смешались и превратились в настоящую какофонию звуков, на которую он старался просто не обращать внимания. Он попытался открыть глаза, но мир вокруг был чёрным, как смола.

Мобиль отключился.

Ему нужно было питание. Экраны погасли, и только аварийная панель, помигивая красным, указывала, что топлива осталось на несколько секунд движения.

Ориентируясь на алые вспышки, Рэйван в почти кромешной темноте нащупал нужную панель и ввёл команду разблокировать двери. Мобиль издал тихий писк, больше напоминающий вскрик умирающей птицы — наверное, звук был выставлен шутниками-программистами. Рэйвану было не до смеха. Он с трудом передвинулся обратно на водительское сидение и откинулся на его спинку, пытаясь расслабиться.

Теперь в салон проникал слабый солнечный свет — в Разрухе наступило утро. В полумраке, царившем в мобиле, теперь можно было рассмотреть мертвеца, и Рэйван сжал зубы, сдерживая накатившую тошноту. Он не боялся трупов и не испытывал брезгливости, но ведь рядом сидел живой человек, у которого была семья, дети… Нет, разумеется, выезд — всегда риск, но причиной смерти военного были отнюдь не разрушенцы, а атака изнутри, из Города. Рэйван даже мог предположить, кто её устроил…

Что-то ударилось о внешнюю стену мобиля, и он вынудил себя сдвинуться с места. Не выберется сейчас — потом придётся встречать разрушан в качестве президента Города, а это отнюдь не то звание, что способно вызвать у них почёт и уважение.

Если отойдёт немного дальше, может сказать, что просто заметил развалины мобиля. Впрочем, терять его будет жалко. Рэйван в этой машине видел единственный шанс вернуться обратно, правда, использовать устройство удастся только в качестве транспорта на несколько метров, но всё равно…

Он толкнул в сторону приоткрытую дверь и даже не вышел, а вывалился на землю. Руки тут же утонули в пепле, и Рэйван закашлялся от неожиданно раскалённого воздуха, обжегшего ему лёгкие.

Когда глаза хоть немного привыкли к неяркому солнечному свету — светило с трудом пробивалось сквозь тучи, сгустившиеся над Разрухой, — Рэйван оглянулся. Он стоял на коленях и подозревал, что подняться на ноги будет не так и просто. С такого положения можно было увидеть только чёрный лоснящийся бок мобиля и чьи-то ноги — скорее всего, мужские и вряд ли принадлежащие кому-то дружественно настроенному.

Президент даже не стал сопротивляться, когда обладатель этих самых ног схватил его за воротник куртки и рывком поднял с земли, толкнув к мобилю. Рэйван с облегчением опёрся о разогретый корпус и прищурился, рассматривая разрушенца.

С губ невольно сорвался смешок.

— Вот уж не ожидал, — президент кашлянул, — что увижу тебя здесь. Выглядишь не очень.

— Ты тоже.

Рэйван усмехнулся. Он бы посмотрел, как выглядел бы любой другой горожанин после того, как попал в такую аварию на мобиле, а потом выбрался на посыпанные пеплом равнины Разрухи.

Но он и вправду не ожидал увидеть здесь Паоло.

— В день выборов, — с трудом выдавил из себя Рэйван, — для вас была ослаблена граница. Вы не явились на условленное место.

— В Разрухе прошли кислотные дожди.

— Опять вернулись? — Рэйван покачал головой. — Проклятье…

— Как ты здесь оказался?

Паоло отпустил его и теперь осмотрел серьёзным взглядом, словно пытался определить, какие повреждения умудрился заработать Рэйван.

— Авария, — покачал головой мужчина. — И мерзкая случайность. Нас выпихнули за пределы границы, а потом ещё и накрыло силовой волной. Там мой спутник. Мёртвый.

— Проклятье, — прошипел Паоло, с силой ударив кулаком по тёмному корпусу мобиля. Тот не издал ни звука, хотя в своём рабочем состоянии уже запищал бы, выдавая предупреждение о том, как надо вести себя с техникой. — Я не знаю, как отсюда выбраться.

Рэйван ещё раз зажмурился, отчаянно пытаясь прийти в себя, и нехотя произнёс:

— На мобиле.

— Он же не работает. И ключи доступа у тебя наверняка заблокированы.

— Да, — кивнул Рэйван. — Но две-три минуты зачистки он выдержит в отличие от всего, что изготовлено в Разрухе. А зачистку, скорее всего, запустят через пару дней. Где Хельга?

Паоло отступил от него.

— Осталась в моём старом доме с врачом. Не могла идти.

