Глава 30 · Джулс

В мою защиту: у меня была веская причина сломать парню нос и начать драку. Придурок схватил Аву за задницу и не пожелал отвязаться, даже когда она сказала «нет» и попыталась его оттолкнуть. Наши со Стеллой попытки вмешаться не увенчались успехом, и тогда я сделала то, что должно. Похлопала его по плечу, подождала, пока он обернется, и врезала по морде.

Его друзья ринулись в атаку, и вы можете догадаться, чем все закончилось.

В США нас бы просто выставили из клуба, но строгие законы Эльдорры привели всех нас, включая ублюдка и его друзей, в прекрасную окружную тюрьму.

– По крайней мере, Бр… еще одной подруги с нами нет, – оптимистично сказала я. – Это бы здорово усложнило ситуацию.

Ава и Стелла что-то согласно пробормотали.

Бриджит – распространенное в Эльдорре имя, но я решила проявить дополнительную осторожность на случай, если ведущий нас к выходу офицер сложит два и два. К тому же нам пришлось назвать настоящие имена. Если кто-нибудь из сотрудников заглянет в газеты, они узнают в нас подружек невесты Бриджит независимо от маскировки.

Я поправила свой темный парик. Из-за париков, цветных контактных линз и умопомрачительных навыков визажиста я едва узнала себя и подруг. Это позволило нам спокойно наслаждаться клубом, но Бриджит рано ушла – ее ждало утреннее интервью с «Вог Эльдорра». Она настояла, чтобы мы остались и продолжили веселье в последний вечер «свободы» перед свадебным безумием.

Тогда это показалось хорошей идеей. Теперь, после трех часов в полиции и в предвкушении встречи с разъяренным Джошем, стало казаться колоссальной ошибкой.

Когда нас выпустили в приемную, меня пронзила тревога.

Мы использовали единственный телефонный звонок на Джоша, попросив его нас выручить. Вернее, Ава. Она могла позвонить Алексу, но испугалась его реакции, а потому позвонила брату, пока придумывала, как объяснить ситуацию парню. Джош тоже придет в ярость, но не настолько, как Алекс.

Как выяснилось, мы зря старались.

Алекс и Джош вместе ждали нас у выхода с искаженными от волнения лицами.

– Ты в порядке? – Алекс двумя широкими шагами пересек комнату и схватил Аву за руки. В его глазах пылала тревога, пока он осматривал ее в поисках травм.

К счастью, если не считать моих опухших пальцев, сломанного носа ублюдка и парочки травмированных эго, мы остались невредимы.

– Я в порядке, – заверила Ава. – Правда.

Алекс поджал губы, но больше ничего не сказал. Мы вышли из здания и забрались в поджидавшее нас такси.

Роскошный интерьер заполнила густая тишина, пока Ава, Стелла и я снимали маскировку и стирали макияж детскими салфетками из моего клатча. Визажист изменила мне нос, добавила пугающе реалистичную родинку над верхней губой и нарисовала более густые и темные брови, подходящие к парику. Маска таяла в отражении окна машины, пока я вытирала лицо салфеткой, и это смотрелось немного сюрреалистично.

Джош и Алекс ни слова не сказали про маскировку, когда нас увидели, и молчали сейчас, когда мы ее снимали.

В животе кольнула тревога. Обычно Джош не обходился без остроумных комментариев, и его молчание тяготило.

Когда мы преодолели полпути к отелю, Алекс заговорил снова.

– Итак, – начал он таким ледяным тоном, что по коже побежали мурашки, – какого черта произошло?

Мы с подругами переглянулись. Ава кратко пересказала Джошу случившееся, но подробностей он не знал, и правду мы Алексу сказать не могли.

– Какой-то парень начал меня лапать, и я его ударила, – сказала я, творчески искажая правду. – И ситуация обострилась. Кто знал, что в Эльдорре такие строгие законы о драках в клубах?

Ава бросила в мою сторону испуганный взгляд. Она открыла рот, но я нахмурилась и глянула на Алекса.

Она промолчала, хотя и выглядела недовольной. Ава знала не хуже меня: если Алекс узнает, что ее лапал какой-то парень, он совершит убийство, а кровопролитие за два дня до свадьбы Бриджит нам ни к чему.

По лицу Джоша пробежала тень, но он промолчал.

– Понятно. – Выражение лица Алекса было непроницаемо, но он с невероятной нежностью убрал с глаза Авы прядь волос – я не думала, что он на такое способен. – Что с парнем?

Я выдавила улыбку:

– Я сломала ему нос.

На губах Алекса на мгновение мелькнула легкая улыбка.

