Глава 32 · Джош

Если обычные свадебные церемонии тянутся долго, то королевская – просто бесконечно.

Чем дольше я сидел на дурацкой деревянной скамье, тем стремительнее исчезало очарование от пребывания в окружении самых богатых и знаменитых людей мира. Я радовался за Бриджит и Риса, но думать мог только о Джулс.

Меня раздражало, на какой ноте мы расстались позапрошлой ночью, и если ситуация не исправится в ближайшее время, я, черт возьми, потеряю контроль.

Я смотрел на нее, пока она стояла у алтаря. В точно таком же фиолетовом платье и с таким же букетом, как и у остальных подружек невесты – но она так сияла, что невозможно было отвести взгляд.

Я окинул взглядом ее черты, наслаждаясь пухлым изгибом губ и тонкими линиями лица. Когда она улыбнулась, увидев Бриджит, у меня екнуло сердце.

Некоторые улыбаются лишь губами; улыбка Джулс разлилась по всему лицу. Блеск в глазах, очаровательно сморщенный носик, маленькая складка на щеке… Глядя на эту улыбку, я словно наблюдал, как ночное небо озаряется звездами.

Я напрягся от волнения, когда ее взгляд начал блуждать по скамьям. Если она повернется еще на сантиметр… еще немного…

Наши взгляды встретились. Задержались.

Раскаленные белые искры пронеслись по позвоночнику с такой силой, что я чуть не свалился со скамейки. Я сжал пальцами колено, а улыбка Джулс потускнела, и на ее лице вспыхнуло такое же осознание.

Звучащая в соборе музыка затихла, и меня охватило внезапное желание броситься к алтарю и унести ее туда, где мы сможем оказаться наедине.

Зрительного контакта недостаточно. Мне нужно… черт, я не знал, что мне нужно. Попросить прощения, объясниться, заставить ее снова мне улыбнуться.

Я не разговаривал с Джулс с вечера девичника Бриджит. Прошло сорок восемь часов, а ее отсутствие уже пожирало меня заживо.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно.

На ладонях выступил пот.

Я мысленно проживал ту ночь снова и снова.

Непролитые слезы в ее глазах. Обида в голосе, когда она сказала, что слышала мой разговор с Авой. То, как она просто ушла сразу после секса.

Тогда мы впервые по-настоящему соблюли правила нашего соглашения. До этого наши встречи всегда заканчивались разговорами. Я думал, что этому обрадуюсь, но сейчас мне хотелось одного – затащить ее обратно в свою комнату и целовать, пока не утихнет боль.

Я стараюсь сдерживать обещания, но клятва вернуть наши отношения исключительно к сексу погибла быстрее летящего на свет лампы мотылька.

Бриджит прошла между скамейками, и я на мгновение потерял Джулс из виду. Появившись вновь, Джулс уже отвела взгляд. Теперь она упорно смотрела на архиепископа – похоже, твердо решив больше на меня не смотреть.

Я сжал пальцами скамью.

Мы находились в одном помещении, но я по-прежнему так по ней скучал, что от прерванного зрительного контакта грудь пронзила глубокая боль. Что, черт подери, это значит?

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Ладони вспотели еще сильнее.

Это невозможно, потому что… Я не мог…

В голове с бешеной скоростью пронеслись последние два месяца. Все, от Вермонта до прошлой ночи, слилось в один беспорядочный поток, пока легкие не пронзило холодное осознание.

Твою мать.

К тому времени, как закончилась церемония и начался прием, я превратился в клубок эмоций и нервов, и наконец все лопнуло, когда я увидел, как Джулс любезничает у танцпола с Ашером Донованом.

Я пытался поговорить с ней несколько раз с тех пор, как мы покинули собор, но она постоянно была занята какими-то обязанностями подружки невесты.

И теперь, наконец-то освободившись, она флиртовала с чертовым Ашером Донованом?

Ну уж нет.

Я бросился к ним, чуть не сбив с ног премьер-министра Дании. Сердце отбивало собственный ритм с каждым шагом.

Мое. Мое. Мое.

Ашер был одним из моих спортивных кумиров, но мне хотелось выколоть ему глаза за подобные взгляды в ее сторону. Как будто она могла принадлежать ему – хотя на самом деле явно и безвозвратно принадлежала мне.

