Глава тридцать пятая

Хотя Рэйван не мог идти быстро из-за усиливающейся с каждым шагом боли в рёбрах, Паоло всё равно нагнал его уже у самой машины Бекки де Морт. Он выглядел даже не испуганным, а потрясённым, и всё повторял, скорее для себя, чем для Рэйвана:

— Ты её сын.

Рэйван зло дёрнул на себя дверцу и почти упал на водительское место.

— Садись, — прорычал он. — Некогда разбираться с тем, кто чей сын.

Паоло подчинился. Впрочем, вряд ли существовал человек в здравом уме, который стал бы возражать и не подчинился приказу сына Бекки де Морт. Но если уже этого мало, то можно было вспомнить о том, что он — президент города. И единственная возможность выбраться из этого проклятого места тоже. Потому что ни у кого больше не хватит ни умений, ни знаний, чтобы завести мобиль, перебраться через границу, оказаться наконец-то в идеальном Городе, где не существует ни преступников, ни насильственной смерти.

Рэйван заставил себя сконцентрироваться не на растерянном спутнике, а на приборной панели. Этому авто было невесть сколько лет — изготовленное на последней из умирающих фабрик Разрухи, оно поддерживалось в неплохом состоянии только потому, что Ребекке хотелось перемещаться с комфортом. Возможно, в других местах существовали похожие на неё люди — вероятно, где-то ещё был такой же Город, более или менее успешный, ведь сделать нормальный рейд по Разрухе не было возможности, — но здесь таких, как Бекки, не было точно. Она монополизировала власть, отобрала у других всё, что могла — лишь бы единолично править миром.

— Умеешь водить? — спросил Паоло.

— Мобиль — да, — кивнул Рэйван. — Это — не очень. Но справлюсь.

— Я могу…

— Ты не так хорошо знаешь, куда нам надо ехать, — оборвал его Рэйван. — Ты ведь всё ещё хочешь спасти Хельгу? В таком случае, нам надо спешить?

Он повернул ключ зажигания, и машина отозвалась послушным урчанием. Удивительно, её даже нашли чем заправить — Рэйван с трудом представлял, сколько пришлось потратить времени подчинённым Бекки, чтобы обеспечить её неиссякаем количеством бензина. Ведь Ребекка много ездила по Разрухе…

А теперь не сможет сдвинуться с места.

Мужчина сжал зубы, чтобы сдержать полный ненависти рык и ударил ногой по педали. Автомобиль сорвался с места неожиданно быстро.

— Спрашивай, — прошипел Рэйван, выруливая на дорогу.

— Ты знаешь, куда её ехать?

— Да, — подтвердил президент. — Туда, куда отвезли раньше Каролин. Это её постоянное место. Её бывшая резиденция. Сейчас… Не знаю, где она живёт сейчас, — он сглотнул. — Жила.

Разговаривать не хотелось, но молчание пугало его ещё сильнее. Рэйван до упора давил на педаль газа, и авто мчалось по старой, полуразваленной дороге. Когда-то, когда не было ещё ни Города, ни Разрухи, она, вероятно, была какой-то трассой международного значения, но сейчас оказалась просто огрызками асфальта среди грязи и пепла.

Бекки понравилось жечь людей. Пеплом было засыпано всё вокруг. Куда ни глянь — Рэйван всё равно видел пепельные горы, пепельные долины и набитые пеплом дома.

Люди, заметившие машину, провожали её взглядом, полным ужаса. Они-то знали, кому принадлежало это авто — и, наверное, выдыхали с облегчением, понимая, что Бекки пришла не за ними. То, что за рулём сидел мужчина, мало кого удивляло. Ребекка всегда занимала заднее сидение, ровно посередине, и смотрела вперёд, как та королева, зло и равнодушно. И для тех, кто вынужден был оказаться рядом с нею, как пассажир этого смертоносного авто, вряд ли имел шансы дожить до вечера.

— Тебе её не…

— Не жаль, — оборвал Рэйван. — Она бы тоже меня не пожалела, если тебе интересно.

Паоло умолк. Наверное, почувствовал, что каждый его вопрос будет лишним.