Рэйван нахмурился.

— Ты уверен, что это была хорошая идея?

— Лучше не было, — огрызнулся Паоло. — Будь моя воля… — он не договорил. Само собой, будь его воля — утащил бы её с собой. Тогда они могли бы переждать где-то здесь несколько дней и переправиться обратно. Я собирался сходить за ней, когда будет такая возможность.

Президент нашёл в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Разруха — это жуткое, дикое место, — казалась ему отвратительной. Ведь он прожил здесь всё своё детство, оставил столько ярких, но в то же время мерзких воспоминаний, а всё равно не был готов к тому, что увидел. Пепел набивался в рот, разъедал лёгкие, заставлял кашлять в попытке избавиться от вдыхаемой вместе с воздухом пыли. Рэйвану казалось, будто он попал в крематорий, в погребальную яму — это кладбище нового времени, новый стиль человечества, осознавшего, что нет смысла отбирать у своих детей свободное место и дарить его мёртвым.

Это в Городе так. А в Разрухе никто давно уже не задумывался о том, чтобы хоронить покойников. Самые сознательные просто их сжигали, те же, кому плевать было и на инфекции, и на собственное будущее, проходил мимо. В Разрухе всегда царили вонь и смрад, и главным его источником были люди.

— Надо забрать оттуда мертвеца, — выдохнул Рэйван. — Если он начнёт разлагаться в мобиле, мы туда просто не влезем. И чем меньше вес, тем легче взлёт.

Паоло кивнул. Для него покойник не имел никакого значения, это был случайный человек, которому не повезло. Рэйван тоже не знал мужчину, по сути, из-за него отдавшего жизнь, но был готов оценить военного выше, чем несколько тысяч разрушенцев.

Тем не менее, он не сказал этого Паоло. Тому незачем было знать о том, какие чувства президент Тэлоуинн испытывал к Разрухе. О чём-то можно было догадаться и самостоятельно, а о чём-то не следовало и слышать.

Рэйван с трудом обошёл мобиль и рванул на себя дверцу. Мертвец всё ещё лежал там, внутри — словно он действительно мог куда-то деться, — и Рэйван сжал зубы, вновь сдерживая волну тошноты.

— Вы были хорошо знакомы? — словно что-то почувствовав, спросил Паоло.

Президент нашёл в себе силы только коротко отрицательно мотнуть головой. Не то чтобы ему было жаль этого конкретного человека, просто сама смерть не могла вызывать ничего, кроме отвращения. Рэйван ненавидел видеть, как умирали горожане. Ему всё казалось, что в этом виновата Разруха.

— Впервые сегодня увидел, — поняв, что его жест остался незамеченным, проронил Рэйван. — Помоги. Я сам не вытащу.

У него ужасно ныли рёбра, наверное, одно из них было сломанным или хотя бы треснуло. Зато спина чувствовала себя просто отлично, как никогда прежде. Рэйван подозревал, что стрессовая ситуация и физическая встряска позволили разжаться нерву, который всё никак не могли определить гениальные врачи Города. Но он предпочёл бы быть с больной спиной, но там.

— Как Каролин? — вновь нарушил тишину Паоло, но Рэйван на сей раз промолчал. Он не знал, что сейчас происходило с девушкой, но подозревал, что новость о его пропаже, а то и гибели давно уже разнесли по Городу. — И что это были за всполохи на границе?

На этот вопрос Рэйван уже был способен ответить.

— Бекки.

Паоло потянул за плечи мертвеца, сделав вид, будто не услышал прозвучавшее имя. Наверное, он думал, что Город запустил что-то, что цветные всполохи — это форсирование зачистки. Рэйван же знал ситуацию с другой стороны: его уговаривали провести процедуру скорее только потому, что мадам де Морт и её люди в последнее время были слишком активны. На больших радиусах, там, где до линии зачистки можно быстро добраться, она наносила точечные, злые удары — и те имели успех. Конечно, этого будет недостаточно, чтобы пробить или полностью разрядить купол, но чтобы проделать в нём дыру и пролезть в него нескольким её людям — вполне.

Даже несколько разрушенцев могли подорвать безопасность Города. Рэйвану не хотелось делиться этой информацией с общественностью, делать официальное заявление о причинах, по которым они могут форсировать зачистку. Нет, проклятье, надо было просто ткнуть пальцем по нужной кнопке и дождаться, пока вся эта проклятая местность выгорит, а потом установится новый купол. Плюнуть на Паоло и Хельгу, застрявших там, внутри. Рэйван даже не ожидал, что ему будет не всё равно. Это ведь просто…

Просто люди.

