Глава 3

Ближе к обеду спокойно оделась, вышла…

Пока добиралась домой, опять размышляла о том, что случилось — но уже трезво и спокойно.

Что сделала глупость — это понятно, «уронила себя», «потеряла лицо», испачкалась… я это чувствовала так. Будто испортила что-то в себе безвозвратно, но, на удивление — не смертельно. И страдать, рефлексировать по этому поводу нельзя — не время. Тут другое… поставила ли я этим последнюю точку? Оставался ли до этого шанс сохранить нас с Вадимом? Но все дело в том, что не было у меня такой цели. Наоборот — я отчаянно рубила концы, потому что родным, теплым, близким отношениям однозначно пришел конец — нет больше доверия! Все остальное… всю кучу больных эмоций, что кипели сейчас внутри, я как-нибудь переживу.

Кто-то из великих писал, что отношения между двумя похожи на лист бумаги. Мы пишем на нем, зачеркиваем, рисуем. А утраченное доверие — это, как полностью смятый лист. Расправить его можно, но следы останутся обязательно.

Я ждала бы очередного его похода налево и обязательно дождалась бы. Сама подтолкнула бы, вынося ему и себе мозг подозрительностью, ревностью, непроходящей обидой, которая никуда не делась бы — с памятью у меня все в порядке. А сама смогла бы повторить? Скорее — нет, чем да… тут другое.

Считается, что женская измена намного страшнее, потому что в ней предают не только телом — это обязательно влюбленность и душевные отношения. Но мой случай говорит за то, что нет в жизни правил, зато имеют место дурные порывы и просто дурь… думать о прошлой ночи не хотелось, хотелось ее забыть. Сейчас главным было — сохранить тот решительный настрой, слишком дорого я за него заплатила — ощущение внутренней испачканности не проходило. Ну, со своими тараканами я как-нибудь справлюсь. Как быть с остальным?

Вадим — юрист и работает в частной адвокатской конторе. И вот именно сейчас ничего хорошего для меня в этом не было. Я не представляла себе, как он относится ко мне сейчас и как поведет себя, когда дело дойдет до развода, но знала — при желании он просто согнет меня в бараний рог. Именно поэтому сейчас нельзя было теряться в сожалениях и метаниях. Только деловой подход, только так! Вадим станет действовать. Я тоже должна… это и поможет забыться и забыть. К чертям все это!

Пришло в голову — хорошо, что эти мои мысленные обороты (я уж не говорю про наш разговор с Вадимом) не слышала свекровь. Там интеллигентная семья, а я «не пойми кто — хабалка, похоже?» и «бухгалтер что — после техникума?», да еще и «на ловлю» приехала из глубинки. Угораздило же меня тогда! Прорывалось вначале это поселковое «здрасьте» и тому подобное, особенно когда я привыкла к людям и уже считала их достаточно близкими.

Этот разговор я услышала случайно. Вадим тогда прервал мать… вежливо осадил, сказав, что не стоит программировать его на развод, потому что он сделал свой выбор и их дело — принимать его или нет. Нет — значит он станет навещать их сам, но потом же пойдут внуки…?

Я улыбалась потом свекрови… лицемерила? Может быть. Легко испортить отношения раз и навсегда… Но Вадим встал на мою сторону, а ее слова выеденного яйца не стоили, чтобы еще и его расстраивать своими обидами. Да и виделась я с его родителями не так часто и ничего подобного больше не слышала — в лицо она не предъявляла. И Янку потом полюбила — у дочки глаза и характер Вадима… сильный доминантный ген, раз мои карие подменил своими зелеными. Но этот холодок, которым тянуло от его матери на меня… он ощущался всегда.

Наверное, все-таки те ее слова задели меня сильнее, чем тогда показалось. Никогда больше я не чувствовала себя у свекров «дома» и постоянно контролировала при них свою речь и поступки. И даже для себя… «соответствовать» старалась, как только могла. Много чего… например, уметь на должном уровне поддерживать разговор в компании, в которую ввел меня Вадим. Само собой, если только речь шла не об их работе — человеком начитанным считать себя я могла, но в юридических тонкостях не разбиралась — это понятно. Вначале тянулась, старалась и у меня получилось, потому что мои отношения и с Бобровыми, и с Томилиными уже долгое время оставались добрыми и раньше мне казалось — даже теплыми.