– Хорошо. Я заплатил кругленькую сумму, чтобы стереть эти обвинения из ваших дел – надеюсь, оно того стоило.

Он притянул Аву к себе и поцеловал в макушку, а она свернулась калачиком у него на боку. Он что-то шепнул ей на ухо, и она пробормотала что-то в ответ, и его плечи расслабились.

Самая обычная домашняя сцена. Ничего особенного. Но она пробудила во мне столь сильную и неожиданную тоску, что пришлось отвернуться.

Я твердо верила: для счастья нам не нужен значимый человек. Если кто-то хочет отношений, прекрасно. Если нет, тоже отлично. То же касается детей, брака и всего остального. Универсальной формулы счастья не существует. Жизнь без романтического партнера может быть столь же полноценной.

Но временами мне хотелось испытать безусловную любовь. Чтобы кто-то заботился обо мне, несмотря на хорошие, плохие и неизбежные ошибки.

Каково это – быть настолько любимой, чтобы не пришлось беспокоиться о малейшем движении?

– Нет, нет, нет! – Мама вырвала у меня из рук щипцы для завивки. – Посмотри, что ты натворила. – Она указала на кудри, над которыми я корпела последний час. – Скоро приедет Аластер, а у меня на голове будто крысиное гнездо. Сколько мне тебя учить? Какая польза от дочери, если ты не можешь сделать такую простую вещь?

Мои зубы впились в нижнюю губу.

– Но я сделала точно так, как ты…

– Не препирайся. – Аделина швырнула еще горячий утюжок на стол и резко провела щеткой по волосам, сводя на нет всю мою работу. – Ты специально, да? Хочешь сделать из меня уродину. – Ее глаза наполнились слезами. – Теперь придется все исправлять.

Мои зубы сильнее впились в губу, пока рот не наполнил медный привкус крови. Она совсем не казалась уродиной. Она выглядела прекрасно, как всегда. Мама уже не так молода, как на фотографиях с конкурса красоты, развешанных по всему дому, но ее кожа по-прежнему гладкая и без морщин. Волосы – насыщенного каштанового цвета, а тело – предмет зависти любой женщины в городе.

Все говорили, что я похожа на нее, особенно теперь, когда моя кожа очистилась и я наконец начала носить настоящий бюстгальтер. На меня начали обращать внимание мальчики, и даже Билли Уэлч, самый симпатичный мальчик в нашем восьмом классе.

Я думала, мама обрадуется, что я похожа на нее, но когда кто-то упоминал об этом, она каждый раз мрачнела и находила повод уйти.

– Иди. Я больше не хочу тебя видеть. – Аделина оглядела меня с головы до ног. Ее гнев нарастал, превратившись в осязаемого рычащего монстра. – Иди!

По моим щекам наконец потекли слезы.

Я убежала в свою комнату. Захлопнула дверь и заползла в кровать, пытаясь заглушить свои крики подушками. Стены были такими тонкими, что она могла услышать, а мама ненавидела, когда я плачу. Она говорила, это неприлично.

Комнату наполнили мои судорожные всхлипы.

Я понимала, почему она злится. У нее важное свидание с самым богатым человеком города – если они поженятся, он сможет решить все наши финансовые проблемы.

А вдруг я все испортила, испоганив прическу? Вдруг он бросит ее, и она возненавидит меня навсегда?

Мы с мамой – лучшие подруги, но в последнее время у меня ничего нормально не получалось, и она постоянно злилась.

Когда слезы кончились, я вытерла глаза тыльной стороной ладони и глубоко, судорожно вздохнула.

Все нормально. Все будет хорошо.

В следующий раз я сделаю прическу как следует. И тогда мама снова полюбит меня. Я не сомневалась.

Я моргнула – глаза защипало от воспоминаний.

Когда мы подъехали к отелю, возле бедра завибрировал телефон. Внутри все похолодело, когда я увидела фотографию, где я прибываю в Атенберг. Видимо, постарался какой-то придурок в аэропорту.

Макс: Увидел в блоге со сплетнями. Хорошо выглядишь, Джей.

Макс: Но мы оба знаем, что ты всегда хорошо смотрелась в кадре.

Я ненавидела такие «случайные» сообщения от Макса еще сильнее откровенных угроз. Они постоянно напоминали о его присутствии в моей жизни. Стоило немного расслабиться, и приходило новое, снова приводя меня в бешенство.

Разумеется, он делал это специально. Макс хотел терзать меня неопределенностью, и у него это прекрасно получалось.

Я вытерла липкие ладони о платье, вылезла из машины и зашла в отель. Алекс, Джош, Ава, Стелла и я молча поднялись на лифте на наш этаж, а когда друзья разошлись по комнатам, меня остановил голос Джоша:

– Нам нужно немного поговорить.

