Глава 33 · Джулс

Только позволь другому мужчине к себе прикоснуться, и узнаешь: я могу лишить человека жизни так же легко, как спасти.

Слова Джоша крутились в голове, словно одновременно красивая и пугающая испорченная пластинка. Прошло четыре дня, а я так и не нашла кнопку «пауза».

Даже сейчас, стуча по клавиатуре в клинике, я ощущала на коже шепот Джоша.

На этом наш разговор закончился. Мы вернулись на свадьбу, сердце бешено колотилось в груди, в венах бурлила кровь. Будто он хотел запечатлеть свои слова в моей памяти, и ему это удалось.

Чего ты так боишься, Рыжая?

Всего.

Я всегда была девушкой, которая хорошо проводит время, предпочитает случайные связи и отталкивает парней, пока они не подошли слишком близко. Боясь, что если они присмотрятся слишком внимательно, то увидят настоящую меня, а настоящей меня окажется недостаточно.

Как оказалось недостаточно маме и Максу. И иногда оказывалось недостаточно даже мне.

Но Джош видел во мне худшее, предполагал худшее и все равно хотел остаться. Пробуждая опаснейшую из эмоций: надежду.

Видел почти все худшее, прошептал в голове насмешливый голос.

Он не знал о моем прошлом и о поступках, совершенных ради денег. И никогда не узнает.

– Джулс.

Я испуганно подскочила, но потом расслабилась.

– Привет, Барбс.

Барбс прислонилась к моему столу и постучала по экрану компьютера.

– Пора идти, милая. Мы закрываемся.

Я огляделась и с изумлением увидела, что офис фактически опустел. Я даже не заметила, как ушли остальные.

– Верно. – Я провела рукой по лицу. Господи, я сама не своя. – Сейчас, только все закрою.

– Не торопись. – Она пристально на меня посмотрела. – Странно, что Джош не явился сегодня отпраздновать дело Бауэра. У него выходной.

Мы успешно стерли судимость Теренса Бауэра и узнали утром, что он устроился на работу – это позволит семье продержаться, пока выздоравливает его жена. Это была большая победа, но особого восторга я не испытала, хотя работала над делом с самого начала.

Меня слишком беспокоили события собственной жизни, чтобы радоваться чужой.

Но внутри все затрепетало при звуке имени Джоша.

– Да, странно. Спросите у него.

Я сохранила документ, над которым работала, и вышла из системы.

– Хм. Я думала, ты знаешь, ведь вы друзья и все такое. – В глазах Барбс сверкнуло озорство. – Из вас получилась бы великолепная пара.

– Серьезно? – У меня покраснели щеки, но я говорила ровно. – Ну, львиная доля великолепия легла бы на меня.

Она расхохоталась:

– Видишь, ты – то, что нужно этому мальчику. Он слишком избалован обожанием. Все женщины пытаются ему угодить, с восторгом воспринимая любые его слова и поступки. – Она покачала головой. – Ему нужна та, кто будет держать его в напряжении. Жаль, тебе это неинтересно… верно?

Она наклонилась вперед, и я наконец поняла, почему персонал клиники называл ее местной свахой.

– Хорошего вечера, Барбс, – многозначительно сказала я, заслужив еще один смешок.

– Хорошего вечера, дорогая. Поговорим позже. – Она подмигнула и вернулась к своему столу.

Я собрала вещи. Действительно странно, что Джош не пришел, но возможно, он отдыхает. Он работал сверхурочно, чтобы наверстать упущенное в Эльдорре. Мы не виделись с тех пор, как вернулись в Вашингтон, и я не решалась ему написать.

После такого расставания казалось неправильным продолжать общение иначе, кроме как лицом к лицу.

Плюс я так и не придумала, как ответить на его завуалированную просьбу изменить нашу договоренность.

Зазвонил телефон, вырвав меня из хаотичного потока мыслей.

Я настолько задумалась, что ответила, не глядя на номер звонящего:

– Алло?

– Могу я поговорить с Джулс Миллер, пожалуйста? – спросил незнакомый женский голос.

Я застыла, услышав свою старую фамилию. Возникло искушение сказать, что это ошибка, но любопытство взяло верх над чувством самосохранения.

– Это я. – Я крепче прижала телефон к уху.

– Мисс Миллер, я звоню из больницы Уиттлсбурга. По поводу Аделины Миллер. – Ее голос смягчился. – Боюсь, у меня печальные новости.

Внутри все сжалось. Нет.

Я сразу поняла, что она собирается сказать.

– С прискорбием сообщаю, что миссис Миллер умерла сегодня днем…

Я едва расслышала сквозь гул в ушах остальные слова.

Аделина Миллер.

Моя мама.

Моя мама умерла.