По крыше автомобиля барабанили мелкие капли дождя. Кислоты — Рэйвану казалось, что они разъедали защитное покрытие, нанесённое кем-то из прислужников Бекки, но то упорно держалось и не позволяло автомобилю каплями металла капать на плечи ему и Паоло.

— Хорошо, что дождь мелкий, — произнёс Карвас, пытаясь хоть как-то нарушить мрачную, звенящую тишину, почти болезненную и способную причинить реальный вред. — Иначе нам пришёл бы конец. Разруха в последнее время всё хуже.

— Передохли бы поскорее, — не удержался Рэйван, — было бы проще, — он опять помолчал немного, а после сам, добровольно, нарушил тишину: — Мне было семнадцать, и я полез в ту мясорубку только потому, что мне было интересно, как выглядит мой брат. Ему повезло родиться в Городе и от нормальной матери, а у меня была только Бекки и, сам понимаешь, сомнительное будущее. Нас перепутали случайно. Его убили практически сразу, — Рэйван скосил взгляд на Паоло, и авто, почувствовав свободу, подпрыгнуло на кочке. — Не я.

Паоло кивнул. Вряд ли он хотел услышать именно это, но добавить в их отношения хоть немного искренности точно не было лишним. По крайней мере, так он мог не настолько сильно переживать за собственную сестру и думать, какова же будет её судьба рядом с Рэйваном.

Президент вывернул руль, заезжая на холм, на котором возвышался старый, давно уже полуразрушенный особняк Бекки де Морт. Дождь то усиливался, то практически затихал, и он надеялся попасть в то самое затишье, когда придётся выходить из авто.

Высокий забор, окружавший руины здания, тоже давно покосился, местами — упал, и Рэйван проехал по бетонной плите, только скривился, когда дно машины черкнуло один из углов — звук был неприятным, и авто подбросило на несколько сантиметров вверх, но, поскольку Рэйван успел сбросить скорость, авария вряд ли была возможной.

Он первым выскочил из автомобиля, не заботясь о том, что может попасть под кислотный дождь, в два шага пересёк разделявшее его и полуразбитое крыльцо расстояние и удивлённо хмыкнул. Дверь была полуоткрыта — совсем нетипично для Бекки де Морт. Ребекка — он так никогда и не решится назвать её мамой, наверное, — всегда настаивала, чтобы каждую дверь запирали. Хотя бы для видимости. А тут — такая щель… Да, в доме, где выбиты все окна, это неудивительно, но всё равно, он чувствовал неприятный диссонанс.

— Ты там уснул? — оглянулся он на Паоло, а потом вновь обратил своё внимание на дом.

Надо войти. И не думать о том, что уже может быть поздно.

Рэйван толкнул дверь и застыл. Он не мог ошибиться. Это была Каролин — её тёмные волосы, рассыпавшиеся волной по плечам, её спина, неожиданно прямая. Её руки, что-то сжимающие. Он слышал её дыхание. В конце концов, чувствовал её запах, хотя в условии смрада Разрухи это точно было фантомом.

Она была напряжена, это было видно по тому, как девушка стояла. Казалось, превратилась в каменную статую и готовилась вот-вот рухнуть на землю, неживая, скованная по рукам и ногам. И Рэйван помнил это её состояние.

Лучше б никогда её такой не видел.

Паоло, застывший у него за спиной, тоже понял. Паника. Страх. Каролин чувствовала себя в ловушке. Неизвестно, как она оказалась здесь, в доме, откуда всё однажды началось…

Рэйван закрыл глаза. Он помнил эту резиденцию. Помнил мальчишку, бившегося в конвульсиях из-за того, что Бекки де Морт вдруг стало слишком скучно с ним возиться. Он ненавидел этот дом с белыми стенами, давно уже окрашенными в серые оттенки Разрухи. Но Рэйван убил свой главный страх несколько часов назад, и кровь Бекки де Морт всё ещё украшала пятнами его одежду. А Каролин могла сделать сейчас всё, что угодно. Могла совершить с собой что-то плохое и неотвратное.

— Каролин, — тихо позвал Рэйван, — ты меня слышишь? Всё хорошо. Мы вернёмся домой, Каролин. Подойди ко мне. Подойди, Каролин.