В семье? Наверное, как и все молодые жены — готовила, держала квартиру в чистоте, слушала и слышала мужа. Что-то не получалось, а чем-то я даже гордилась… Вадим благодарил и не упрекал нечаянными ляпами. Мне даже казалось, что в нас повторяется история самой любящей семейной пары на свете — моих родителей. Все было так похоже — внимательное и бережное отношение друг к другу, ласковые прозвища… Потом родилась Янка. Все пять лет я была уверена, что любима.

Почему все пошло наперекосяк? Все-таки права была свекровь, а я все делала не то и не так? Но, «не так» сделать очень трудно, когда у тебя куча времени — я все еще сидела в отпуске до трех лет. Брала, правда, разовую, но хорошо оплачиваемую работу на дом — себе «на шпильки». Просто чтобы не потерять квалификацию и чтобы не забыли на работе. И в этот раз помогала готовить документы к инициативному аудиту. И не важно, сколько лет ты проучился — необходимые навыки все равно приобретаешь на рабочем месте. Меня, кажется, ценили, во всяком случае — не забывали. Позвонили, попросили… Отказать не смогла, поэтому и на море опоздала. Но работала я именно потому, что могла себе это позволить — время было. Не раз слышала на детской площадке, как мамочки жаловались на гиперактивность нынешних детей, а я только согласно кивала — не хвастаться же дочкой?

Яна не гиперактивна, она нормальный, живой ребенок. А еще она очень… продуманная. Именно поэтому за ней нужен основательный присмотр — спокойно и деловито она творит то, чего ей хочется, что считает нужным делать. И в ее действиях есть своя малышовая логика. Я научилась понимать ее, потому что постоянно рядом, а Вадим — пока нет. Именно поэтому я боялась за них, именно поэтому перед отъездом завалила его инструктажами.

Войдя в квартиру, первым делом жадно выхлебала пару стаканов минералки, потом позвонила и отменила электронный билет. После этого яростно старалась найти себе занятие, чтобы отвлечься, забыться… Мне нельзя туда. Хоть как-то повоевать за свои интересы я смогу только здесь, на своей пока еще территории. Там я никого и ничего не знаю. И да — я опасаюсь этого Вадима, я не знаю на что он способен сейчас. А он если и не напуган — в это трудно поверить, то точно дезориентирован моими воплями. И повышенное внимание Яське обеспечено. Значит, она в безопасности.

Душа просила каплю бальзама, ей требовалось полечиться, и я набрала маме:

— Мам…

— Ксюшка! Приве-ет. Я сама тебе смартфон вышлю, честное слово. Это же так просто — щелк! И сто фоток Яськиных… или видео.

— Ладно, куплю я смартфон, — ухватилась я за возможность оттянуть серьезный разговор, — кажется «Хонор» хвалят… Китай. Вадим против смартфонов, никто из его друзей не пользуется. Все серьезные люди имеют при себе только безопасные кнопочники. Исключительно для связи.

— А ты у нас серьезная, — весело хмыкнула мама, а у меня сердце трепыхнулось и потянулось так… потянулось-потянулось к ней. Защекотало в носу, запершило в горле…

— Мам, я вечером звякну, ладно? И Яську сброшу с фотика на твою почту. У меня опять целая пачка — мы катались в парке на великах. Придется чистить?

— Не вздумай! Удаляй только дубли. Ладно, вечером поговорим со вкусом, чтобы не мешал никто. Целую?

— Целую…

Полегчало… я даже задвигалась веселее. Разобрала чемодан. Посмотрела телефон — много пропущенных звонков, непрочитанных сообщений — тоже. Длинные не читала, мельком просмотрела короткие — о Янке ничего такого… значит, она в порядке.