Я напряглась, и внутри все замерло по совершенно другой причине. Меньше всего мне хотелось выслушивать претензии Джоша.

Тем не менее я покорно зашла в его номер, и дверь за нами закрылась с тихим щелчком.

Мы сильно рисковали, учитывая недавний разговор с Авой, но сейчас это волновало меня меньше всего.

Джош не произнес ни слова, но в этом и не было необходимости. Меня укололо его молчаливое осуждение, знакомое и жалящее.

Я знала, о чем он думает.

Что это моя вина. Мое дурное влияние. Что я снова втянула Аву в неприятности. Это всегда моя вина.

– Давай, говори уже.

Я посмотрелась в темный экран висящего на стене телевизора – растрепанные волосы, уставшее лицо. Эта ночь обернулась настоящим кошмаром. Утешало только одно: Бриджит ушла прежде, чем все пошло под откос, избежав дополнительных волнений перед свадьбой.

У меня задрожал подбородок, когда Джош приблизился настолько, что меня окутало тепло его тела.

– Ты в порядке? – тихо спросил он. Обхватил мою шею и принялся массировать круговыми движениями. От его прикосновений давление в груди усилилось.

– Ага.

– Джулс, посмотри на меня.

Я поджала губы и покачала головой, боясь разрушить хрупкую плотину, сдерживающую слезы.

– Джулс.

Джош встал передо мной, обхватив мой подбородок большим и указательным пальцами. Он приподнял его, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Заметная тревога стерла его гранитную маску.

– В чем дело?

– Ни в чем. Я устала и хочу спать, так что просто поори на меня, как обычно, и покончим с этим.

В его глазах промелькнуло удивление.

– О чем ты?

Я потерла руки, жалея, что не надела что-то посолиднее зеленого шелкового мини-платья.

– Сегодняшний вечер. Из-за меня арестовали Аву, я на нее плохо влияю и прочее. Сценарий мне хорошо знаком. Ты всегда считал, что я недостаточно хороша.

На его подбородке дернулся мускул.

– Я такого не говорил.

– Но думал.

Джош убрал руку и провел ею по лицу.

– Признаю, когда позвонила Ава, я разозлился, что вы опять влипли в неприятности, но прежде всего я волновался. Не только за нее… – Его голос понизился. – Но и за тебя.

– Почему?

– Почему что?

– Какое тебе дело?

Между нами гудела напряженная тишина, грозившая лопнуть в любую секунду.

Джош сглотнул, но ничего не ответил. У меня упало сердце. Верно. Так я и думала.

– Если мы занимаемся сексом, это не значит, что тебе нужно изображать неравнодушие.

Наигранная забота в тысячу раз хуже ее полного отсутствия – она пробуждает ложную надежду, а ложная надежда разрушает душу. Это один из самых важных уроков, усвоенных мною в юности. Я постоянно думала, что обо мне заботятся, хотя на самом деле мною пользовались, а получив необходимое, не задумываясь выкидывали. Пока им снова что-нибудь не понадобится.

– Я слышала, что ты сказал, – добавила я сквозь ком в горле. – Аве.

Джош нахмурился:

– О чем ты?

– Первый учебный год. Общежитие. – Мне было немного неловко припоминать нечто столь давнее, но тот момент опутывал меня, словно плющ, и его яд медленно разъедал меня на протяжении многих лет. – Я слышала, как ты запрещал ей со мной дружить.

Я поправила ремень сумки и пошла по коридору к своей комнате. У профессора возникла чрезвычайная ситуация, и он не смог провести лекцию, поэтому у меня освободилось время. Я планировала занести учебник и заглянуть в какой-нибудь книжный рядом с кампусом.

Серые тучи за окном предвещали дождь, и нет ничего уютнее, чем бродить по книжному во время ливня. Я уже слышала тихое перелистывание страниц и чувствовала неповторимый сладковатый и мускусный аромат старых книг.

Я остановилась возле двери и вытащила из сумки ключ-карту, но прежде чем я успела открыть, сквозь тонкое дерево донесся низкий голос:

– Почему ты не можешь сменить соседку по комнате? Уверен, тебе пойдут навстречу, если ты объяснишь ситуацию с Джулс.

Я замерла, и сердце вдруг забилось с бешеной скоростью.

– Потому что я не собираюсь менять соседку, Джош. – Твердый отказ Авы немного согрел меня. – Она – моя подруга.

– Вы знакомы всего два месяца, а она уже втягивает тебя в неприятности, – возразил Джош. – Вспомни историю с часовой башней.