* * *

Арин приближался медленно, словно хищник, играющий со своей жертвой. Возможно, он не знал, насколько сильно Каролин испугалась его голоса, но теперь между ним и дулом пистолета был всего метр, и Каро не смогла бы промахнуться. Но она была не в силах нажать на курок.

Девушка превратилась в камень. Для неё не существовало ничего, кроме мучителя, молчавшего, но… Разве это что-то меняло? Каро чувствовала, как её затягивал пепел. Как она проваливалась, умирала, задыхалась и чётко знала, что уже никогда не окажется на свободе…

Каролин.

Она вздрогнула. Это была выдумка. Фантазия.

Ты меня слышишь? Всё хорошо.

Каролин захотелось закрыть глаза. Рэйван был где-то здесь. Хотя бы в её голове. И Арин дёрнулся, словно не понимая, что ему делать.

Мы вернёмся домой, Каролин. Подойди ко мне.

— Подойди, Каролин.

Мир ожил. Заиграл красками. Каролин слышала голос, о котором даже мечтать не могла. Не в Разрухе, не в месте, которое окружило её каменными стенами дома Бекки де Морт.

Она нажала на курок.

Треск был удивительно громким. Каро хотелось зажать уши руками, но она не могла выпустить из рук оружие. Вместо этого нажала на курок ещё, ещё раз, и Арин отшатнулся. На его груди теперь расцветал красный цветок смерти, алый, такого же цвета, как кровь всех его жертв.

Каролин почувствовала, как руки легли ей на плечи. Знакомые тёплые руки…

Рэйван ещё не успел проронить ни единого слова, но Каролин уже знала, что это он. Да, впрочем, кто б ни подошёл к ней, это уже не имело значения. Потому что она убила своего мучителя, и больше не существовало никого, кого девушка бы боялась.

— Отдай пистолет, — прошептали ей на ухо.

Девушка послушно разжала пальцы и, всхлипнув, повернулась к Рэйвану лицом. Она всё ещё ждала, что он — неожиданный катализатор её смелости, — растворится в воздухе, превратится в дым, в пепел, развеется где-то над Разрухой, растворится под кислотным дождём. Но Рэйван был здесь, живой, хотя явно не невредимый.

Она привыкла к тому, что Рэйван был эталоном горожанина. Всегда чистый, гладко выбритый, ухоженный, в идеальных костюмах или даже в обыкновенных джинсах и свитерах, но всё равно, не имевшей ни единого изъяна. А сейчас он стоял рядом с нею какой-то не такой — помятый, в одежде, подобной той, что носят в Разрухе, но всё равно — городской, такой, как делают только там. На его груди были пятна чужой крови, на лице — струйки запекшейся своей, губа — разбита, хотя вряд ли Рэйван сам об этом знал, отливающая синевой скула, перетерпевшая не один удар…

Но это был всё равно её Рэйван. Настоящий. Живой. Тёплый.

Каролин прильнула к нему всем телом, чувствуя знакомый ритм биения сердца, вдыхая запах его кожи, с трудом прорывавшийся сквозь вонь Разрухи. Рэйван был весь в пепле, в крови, в грязи, но при этом он всё равно оставался президентом Города.

…Когда он нашёл её губы и впился в них поцелуем, грубым, жадным, наполненным страстью и страхом за неё, за её жизнь, Каролин не отпрянула, а, напротив, ответила взаимностью. Ей самой хотелось поскорее убедиться в том, что с Рэйваном всё в порядке, что он живой. Чётко знать, что он никуда не денется, и пусть весь мир остановится, пусть весь мир умрёт — а они всё равно будут вместе.

Только спустя несколько минут, когда поцелуй наконец-то был прерван, а Каролин просто опустила голову Рэйвану на плечо и стояла, обняв его и позабыв обо всём на свете, она увидела Паоло. Тот был мертвенно-бледен, словно увидел призрак, да и смотрел будто сквозь Каролин.

— Ты? — прошептала она, с трудом понимая, что происходит. — Паоло? Здесь?

— Здесь, — отрывисто выдохнул он.