Нет, следовало отправить в Разруху Сивирру и попросить кого-нибудь закопать её там в пепле. А дочь пусть бы жила. Рэйван думал, что уже разучился чувствовать себя виноватым, но нет, эта мысль возвращалась раз за разом, как бы он ни старался с нею бороться.

…Они с Паоло оттащили мертвеца в сторону. Тот теперь смотрел широко распахнутыми глазами на затянутое тучами кислотного дождя. Можно было и не задумываться о том, как похоронить несчастного; первые же капли растворят его тело.

Паоло отошёл к мобилю, а Рэйван позволил себе задержаться на несколько секунд. Всё же, годы, прожитые в Городе, сделали его сантиментальным — пусть и не сильно. Он протянул руку, чтобы закрыть глаза военному, задержал взгляд на тонкой струйке крови, что стекала по виске, почему-то дёрнул за воротник куртки.

На шее у мужчины висел небольшой кулон в форме какого-то старого церковного знака. Рэйван не был верующим, хотя в Городе это отнюдь не воспрещалось, и он даже не мог сказать, к какой религии прошлого принадлежал военный при жизни, но против собственной воли сжал металлическую фигурку между пальцев, чувствуя, как рельеф отбивается на коже, вселяя что-то сродни веры в будущее.

Измученное солнце Разрухи скользнуло по металлу, выхватывая маленький кулон из всего пепельного мрака, и Рэйван дёрнул на себя тонкую цепочку. Та поддалась, сделанная из дешёвого материала, и рассыпалась десятками мелких звеньев. В руке президента остался только символ чужой веры.

Он спрятал его во внутренний карман куртки, даже толком не задумываясь над тем, что делает. У этого человека есть имя, возможно, есть и родные. А символ, который он носил на себе, может одновременно не значить ничего и быть практически всем для какого-то человека.

Так или иначе, а его жизнь уничтожила Разруха. Не было бы ни силовых линий, ни границы, ни этого мобиля, если б люди научились сосуществовать друг с другом.

Рэйван хотел было подняться на ноги, но что-то — наверное, Каролин назвала бы это предчувствием, о котором она сама так часто упоминала, — заставило его не спешить. Шум, доносившийся из-за широкого корпуса мобиля, был крайне подозрительным.

А голос с приказными нотками он узнал практически сразу.

Животное желание, вспыхнувшее в голове, подавить было очень трудно. Бежать — инстинкт, который не так просто вытравить.

Рэйван знал: не существовало ничего, с чем он спутал бы голос Бекки де Морт.

Надо же, какая удача.

Он вновь потянулся к мёртвому телу, нащупывая оружие. Отбросил в сторону сверхмодное и сверхновое творение ученых Города, совершенно бесполезное в Городе. Наконец-то нашёл то, что искал, сжал в руке и тут же спрятал за пояс, зная — быстро ничего не будет.

Рэйван сжал руку в кулак, пытаясь вернуть себе привычную хладнокровность. Боль, пронизывающая насквозь грудной отдел, даже дарила некое моральное облегчение: мужчина чувствовал, что он всё ещё здесь. Разруха на мгновение поплыла перед глазами и окрасилась цветными пятнами, но он даже не сконцентрировал на этом своё внимание.

Идти на полусогнутых ногах, ещё и втянув голову в плечи, было трудно. С каждым шагом грудь простреливало новой болью. Рэйвану, впрочем, казалось, что он почти ничего не чувствует, медленно подбираясь к мобилю. Вот только, когда оказался вновь под укрытием чёрного лоснящегося бока, почти рухнул на землю, радуясь тому, что пепел поглощал любые громкие звуки.

Рэйван лежал на земле, вдыхая воздух, и с трудом подавлял желание незаметно открыть дверь мобиля и заползти внутрь, в салон. Заблокировать все двери и ждать, пока они будут обстреливать чёрную махину, не способные повредить бронированные стены. Мобиль на территории Разрухи не предоставлял никакого интереса, его даже не могли разобрать на куски — разве что спать в нём бы собрались. Идеальное укрытие, которое откроется только тогда, когда он пожелает. Оглушённый, лишённый слуха, зрения, да что там — всех органов чувств. Ничто не сообщит ему о том, ушла ли Бекки или решила куда-то перевезти эту конструкцию, чтобы попытаться взломать.