Вникать в остальное не стала — там просто слова. И сорвалась на этой мысли — так горестно… горько опять стало! Зачем врать? Чтобы сохранить лицо при плохой игре? Держал бы свою шлюху подальше от телефона… ночью… в своем номере.

Всплакнув, задумалась и нашла в интернете адрес вендиспансера. Повезло записаться на прием через сорок минут, почти в конце их рабочего дня — в случайно образовавшееся окно. Решила сдать анализ на инфекции, мало ли? Насколько я помнила, защита была, но ведь явно существует еще что-то, что передается не только через контакт «там». А у меня ребенок. Раньше бы подумать об этом — головой. Дура…

Выйдя от врача, доехала до ЗАГСа и узнала все о разводе — заявление, документы, сроки… Смертельно хотелось назад, туда, где все у нас с Вадимом хорошо.

По дороге заскочила на работу поинтересоваться — как там и что? Нанятый аудитор с сегодняшнего дня уже работал, моя помощь больше не была нужна. Назавтра оплата должна была капнуть на зарплатную карту. Рабочий день заканчивался и, немного подождав, я вышла вместе со всеми, а до дома решила дойти пешком. Ноги сами понесли через парк — по почти пустым дорожкам, мимо зацветающих лип… Пожалела, что в юбке, а не штанах — велопрокат работал до семи и я могла бы еще часок погонять. Без Яськи можно бы быстро… И привычный белый велик с детским сиденьем возле руля стоял в ряду других, незаслуженно невостребованных этим вечером. Жаль… не погода, а песня.

Совсем вечером перезвонила маме.

— Ну, снова привет, Ксюшка… а почему замолчала? Случилось что? Ксюша?!

— Пока нет… нет. Все решаемо. Мам, рано еще говорить, наверное…

— Просто скажи — что у тебя не так?

Говорить не хотелось. Даже маме… особенно маме. Сразу вспомнились ее слова, еще те — после того, как она первый раз увидела нас вместе. «Красивый муж — чужой муж… слышала такое? Уверена, что удержишь?» Ее слова тогда показались мне дико обидными — тоже будто не урод. Не ах… но точно не урод и потом — любят не за внешность. Красивых девушек полно, но Вадим со мной, а не с ними, так что…

— Вадим загулял, мам, а я изменила в ответ… с первым встречным, — еле выдавила я из себя.

— Лихо… — тихо и потерянно отозвалась мама.

— Не знаю — как…

— Ты только не вздумай душевно самоубиваться! И… как там — заискрило? Господи! О чем я?

— Да. О чем ты, мам? — удивилась я, — я имени его не знаю.

— Ладно… ну и ладно — выплеснула и выплеснула. Не казни только себя, не самоедствуй. Что еще?

— Узнала про развод. Ситуация так себе… Вадим любит Янку, а он юрист… боюсь, что… в общем, мне нужно свое жилье. Дальнегорская квартира есть, конечно, но возвращаться туда… Это в крайнем случае. И я ухватилась за одну мысль… скажи, это нормально попросить у вас в долг на первый взнос? У вас есть вообще такая возможность? И как там смотрят на это? Я про недорогую квартиру… и деньги постепенно отдам. А может ничего и не нужно будет, просто хочу знать, на что могу рассчитывать.

— Спросила-таки, поинтересовалась, — вздохнула мама, — поговорить бы нам с тобой, Ксюш. Сесть и по-женски… А я же переживала последнее время. Та-ак… Не представляю себе… прибила ты меня… буквально, — чуть дрогнул ее голос, — ладно, держись за Янку, прорвемся. Дай подумать… посоветуюсь с мужем. Все решим, не переживай.

— И ты не переживай, — улыбалась я, будто она могла видеть это, — тысячи народа разводятся и ничего — живы. И я живу… нормально. Дам потом объявление: “говорю мало, готовлю вкусно, голова не болит”. Нормально, мам — хожу, говорю… Просто не всем везет. Тебе повезло с папой… очень.

— И с Джаухаром тоже, Ксюша, — спокойно ответила она, — я помню твой шок… нам давно нужно поговорить, но не по телефону же? Я думаю — скоро увидимся, так?

— Это хорошо бы…