Каролин казалось, что он подойдёт сейчас и тоже обнимет её, но Паоло прошёл мимо, бросился к той девушке, о существовании которой она совсем позабыла. Он легко переступил через Арина, даже не взглянув на труп, и в этом деланном равнодушии было что-то особенно пугающее.

Не заботясь ни о чём, кроме привязанной к стулу девушки, Паоло опустился на колени и принялся распутывать тугие узлы. Незнакомка только всхлипывала, едва слышно.

Горожанка.

Слабая.

Каролин знала, в чём заключался её страх. Ощутив на себе ненависть этого отвратительного чудовища, Арина, девушка теперь понятия не имела, не окажутся ли такими же другими. Она невольно подозревала и Паоло, и даже Рэйвана в том, что они попытаются сделать то же самое.

— Как ты здесь оказалась? — вопрос Рэйвана заставил Каролин отвернуться от брата.

Теперь она не могла точно гарантировать, что там, сбоку, находился именно он и беспомощная горожанка. Но страха не было. Во-первых, Каролин обнимал Рэйван, а Рэйван не мог сделать ей ничего плохого, а во-вторых, Арин был мёртв — наверняка мёртв, она попала в него целых три раза, — а значит, больше не мог причинить ей ни малейшего вреда.

— Ты ведь сказал, что живой, — прошептала Каролин. — И я поняла, что ты в Разрухе. Я должна была тебя спасти.

— Тебе надо было просто оставаться дома и ждать меня.

— Зачем? — Каролин заглянула ему в глаза. — Если я могла пригодиться здесь, зачем мне было оставаться дома?

Рэйван хотел сказать, что она могла пострадать, но всё-таки остановил себя и не проронил ни слова. Его сосредоточенный, серьёзный взгляд не пугал Каролин, только немного расстраивал, и ей жутко хотелось объяснить, что оно всё как-то само собой получилось, она даже не хотела…

— Они все говорили, что ты умер, — прошептала Каролин, словно пытаясь оправдаться. — Все экраны, все эти журналисты — только одно и повторяли. Что мобиль, которым управляла Сивирра Шерман, вытолкнул твой за пределы границы, и ты погиб, потому что там идут силовые удары зачистки. Что зачистку вот-вот закончат. А потом ты позвонил. Ты сказал, что живой. Я поверила.

Рэйван осторожно провёл ладонью по её щеке.

— Я живой, — произнёс он осторожно и ласково, словно пытаясь убедить её в чём-то, но Каролин даже не обратила на это внимания.

— Живой, — кивнула она, подтверждая его слова. — Я знала. Я чувствовала. И я не могла позволить никому другому отобрать тебя у меня. Потому, — она шмыгнула носом, — я решила тебе помочь. Пришла Лаида. Она говорила что-то о ключе, хотела, чтобы зачистка стартовала немедленно…

Рэйван сжал зубы.

— Но я заставила её наглотаться твоих таблеток. Снотворного. Забрала ключ и ушла.

Президент был мрачен — Каролин даже не знала, так ли он сильно на неё злился или просто услышал что-то очень плохое, но не хотел ей об этом говорить. Мужчина вряд ли рассказал бы об этом сам. Он просто смотрел на неё — очень серьёзно, но не строго, скорее, не в силах таить рвущийся на свободу вопрос. Тяжело дышал.

— Сколько она выпила таблеток?

Каролин закрыла глаза, пытаясь вспомнить — и вправду, сколько?

— Три… Четыре. Не знаю. Примерно столько.

— И когда это было?

— Вечером, когда ты звонил. Вчера вечером.

Рэйван сосредоточенно кивнул.

— Значит, к сегодняшнему утру она пришла в себя. Вернулась в управление. Скорее всего, обратилась к Совету… Паоло, скорее, нам надо спешить.

— Что случилось?

Каролин знала, что в Городе не принято так цепляться за мужчину. Наверное, она схватила Рэйвана за руку слишком крепко, потому что тот от неожиданности даже зашипел от боли, но заставить себя регулировать силу хватки не могла. Её пальцы словно свело судорогой. Последний оплот, последний источник её спокойствия волновался, переживал о чём-то, и Каро вновь почувствовала себя беспомощной и глупой разрушенкой, которую здесь и оставят.

