Глава 37 · Джош

На следующий день я отправился с Джулс на похороны ее матери. Помимо священника и сотрудников похоронного бюро на церемонии присутствовали только мы, и она прошла очень скромно.

– Хотите что-нибудь сказать, прежде чем мы отправим Аделину на покой? – спросил священник, прочитав молитву.

Джулс покачала головой.

– Нет, – прошептала она. – Я не хочу ничего говорить.

Я потянулся и успокаивающе пожал ее руку, стремясь оказать хоть какую-то поддержку. Джулс не взглянула на меня, но слегка сжала в ответ пальцы.

Священник кивнул, гроб опустили в землю, и все закончилось.

Рассказы Джулс не пробуждали симпатии, но у меня все равно сжалось сердце, когда я смотрел на могилу Аделины.

Десятки прожитых лет, и в итоге в последний путь ее провожали только дочь и незнакомец. Целая жизнь, наполненная мечтами, страхами, достижениями и сожалениями, стерта одной-единственной ужасной аварией.

Чертовски удручающая ситуация.

Я позволил себе ненадолго погрузиться в меланхолию, но потом прогнал ее прочь и нежно положил руку на локоть Джулс. Священник и сотрудники бюро уже ушли, но она не двигалась с места.

– Нам пора. Скоро вылет.

Сегодня был только один вечерний рейс из Колумбуса в Вашингтон, и мы летели вместе по умолчанию.

– Верно. – Джулс глубоко вздохнула и медленно выдохнула. – Спасибо, что был рядом, – сказала она, пока мы шли к выходу. – Ты был не обязан…

– Нет, но я хотел. – Мои губы растянулись в полуулыбке. – Кто знает, в какие неприятности ты угодишь, если оставить тебя одну?

– Бесконечное множество вариантов, – серьезно сказала она. – Точно не хочешь совершить перед отъездом экскурсию в полицейский участок Уиттлсбурга?

– Уверен, там крайне увлекательно, но воздержусь. – Я оглядел Джулс, пытаясь понять, что у нее на уме. – Как ты?

– На удивление нормально. – Джулс заправила за ухо прядь волос. – Думаю, шок прошел, и теперь я просто… наверное, смирилась. Мне никогда не удастся попрощаться с мамой или загладить вину. – Она помедлила. – Знаю, скоро вылет, но мы можем кое-куда зайти? Я быстро.

– Да, конечно.

Время поджимало, но я не собирался отказывать ей после похорон матери.

Через пятнадцать минут мы подошли к небольшому полуразрушенному домику на окраине города. Он был покрыт облупившейся синей краской. Когда Джулс повернула ручку, дверь оказалась не заперта.

– Мама снимала этот дом перед смертью, – пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд. – Когда я сообщила о ее смерти владельцу, он сказал, я могу зайти и забрать любые личные вещи. Я не собиралась, но…

– Я понимаю.

Последний шанс. Вероятно, Джулс никогда не вернется в Огайо.

Мы зашли в дом. Мебели оказалось немного – диван, телевизор, обеденный стол. Гора грязной посуды в раковине и горшок с умирающими цветами на подоконнике.

Жутковатое ощущение – будто дом терпеливо ждал хозяйку, которая никогда не вернется.

Я последовал за Джулс в спальню и остановился в дверях, а она подошла к фотографиям в рамках, стоящим на комоде. На них была красивая женщина с рыжими волосами – очевидно, ее мама. На одной она красовалась в нарядном платье на модной вечеринке; на другой ее короновали как Мисс Уиттлсбург, судя по ленте на груди.

Больше на снимках не было никого, включая Джулс.

– Я думала, у нее есть хоть одна моя фотография, – пробормотала Джулс, проведя рукой по снимку с конкурса красоты. – Все эти годы… – Она покачала головой и невесело рассмеялась. – Глупо с моей стороны. Я продолжала надеяться, но Аделину никогда не волновал никто, кроме нее.

В груди разгорелась боль – тяжело было видеть, как умирает надежда.

– Мне жаль, Рыжая.

– Не стоит. – Джулс опустила руку и повернулась ко мне: – Можем идти. Нужно успеть на рейс, и я получила, что хотела.

– Что именно?

– Завершенность.

Завершенность.

Слово эхом звучало в голове во время поездки в аэропорт.

Возможно, мне требовалась от Майкла именно завершенность. Я избегал контактов два года, считая это решением проблемы. Но мысли о нем продолжали разрастаться, как раковая опухоль. Медленно и незаметно лишая меня жизни, пока я не превратился в оболочку самого себя.