Ашер заметил мое приближение, и его брови взлетели вверх.

– Извините. – Я выдавил натянутую улыбку. – Мне нужно поговорить с Джулс.

Плечи Джулс заметно напряглись. Вместо того чтобы смотреть на меня, она не сводила взгляда с другого мужчины.

У меня закипела кровь.

Раньше я никогда не ревновал женщин и ненавидел это чувство сейчас. Словно я поезд, мчащийся к обрыву, – утративший контроль и готовый разбиться.

– Конечно. – В зеленых глазах Ашера сверкнуло веселье. – Джулс, было приятно познакомиться.

– Взаимно. – Она улыбнулась ему, и пожар в моей крови разгорелся еще сильнее. – Давай встретимся, когда ты будешь в Вашингтоне. У тебя есть мой номер.

Встретимся? Номер? Какого черта?

– С удовольствием. – Ашер поцеловал ее в щеку. В груди взорвалась горячая, уродливая ревность. Мне хотелось оторвать его от нее и ударить кулаком в дурацкое, смазливое личико. – Увидимся.

Джулс дождалась, когда он окажется вне зоны слышимости и повернулась ко мне.

– Да?

– Что, черт подери, это было?

Я попытался, но не смог сдержать собственнического рычания.

– О чем ты?

Я сжал зубы от ее холодного, безразличного тона.

– О нем. – Я кивнул в сторону звезды футбола. – Об Ашере. Какого черта у него есть твой номер?

– Потому что я его сказала. – Джулс подняла брови. – Ты так грубо прервал нас из-за этого? Вообще-то мы разговаривали, и если тебе нечего сказать по существу, я бы хотела продолжить.

У меня возникло искушение закинуть ее к себе на колени и отшлепать за наглый тон, но нам требовалось обсудить кое-что поважнее Ашера. С ним разберемся позже.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

Я глянул на наших друзей, но они были слишком увлечены танцами.

– Я занята, Джош. Нужно выполнять обязанности подружки невесты.

– Они выполнены.

Бриджит и Рис уже станцевали первый танец и разрезали торт, а все гости веселились на танцполе, пили или сплетничали по углам.

Мировые лидеры: точно такие же, как мы.

– О, разумеется. – Джулс приложила ладонь к груди. – Можно положиться на твой огромный опыт в качестве подружки невесты. Уж ты-то точно знаешь, в чем задача.

Я сжал кулаки. Мы вернулись к прежнему стилю общения. В обычной ситуации я бы обрадовался этому, как признаку нормальности, но сейчас только чертовски разозлился.

– Через пять минут у выхода, Рыжая, или я положу тебя к себе на колени и отшлепаю прямо здесь, на глазах у чертовых королей, королев и президентов, – прорычал я.

Щеки Джулс покрылись темно-розовым румянцем.

– Не указывай мне.

– Тогда не провоцируй меня.

Я развернулся на пятках и вышел из зала.

Видимо, Джулс почувствовала всю серьезность моей угрозы, потому появилась ровно через пять минут, сжав губы в упрямую линию.

Мы шли по коридору, пока не отыскали незапертую гостиную. Я запер за нами дверь, а потом… тишина.

Мы смотрели друг на друга, и воздух наполнился старыми обидами и невысказанными словами.

Ты всегда считал, что я недостаточно хороша.

Я слышала, что ты сказал. Аве.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Мое раздражение из-за ее разговора с Ашером постепенно улетучилось, сменившись чувством вины и стыда. Я не знал, что Джулс меня услышит, но все равно чувствовал себя ублюдком из-за сказанных слов.

– О чем ты хочешь поговорить? – резко спросила Джулс.

– Я хочу… – Я замялся, пытаясь подобрать слова. – Извиниться.

Некогда извиняться перед Джулс Эмброуз было столь же мучительно, как отрезать себе язык. Теперь слова выходили с относительной легкостью.

Я понял, почему обиделась Джулс. Она права. Я засранец.

Мне следовало извиниться еще тем вечером, но меня так ошеломила новая информация, что не смог придумать подходящего ответа. Не только на историю с Авой, но и на последующие вопросы.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Все.

Вот что я должен был ответить, но оказался слишком слеп, чтобы это увидеть, и слишком труслив, чтобы сказать.