Ей пришлось повернуть голову и посмотреть на мёртвого Арина, чтобы убедиться в том, что он — не плод её воображения, а то самое отмщение, которое могло подарить ей свободу. Это не помогло привести мысли в порядок, но Каролин хотя бы обрела некую уверенность в себе.

— В Городе для экстренных случаев существует Совет, — пояснил Рэйван. — Их зона действия — период, когда что-то случилось с президентом. Такой себе управленческий орган, похоже на кабинет министров, временное правительство. В прошлый раз они действовали в период, когда меня подстрелили, всего несколько дней, и не успели ничего предпринять. Собственно, я подозреваю, что они и не хотели ничего делать, просто ждали, когда я приду в себя. Все дела временно в свои руки взяла Лаида.

Каролин почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

— Лаида…

— То, что она пришла за ключом — это только следствие её глупости. Лаида могла бы обратиться к Совету сразу, но, очевидно, по каким-то причинам решила действовать в одиночку.

— Боялась, что не послушают?

— Тут другое, — усмехнулся Рэйван. — Но сейчас на разговоры нет времени. Если я здесь второй день, они вполне могли договориться и принять решение форсировать зачистку.

— Но почему? — этот вопрос принадлежал уже Паоло.

Ему всегда казалось, что Город боится нападать. Боится принимать решения. В конце концов, всё, что они делали — это, как глупые куклы, подчинялись каждому движению рук кукловода-Рэйвана, а уж тот точно знал, как разбираться с Разрухой. В нём, как и в его уже покойной матери, таилось что-то страшное, особенное, дающее людям право властвовать над другими, даже не спрашивая разрешения.

Паоло мог бы задаваться вопросом, как разрушенец умудрился пробраться в Город, но ведь Рэйван уже ответил. Он — сын Бекки де Морт. А Ребекка умела быть хорошим учителем.

Да что там, ей, сумасшедшей, даже было в радость умереть от руки собственного сына. Паоло выворачивало от одной мысли о том, что Бекки оценила в своём уже выросшем ребёнке только одно — умение пристрелить мать, когда того требует ситуация. Иначе, и он в этом даже не сомневался, Бекки выстрелила бы не в своих цепных псов, открывая сыну дорогу, а в Рэйвана и в Паоло, избавляясь от надоедливых свидетелей.

Вот только Бекки де Морт была королевой Разрухи, а Рэйван, каким-то чудом укравший чужую фамилию, президентом Города. Идеального, непогрешимого…

Паоло внутренне содрогнулся, но не стал больше ничего говорить. Его интересовал только ответ на уже заданный вопрос.

— Потому что, что б ни случилось в Городе, виновата Разруха. Если президент погиб, значит, он погиб не из-за местной сумасшедшей, а из-за того, что на неё повлияла Разруха. Город непогрешим. И если б я сделал что-то не так, кого-то, скажем, убил или мои действия отходили бы от общепринятого ещё сильнее, то они б постарались разведать, что я из Разрухи. Потому что Разруха всегда виновата. Не люди. Не Бекки, — Рэйван сверкнул глазами, словно напоминая Паоло, что тот никому не должен рассказывать, что Бекки — его мать, — не Сивирра, после всех политических интриг снизошедшая до попытки устроить аварию на мобилях…

Каролин взглянула на брата и девушку, которую он называл Хельгой. Повторила про себя несколько раз это имя, пытаясь запомнить. Оно подходило горожанке — почему-то казалось Каролин таким же слабым, как девушка, таким же мягким и не способным к сопротивлению. Этой Хельге не место было в Разрухе. Что б здесь ни случилось, сколько б лишних минут она не провела в стенах бывшего дома Бекки де Морт, могла только пострадать ещё больше.

Паоло развязал последний узел на верёвке, опутывающей ноги Хельги, и девушка медленно поднялась. Слова о матери словно пробудили в ней что-то — она посмотрела на Рэйвана, будто бы впервые познакомилась с ним, и тихо прошептала:

— Она не могла этого сделать.

Рэйван сжал зубы.

— Мне жаль, но твоя мать отнюдь не настолько непогрешима, как тебе хотелось бы верить.