Лицо обдало жаром. Возможно, пробраться в закрытую часовую башню Тайера – не лучшая идея, но было весело, и Аве хотелось совершить какое-нибудь безумство. Да, охрана кампуса нас поймала, но потом отпустила, погрозив пальцем, так что никаких серьезных проблем не возникло.

– Она не заставляла меня туда идти, – сказала Ава. – Что ты прицепился к Джулс? Не можешь отвязаться от нее с тех пор, как увидел.

– Потому что я смотрю на нее и вижу неприятности. От нее одни беды. – Джош вздохнул. – Да, вы соседки по комнате, но вы едва знакомы. Ты можешь найти других подруг, Ава. От нее ничего хорошего не жди. Тебе в жизни не нужен такой человек.

Я услышала достаточно.

Развернулась на пятках и помчалась к выходу. В груди разливалась боль, но потом ее сменил гнев.

К черту Джоша. Мы виделись раза четыре, не больше, а он уже судил обо мне на основании одного случая.

Он не знал меня так хорошо, как ему казалось. Но я уже знала, что его ненавижу.

Загар Джоша потускнел.

– Это было семь лет назад, – тихо сказал он. – Люди меняются. Как и мнения.

– Разве? Ведь пока мы не начали заниматься сексом, ты относился ко мне как тогда.

Он вздрогнул.

– Послушай, мне тогда не следовало этого говорить, но… Я защищаю Аву, особенно после того случая в детстве. Ты не хуже меня знаешь, насколько она доверчива, и порой она доверяется неподходящим людям. Теперь я знаю – ты не такая, но тогда мы были едва знакомы. Я волновался и отреагировал слишком остро.

– А потом? – Я не могла избавиться от яда воспоминаний. – Я тебе никогда не нравилась.

– Потому что тебе не нравился я! – Джош провел рукой по волосам. Он был близко, и я чувствовала исходящее от него разочарование. – Мы оказались в порочном круге оскорблений и ненависти друг к другу, и я не знал, как его разорвать.

– Так что же изменилось? Кроме секса.

– Это не… – Он запнулся, и ком в моем горле набух.

– Именно. – Не плачь. Не плачь. – Хватит фальшивой заботы, Джош. Это неискренне.

Его ноздри раздулись, и в глазах впервые за вечер сверкнул гнев.

– Для человека, которого так бесят мои необоснованные суждения, ты делаешь ужасно много необоснованных суждений обо мне.

– Это не значит, что они неправильные.

Договорить я не успела – Джош сократил расстояние между нами и приник губами к моим губам. Я схватила его за руки, желая избавиться от боли в груди, хотя тело откликнулось на прикосновения.

– Значит, этого ты хочешь? – прошептал он мне в губы. – Только секс, никаких чувств?

– Как мы и планировали, – напомнила я с нарочитой легкостью. – Если ты к этому готов.

– Ты будто создана, чтобы меня бесить, Рыжая. – Он железной хваткой вцепился в мои запястья, а потом отпустил. – Вставай на колени.

Когда мои колени коснулись ковра, он уже расстегнул ремень и брюки, и в животе разгорелся жар.

Да. Мне нужно именно это.

Ни задушевных разговоров, ни дружбы, ни надежды на будущее. Просто секс. То, что я привыкла давать, и то, чего от меня всегда хотели.

Джош вошел в меня, и я закрыла глаза, отдаваясь ощущению, как по мне скользит его тело. Он играл на мне самую эротическую в мире мелодию, и, несмотря на эмоции, я кончила достаточно сильно, чтобы про все забыть.

Но когда блаженство ушло, тяжесть на сердце вернулась с новой силой.

Резкие вдохи Джоша в тишине звучали оглушительно, и безумная, ужасная часть меня хотела остаться здесь и слушать его вечно.

– Отвали.

Мы все еще лежали на полу. Он обнимал меня, и я чувствовала спиной каждый его вдох и каждый выдох.

– Джулс… – его грубый голос царапал истерзанные нервы.

Это ошибка. Все – ошибка.

– Я сказала, отвали.

Я оттолкнула его и вскочила на ноги, дрожащими руками поправляя одежду.

Джош смотрел на меня с глубоким сожалением и чем-то еще, чего я определить не могла, но не сказал ни слова, когда я ушла.

Я вернулась в свой номер и зашла в душ, прежде чем рухнуть под тяжестью ночи.

Арест, Макс, Джош, все. Все нахлынуло разом, и тогда я опустилась на пол, прижала к груди колени и впервые за долгие годы позволила себе по-настоящему заплакать.

Слезы смешивались с водой, и я сидела так, пока не осталось ничего, кроме тишины.