Наше соглашение началось с секса, но оно никогда не касалось исключительно секса. Даже когда я считал, что ненавижу ее, мое отношение уже менялось. Каждая улыбка, каждый смешок, каждый разговор разрушали образ, созданный в воображении, и наконец осталась та, кого я не знал, но не мог отпустить.

– Ты уже извинился, – сказала она.

– Нет, еще нет. – Я сделал к ней еще один шаг. – Прости, что просил Аву перестать с тобой дружить. Я облажался.

Джулс отвела взгляд:

– Все в порядке.

– Нет. Хоть я и не хотел, чтобы ты это услышала, ты услышала. Я причинил тебе боль, и мне ужасно жаль.

Она покачала головой. По ее щеке скатилась слеза, сверкая серебром в лунном свете, и у меня в груди что-то надломилось.

– Раньше ты никогда бы не извинился.

– Раньше я был придурком.

– Кто сказал, что это изменилось?

Мои губы тронула легкая улыбка, но она исчезла, когда Джулс заговорила опять:

– Что мы делаем, Джош? Это должен быть просто секс.

Я постоянно твердил себе то же самое. Но чертовски устал притворяться, будто наша договоренность не переросла в нечто за пределами любых правил. А осознание, что, по мнению Джулс, я использую ее только для секса – пусть и с ее согласия, – скручивало сердце в тугой узел.

Я ничего не имел против секса без обязательств. Черт, да я занимался им постоянно. Но с Джулс это казалось неправильным, словно сшитый на заказ костюм, не подошедший по размеру.

– Рыжая, зачастую вещи не являются тем, чем должны быть.

Вот оно. Признание, тонко замаскированное под двусмысленность.

Оно повисло в воздухе, и стало так тихо, что я слышал учащенное дыхание Джулс и тиканье напольных часов в углу.

Тик. Тик. Тик.

Я не знал, когда перестал ненавидеть Джулс и начал ее желать. Но знал одно: это случилось, и ничего уже не изменить.

– Возможно, нам не следует.

Я замер.

– О чем ты? – уточнил я, скрывая за спокойным голосом бушующую в крови бурю.

Джулс подняла подбородок, но я уловил в ее голосе легкую дрожь.

– Мы должны встречаться с другими людьми. Наше соглашение не эксклюзивно. Пришло время воспользоваться этим пунктом.

В груди поднял голову и зарычал темный, уродливый зверь.

– Черта с два.

С кем, черт подери, она собралась встречаться? С Ашером Донованом? Ублюдок – известный бабник, и даже не живет в Вашингтоне.

– Таковы правила, – напомнила Джулс.

– Правила меняются.

– Нет. – Она отодвинулась, и в ее взгляде мелькнула паника. – Не в нашем случае.

– Раньше тебя никогда не смущало нарушение правил.

Я двигался к ней; она отступала назад. Простой, непрерывный танец, который закончился, когда она прижалась спиной к стене и ее губы оказались в сантиметре от моих.

– Чего ты так боишься, Рыжая? – Мое дыхание скользило по ее коже.

– Я ничего не боюсь.

– Чушь.

– Все должно было быть просто.

– Не получилось.

В ней никогда не было ничего простого. Джулс была самой сложной и очаровательной девушкой, что я встречал.

Она закрыла глаза.

– Чего ты хочешь? – спросила она смиренно.

По ее щеке скатилась еще одна слеза. Я вытер ее большим пальцем, чувствуя, как внутри бушует яростная потребность ее защищать.

Я не знал, чего от нее хочу, но знал, что хочу ее. Знал, что она преследует мои мысли и вторгается в сны, став единственной, кого я желаю видеть. И знал – именно рядом с ней я чувствую себя по-настоящему живым.

– Я хочу тебя. – Мне не требовалось приукрашивать правду и подбирать цветистые выражения; заявление было достаточно мощным само по себе. – Мы не встречаемся с другими людьми, Рыжая. Мне плевать на изначальные условия нашего соглашения. Знаешь почему?

Она тяжело сглотнула:

– Почему?

Я опустил голову и погладил ее по волосам, притягивая еще ближе.

– Потому что ты моя, – сказал я ей прямо в губы. – Только позволь другому мужчине к себе прикоснуться, и узнаешь: я могу лишить человека жизни так же легко, как спасти.