Хельга промолчала, только отвернулась. На Паоло она тоже не смотрела, взгляд девушки был словно прикован к мёртвому телу. Каролин в чём-то её понимала. Если для неё Арин оказался возможностью вернуться к жизни, то горожанка едва не встретила в его лице смерть.

А отомстить уже не сможет.

— Дождь закончился, — прошептала Каролин, возвращая себе внимание Рэйвана. — Но скоро будет новый…

Она помнила тучи, бордовыми горами сгрудившиеся над Разрухой. Если сначала не было ливня, значит, сорвётся буря, и тогда не устоит ничто: ни бараки, в которых прячутся люди, ни автомобиль Бекки де Морт, невероятно старый и совсем не такой прочный, как хотелось бы его обладательнице. Только этот дом со стенами, пропитанными специальными веществами, с покрытой защитой крышей, вряд ли пострадает.

— Надо спешить, — кивнул Рэйван. Почему-то Каролин показалось, что спешил он не только из-за дождя — ведь можно было переждать его здесь, а автомобиль завести в подобие гаража, здесь же было что-то такое?

Но Рэйвану самому была противна Разруха. Он потянул Каролин за руку, уводя за собой, и девушке показалось, что он тоже понял — стоит только разорвать эту связь, как они вновь потеряются друг для друга. Ей не хотелось терять Рэйвана. Только рядом с ним Каролин чувствовала себя в полной безопасности. Даже здесь, в Разрухе.

— На пассажирское, — коротко приказал он, открывая перед Каро дверцу, и она подчинилась.

Она никогда не ездила в автомобилях. По крайней мере, не так, как нормальная пассажирка — например, на заднем сидении, спокойно откинувшись на мягкую, обитую чем-то приятным спинку. Может быть, в чём-то подобном её и везли в старый дом Бекки де Морт, но бросив в багажник, связав по рукам и ногам.

Но теперь Каролин не боялась. Она словно смотрела на мир новыми глазами и не понимала, как умудрилась пропустить столько интересных деталей. Наверное, в Городе будет ещё прекраснее, если она вдруг сможет идти по его улице и не бояться чужих голосов? Сможет любоваться на чудесную архитектуру, общаться с людьми, просто наслаждаться жизнью, которой у неё никогда раньше не было… Мечта, у которой появился маленький, но шанс стать реальностью.

Паоло усадил Хельгу рядом с Каролин, и горожанка, стоило только мужчине захлопнуть дверцу, спешно зажмурилась. Боялась. Она до сих пор так и не проронила ни единого слова, кроме того короткого возражения, что её мать не могла такого сделать.

Каро прикоснулась к её руке.

— Не бойся, — прошептала она. — Это пройдёт. Всё проходит. Я ведь смогла.

Хельга посмотрела на неё невидящими глазами и отрицательно покачала головой.

— Я слабее.

Каролин хотелось рассмеяться. Хельга умудрилась вырасти такой в Городе, а она, Каро, в Разрухе. Как её не испугал весь этот мир прежде, почему она чувствовала себя в безопасности, заговаривая с незнакомцами, поддаваясь на чужие уговоры, доверяя людям, которых практически не знала? Которых вообще не знала…

— Тебе только так кажется, — прошептала Каролин. — Это пройдёт. Ты вернёшься домой и обо всём забудешь. Когда-то Разруха сотрется из твоей памяти настолько, что ты даже будешь думать, как тут было интересно. Однажды поймаешь себя на мысли, что хотела бы вернуться. А потом вспомнишь о том, что случилось, может быть, с улыбкой, и осознаешь, что ни за что не переступишь границу вновь.

Каролин видела, как вздрогнул Рэйван. Наверное, от её слов? Она не стала спрашивать, потому что знала — всё равно не получит ответа.

Он гнал по разбитым, расплавленным дорогам Разрухи на максимально возможной скорости. Транспорт в Городе давно уже визжал бы о нарушении правил, о том, что заканчивается топливо, что надо отдохнуть, не позволить мотору перегреться… Но автомобилю было всё равно, а Рэйвану и подавно. Он выжимал из него всё, что мог, и когда авто заглохло совсем рядом с будущей линией границы, очерченной оврагом, у Каролин не возникло сомнений, что они не сдвинутся дальше с места.