Монстры в нашем воображении зачастую страшнее, чем в реальности.

Внезапное ослепительное озарение пронзило меня, словно лезвие.

– Ты в порядке? – спросила Джулс, когда мы прошли досмотры. Уиттлсбург находился так близко к Колумбусу, что мы добрались до аэропорта меньше чем за час. – Выглядишь растерянным.

– Ага, – сказал я, по-прежнему вдохновленный своим открытием. Настолько чертовски очевидно – я чувствовал себя идиотом, потому что не подумал об этом раньше, но мы всегда слепы, когда дело касается нашей собственной жизни.

Я не хотел встречаться с Майклом, но это как содрать пластырь. Потом я наконец смогу двигаться дальше. Я был уверен.

Завершенность.

Ответ всегда таился именно в ней.

– Мы провели вместе целых два дня и не убили друг друга, – сказала Джулс, подняв бровь, когда мы купили в закусочной сэндвичи и чипсы и уселись за столик на фуд-корте. До рейса оставалось семьдесят пять минут, и нужно было убить время. – Прогресс.

– Полтора дня максимум. – Я улыбнулся, приветствуя переход к более легким темам после тяжелого утра. Во взгляде Джулс таилась печаль, но похоже, она была полна решимости оставить прошлое позади. – И у нас еще есть время.

– Это обнадеживает. – Она откусила кусочек сэндвича, прожевала и проглотила, прежде чем нерешительно добавить: – Я думала над твоими словами на свадьбе у Бриджит…

Мой пульс ускорился.

– Да?

– Возможно, ты прав. – Она не смотрела на меня, но по ее щекам разлился румянец. – Что вещи часто не являются тем, чем должны быть.

В груди запылало тепло, заполняя образовавшиеся за годы трещины.

– Я всегда прав. – Только так у меня получилось подавить ухмылку.

Я никогда не искал эксклюзивных отношений. Они сопровождались лишними ожиданиями, и честно говоря, никто не нравился мне настолько, чтобы хотелось выйти за рамки трех свиданий.

Вызывали желание – да. Нравились? Нет.

Но с Джулс… черт, я даже не знал, как это случилось. Она нравилась мне, даже когда бесила, что происходило половину времени. Наши споры волновали меня сильнее бесед с любыми другими людьми, а когда мы просто говорили, она была единственной, кто меня по-настоящему понимал. Единственной, кто видел меня за масками доктора, плейбоя и адреналинового наркомана, которые я носил, чтобы скрыть свои многочисленные несовершенства.

Я сглотнул, пытаясь прогнать странный ком в горле, а Джулс закатила глаза и улыбнулась:

– Скромный, как всегда.

– Тоже верно.

Улыбка Джулс стала шире, и наши взгляды на мгновение задержались, прежде чем она снова стала серьезной.

– И что теперь делать?

Хороший вопрос. У меня не было опыта в отношениях, но…

– Вероятно, нам стоит пойти на свидание. – Я расхохотался, когда ее глаза округлились. – Не нужно так удивляться. Просто свидание, Рыжая. Не предложение руки и сердца.

– Ясное дело, – фыркнула она, хотя волнение в глазах осталось. – Мне уже приходилось бывать на свиданиях.

Моя улыбка исчезла.

Разумеется, Джулс ходила на свидания. Но мне совершенно не хотелось об этом думать.

Внутри запылало чувство собственничества, и мне потребовалась колоссальная сила воли, чтобы не выпытать имя, номер телефона и адрес каждого парня, который когда-либо к ней прикасался.

– Не со мной. – Я вытер капельку соуса с уголка ее рта. Мой большой палец задержался на ее нижней губе, и я почувствовал темное удовлетворение, когда у нее перехватило дыхание. – Когда я поведу тебя на свидание, оно окажется лучшим в твоей жизни.

– Твое эго воистину безгранично.

Ее учащенное дыхание свело оскорбление на нет.

Я наклонился вперед и заменил большой палец губами.

– Давай поспорим, Рыжая. – Мои губы коснулись ее губ – не поцелуй, но обещание. – Держу пари – после нашего свидания ты не сможешь даже думать о других мужчинах.

Последняя часть прозвучала как утробное рычание.

Джулс громко сглотнула:

– Ты задаешь очень высокую планку, Чен.

Моя улыбка вернулась.

– Не волнуйся. Я всегда оправдываю ожидания.