Бекки… Ребекка де Морт никогда не прибывала в одиночестве. За нею всегда тянулся хвост верных псов. Самая ужасная женщина Разрухи, по крайней мере, той её части, что окружала Город. Что-то сродни криминальному авторитету, хотя в этих местах и законов-то не существовало, чтобы их можно было нарушать. Та, кто переломал его жизнь, переломал жизнь Каролин… Разве бывали люди, которым не помешала Бекки де Морт?

Рэйван вслушивался в разговор. Он заставил себя не сдвигаться с места. Паоло уже влип — но ведь можно было солгать и просто уйти, правда? Бекки не тронет его, если Паоло, конечно же, ничем не отличился.

А он — Рэйван помнил, — отличился. Кому просто так понадобилась бы Каролин?

Тэлоуинн вздрогнул, услышав глухой звук удара — били в живот, сильно.

— Ты решил отдавать долги мобилем из Города? — ядовито уточнила Бекки. — Надо же! Никогда не думала, что мужчины будут делать мне такие подарки. Эти собаки там, внутри?

— Не знаю, — прошипел Паоло. — Я ничего не знаю.

Дурак.

В Разрухе не время играть в благородство. Рэйвану хотелось зашипеть от раздражения: неужели не понятно, что с Бекки де Морт надо говорить правду? Но Паоло вдоволь надышался Города, чтобы теперь играть, уподобляясь примеру других, в благородного мальчишку.

— Ну надо же. А год ты где пропадал?

Рэйван закрыл глаза, поддаваясь слабости. Его мысли моментально нарисовали портрет Бекки де Морт — эта женщина практически не менялась. Даже стало интересно, какая она сейчас. И сколько она притащила с собой этих жалких цепных псов.

Состарилась ли?

Наверное. Разруха никого не молодила.

— Или кто-то открыл тебе дорогу в Город? — ещё один глухой удар. — Говори, тварь!

— Я ничего не знаю.

Рэйван заставил себя подняться. Хотя бы на четвереньки. Потом на колени. Боль, поселившаяся где-то в рёбрах, теперь напоминала о себе смертельным жжением, но он терпел, сцепив зубы.

Что ж, если Паоло заразился благородством за год жизни в Городе, то он, Рэйван, провёл там тридцать лет своей жизни, даже больше.

— Тогда тебе, наверное, будет интересно узнать, что происходит с девчонкой, которую ты сюда притащил? Романтика Разрухи! Думал, я не узнаю? — Бекки мелко, мерзко расхохоталась. — Или если твоей сестре однажды удалось уйти от ответственности, то вторая барышня тоже спокойно переживёт знакомство с Разрухой?

С губ Рэйвана сорвался глухой рык. Наверное, его могли даже раскрыть, если б Паоло не выкрикнул что-то — президент даже не разобрал слова.

— Арин — мой человек, — продолжила Бекки. — И он недоволен, что твоя сестрёнка от него сбежала.

— Лжёшь, — прошипел Паоло. — Этот святоша…

— О, — де Морт рассмеялась. — Ему нравится играть с людьми. Что поделать, призвание врача, надо же на ком-то тренироваться, вытаскивать с того света. Интересно, где он закопал того мальчишку? Впрочем, не важно. Он обещал мне представление на камеру. На том же месте, что и с твоей Каролин. Забавно, правда? Я потом покажу тебе запись. Увы, но прямой эфир в Разрухе не работает, со связью беда… или, может быть, ты хочешь посмотреть на это своими глазами? Уверена, Арин ещё не начал, мы можем успеть.

Рэйван наконец-то выпрямился. Мобиль был довольно высок, чтобы его не было видно с той стороны. Проклятье… Заберись внутрь, заблокируй двери, закройся, забудь. И больше никогда не услышишь голос Бекки де Морт.

— Что тебе нужно? — прошипел Паоло. — Что тебе дать, чтобы ты оставила меня в покое?

Бекки рассмеялась.

— Боюсь, у тебя нет того, что мне нужно, — протянула она. — Не все потребности можно удовлетворить деньгами, даже если очень постараться.

Открыть двери. Забраться внутрь.

Рэйван опёрся о корпус мобиля и медленно, преодолевая боль, двинулся вперёд. Даже если это мало кому поможет, хоть одно хорошее дело он успеет до своей смерти сделать.

— Ты ошибаешься, — произнёс Рэйван, наконец-то выйдя из-под защиты мобиля. — Мальчишка всё-таки мог обеспечить тебя тем, что ты хотела.

Бекки повернула голову и посмотрела на него — так холодно, так зло…

— Господин президент? — с усмешкой протянула она. — Какими судьбами в наших краях?

Рэйван заставил себя сделать ещё несколько шагов вперёд.

— Соскучился по маме.