То, что творилось на территории между настоящей границей и оврагом, напоминало кошмар. Алые всполохи, раньше появлявшиеся раз в десять минут, теперь превратились в перманентное свечение.

— Зачистка, — прошептал Рэйван. — Они стартовали. Бегом!

Не было времени задавать вопросы. Каролин толкнула дверцу авто, почти выпав из него в пепел, и дёрнула за руку Хельгу, не понимающую, что надо делать.

— Я не могу… — запротестовала горожанка, но Каролин только зло толкнула её в плечо.

— Быстрее! — приказала она, даже не удивляясь тому, как легко распоряжалась чужой судьбой. — Или ты хочешь остаться здесь навсегда?

Бежать было трудно. Ноги утопали в пепле, и Каро постоянно падала.

Хельга падала ещё чаще. Паоло поднимал её, почти волочил куда-то к месту назначения, и горожанка подчинялась, словно она была не живым человеком, а куском мяса.

Каролин не позволяла себе помочь. Она видела, что Рэйван тоже с трудом передвигался вдоль границы, заметила, что кроме старой, засохшей крови на его одежде появилась и новая, а значит, мужчина был ранен. Он не позволил бы жалости по отношению к себе, но хотя бы от обязанности помогать кому-либо должен освободиться…

Чёрный, лоснящийся бок военного мобиля возник словно из пустоты. Казалось, ещё мгновение назад на его месте не было ничего, а сейчас эта маленькая частичка Города оказалась в метре от будущей границы и привлекала к себе взгляды.

Никого не было. Будущий дождь и поднимающая буря служили мобилю защитой, и падальщики-разрушенцы не успели стянуться к невиданному чуду, чтобы попытаться разобрать его на детали. Но Каролин была не слепа, она увидела мертвецов — троих мужчин, которых она не знала, и женщину, не узнать которую казалось невозможным.

Бекки де Морт, седая, бледная и мёртвая, лежала на спине. Из её груди торчал нож — нож из Города, хотя Каро понятия не имела, как смогла это определить, — а сама она, кажется, улыбалась, словно безумная.

— Скорее, — поторопил Рэйван, наверное, поняв, куда смотрит Каролин. — Мы должны поместиться все.

Мобиль вряд ли был рассчитан на четырёх. Эта мысль мелькнула в голове Каролин, когда Рэйван прижал ладонь к сенсорной панели, и дверь неохотно отъехала в сторону. Он даже не позволил проходу открыться полностью — это требовало слишком больших затрат энергии, — отнял руку от панели, стоило только образоваться щели достаточной, чтобы в неё мог пролезть взрослый мужчина.

Каролин проскользнуть туда было легко. Она отодвинулась в самый угол чёрной коробки — в её мыслях мобиль был именно глухим ящиком, сделанным из сверхпрочного материала, — и задержала дыхание, хотя воздух тут оказался куда чище, чем в самой Разрухе.

Следующей залезла Хельга. Они сидели плечом к плечу, и Каролин чувствовала, как мелко подрагивала горожанка.

Паоло упал рядом с ними, проигнорировав силуэт пассажирского места. В этом отсеке, наверное, места было только для одного человека, но они втиснулись все трое.

Рэйван занял водительское кресло и ударил ладонью по какой-то кнопке. Двери заблокировались, и тихое шипение обозначило, что мобиль превратился в бронированную, защищённую от внешнего мира камеру.

— Минута — и я сделаю это, — скорее сам себе, чем им пообещал Рэйван. — И будем надеяться, что мы выживем.

В кромешной темноте Каролин не могла различить ничего, кроме нескольких подсвеченных алым кнопок. Она видела, как Рэйван вводил какую-то комбинацию, и, наверное, почувствовала, как мобиль сорвался с места и влетел туда, где всё полыхало алым и шла зачистка.

Мобилем тряхнуло, и Каролин почувствовала, что ей вдруг стало нечем дышать. Корпус раскалился, и она подумала, что им не выйти из этой камеры живыми. Сознание куда-то уплывало, и только тихий голос Хельги, прорвавшийся через тишину, заставил на мгновение прийти в себя.

— Мама не могла на вас напасть, она не умеет водить мобиль…