Глава 31 · Джулс

Я устраивала вечер жалости к себе не чаще раза в год, поэтому после срыва в душе я взяла себя в руки и отбросила мысли о Максе и Джоше до конца свадьбы.

К счастью, мы оказались настолько заняты репетициями, предсвадебными вечеринками и уроками протокола во дворце, что не успела я оглянуться, как до церемонии осталось всего полчаса.

Бриджит, Ава, Стелла, невестка Бриджит Сабрина и я собрались в номере для новобрачных для последней проверки, прежде чем отправиться в собор, где должна состояться церемония.

Семь тысяч гостей. Прямая трансляция для миллионов зрителей по всему миру.

Внутри все трепетало от волнения.

– Знаю, я уже говорила, но, девочки, спасибо вам огромное, что вы рядом. – Бриджит оглядела нас блестящими от эмоций глазами. – Знаю, подготовка была сумасшедшей – это непростое испытание, и я очень ценю.

– Мы бы не пропустили ни за что на свете. – Стелла сжала ее руку, ее глаза светились счастьем и легкой печалью.

Меня охватили такие же противоречивые эмоции, пока часы отсчитывали время до церемонии. Я искренне радовалась за Бриджит – тем более им с Рисом пришлось через столько пройти, чтобы быть вместе, – но этот брак ознаменовал конец эпохи.

Мы с подругами повзрослели. Мы больше не юные, беззаботные студентки, которыми были когда-то. Свадьба Бриджит почему-то подчеркнула это сильнее, чем коронация.

Прошли времена спонтанных поездок на выходные, ночных спа-сеансов в общежитии и еженедельных встреч за кофе и булочками.

Ава теперь жила с Алексом и постоянно путешествовала по работе. Бриджит стала настоящей королевой и выходила замуж. А Стелла была так занята журналом и блогом, что мы почти не виделись, хотя жили в одной квартире.

Но когда мы оказывались вместе, то снова возвращались в старые времена, и я никогда не воспринимала это как данность.

– Передай Рису, чтобы обращался с тобой как подобает, иначе ему придется отвечать перед нами, – добавила Стелла.

Несмотря на ее угрозы, мы знали – беспокоиться не о чем. Рис относился к Бриджит как к королеве еще прежде, чем она взошла на трон.

В мягком смехе Бриджит прозвучала легкая печаль.

– Обязательно.

В дверь постучали. Зашла Фрея, дворцовый секретарь по связям с общественностью, и склонила перед Бриджит голову.

– Ваше Величество. Вы готовы?

Впервые за день на лице Бриджит промелькнуло волнение, но она расправила плечи и кивнула.

Мы в последний раз проверили прически и макияж, спустились по лестнице и прошли по длинному коридору, соединявшему гостиницу и древний собор.

Двери распахнулись, и все мысли, кроме опасений споткнуться во время бесконечной дороги до алтаря, исчезли.

Премьер-министры. Королевские особы. Знаменитости. Джош.

На меня смотрели тысячи людей, но по-особенному – одна пара глаз, когда я проходила мимо скамеек для близких друзей и родственников жениха и невесты.

Сердце забилось быстрее.

Я заняла свое место у алтаря и уставилась на входные двери, упорно не глядя на брата одной подруги.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Бриджит вошла под руку с дедушкой, бывшим королем Эдуардом, и воцарилось благоговейное молчание.

Возле алтаря замер Рис. Их с Бриджит взгляды встретились, и его лицо осветилось такой любовью, что у меня сжалось сердце. Ответная улыбка Бриджит была видна даже под кружевной вуалью. Из-за пронзительности и интимности момента я почувствовала себя лишней, несмотря на тысячи гостей вокруг.

Я сморгнула набежавшие слезы. Я не плачу. Это просто избыток влаги. И все.

Но когда архиепископ начал церемонию, я не удержалась и оглядела скамьи, пытаясь подавить эмоции. Меньше всего мне хотелось уродливо плакать в прямом эфире.

Взгляд скользнул по нескольким узнаваемым членам королевских семей, всемирно известному поп-певцу и восходящей звезде футбола Ашеру Доновану, а потом остановился на Джоше.

Все-таки посмотрела.

Он сидел во втором ряду, за королевской семьей, в эффектном черном смокинге. Аккуратная прическа подчеркивала четкие линии скул, а угольно-темные глаза впились в мои с пронзительной интенсивностью.

Тук. Тук. Тук.

Стук моего сердца заглушил голос архиепископа, и я утонула в глазах Джоша.

Следовало отвести взгляд, пока мое лицо не сообщило миру того, в чем я не была готова признаться даже себе.

И этот факт пугал сильнее любого шантажа или монстра из прошлого.