Глава 24

Кирилл

Я вел довольную и сытую жену в душ, не утруждая себя поисками одежды, ибо нафиг она нам сейчас нужна.

Я вспомнил значение слова «счастье» и настоящее удовлетворение от секса. Моральное. Когда кажется, что не только тела сплетаются в экстазе, но и души.

Я давно забыл, что это такое. Каждый секс с кем-то, кто не Саша, заканчивался одинаково: я уходил домой с зияющей пустотой в душе. Физически я кончал, конечно, да и девушки выглядели довольными, но всегда было ощущение пустоты, недосказанности.

А сегодня познал дзен, посетил Шамбалу и, наконец, поймал душевное спокойствие.

И это было странно и как будто ново. Когда ты настолько привыкаешь жить в вечной тревоге и пустоте, что перестаешь обращать на это внимание. Они становятся нормой жизни, мозг и душа приспосабливаются, адаптируясь под обстоятельства.

И понимаешь ты, что жил не так, только в момент, когда все налаживается. Ты успокаиваешься и вспоминаешь, что такое настоящее счастье.

Все было так хорошо, словно не с нами. Улыбающаяся Сашка, довольная, с замутненным взглядом и припухшими от моих поцелуев губами сама льнула ко мне, требуя, чтобы я был рядом. Словно ей нужно было физическое подтверждение того, что это не сон и «мы» реальны.

Обалденное утро, классный секс вместо завтрака, а на десерт…

У Сани зазвонил телефон. Она нашла в прихожей крохотную белую сумочку, достала аппарат и посмотрела на меня.

Конечно, как мы без матушки-то, не прожить нам без ее ценного мнения ни дня.

Наверное, хочет поинтересоваться, все ли у нас нормально, как мы добрались, когда внуки появятся. И, видимо, о моем здоровье печется, — не сломал ли я часом шею ей на радость.

Александра растерялась, а вот я нет. Взял телефон из ее рук, ответил на вызов и насмешливо пропел:

— Але-у.

Мне показалось, что из трубки просочилась струйка пара, явно выпущенная из ноздрей любимой тещи.

— Где моя дочь? — рявкнула Аллочка Фюрер.

— Готовится к продолжению брачной ночи, — любезно сообщил я и широко улыбнулся Саше, которая мимикой намекала, что я хам.

— Душ настрой, — велел я жене, — Александра!

— Кир… — робко начала моя жена.

— Давай, давай, — я подтолкнул Сашу к ванной комнате и плотнее прикрыл за ней дверь, желая поговорить с тещей один на один.

Ушел в кухню, запер дверь и приготовился к увлекательному диалогу.

— Снова ты? — вздохнула теща.

— Всегда я, — согласился я, — а вы там как?

— Ты думаешь, что я спущу тебе этот поступок, мальчик?

— Аллочка Гитлеровна, смиритесь, Саша — моя жена, и второй раз фокус с подкупом у вас не пройдет. Да, я знаю о взятке.

— Срок давности давно закончился, — ядовито напомнила теща. — Как ты получил диплом, если элементарного не знаешь?

— Зато срок моей памяти все еще жив, — любезно напомнил я, игнорируя ее ехидную реплику. — Предлагаю перемирие, или во мне проснется память предков, Аллочка Гитлеровна, и я дойду до Берлина вместе с вами. В сопровождающие возьму двух веселых ОМОНовцев. Они вам вчера очень понравились, я по глазам видел.

— Ты понимаешь, с кем ты говоришь?

Я мгновенно посерьезнел.

— А вы? Понимаете, с кем говорите? Я оперуполномоченный ФСКН и уже давно не тот сопливый пацан, которому вы могли диктовать свои условия. Не вышло нас разлучить навсегда. Не вышло выдать Сашу замуж за Карасика, а ведь вы очень старались. Смиритесь, вы проиграли. И да, Саше я об этом не скажу, вы ведь так боитесь потерять дочь, верно?

— Мальчишка! Наглый мальчишка!

— Да нет, я уже взрослый самодостаточный мужчина. И поверьте, я никому не позволю испортить настроение своей жене. Даже ее собственной матери. У нас с вами есть два варианта: шаткое молчаливое перемирие во благо Саши, и я держу рот на замке. Или мы с вами продолжаем партизанскую войну за вашу дочь. Я бы выбрал первое: войну со мной при текущей расстановке сил вы не потянете. И, кстати, с совестью я простился в тот день, когда в моей крови нашли допинг. Зато пять лет тренировал фантазию.

— Дай трубку Саше!

— Зачем? Отныне я ее законный супруг.

— Ты пошутил?

— Не-а. Вчера мы с Сашей поженились. И, кстати, все еще принимаем поздравления. Скажите честно: вы рады?

Если бы сопением можно было убивать, я бы уже осыпался пеплом.

Я ждал, пока теща пройдет все стадии принятия от торга до депрессии, не отвлекая ее лишними разговорами.

— Ты ей не пара!

— Почему? Я красивый, Саша очень красивая. По-моему, мы идеальная пара.

— Болтун! Ни на что не способный неудачник. Как ты будешь ее обеспечивать? А детей? Снова заставишь мою дочь батрачить по ночам, пока сам на тренировках прохлаждаешься?

— Внесу встречное предложение, — хмыкнул я. — Могу организовать вам одну тренировку у тренера, чтобы вы поняли значение слова «прохлаждаешься». Роберт Леванович у нас, кстати, знаменитый укротитель тещ. Почти как Карлсон — укрощает, низводит и перевоспитывает.

— Хамишь?

— Рекомендую. А также предлагаю сменить вашего шпиена на нового, он отвратительно собрал обо мне сведения. Тот пацан с пустыми карманами канул в Лету. А моя жена сейчас может вообще не работать и жить так, как ей нравится. К слову, дети тоже.

— Она беременна? — охнула теща.

— Возможно, сегодня забеременела, через месяц будем знать точнее. Так что — перемирие или продолжим?

— Я буду внимательно за тобой наблюдать. И если ты ее обидишь, то, поверь мне, ты останешься не только с пустыми карманами, но и с голым задом.

— По рукам! — согласился я. — А теперь поздравьте дочь с ее вторым, счастливым и последним в жизни бракосочетанием, я из кухни чувствую, что она там нервничает.

— Ты меня услышал.

— Конечно, — иронично протянул я.

Теща не хотела терять реноме в собственных глазах и с трудом, но признала, что я победил. Так зачем продолжать подливать бензин в костер? Она мама Саши, и никуда нам от нее не деться.

— Позови Сашу, — сквозь зубы потребовала Аллочка Гитлеровна.

— Сей момент, — пообещал я, топая в ванную.

Саша сидела на бортике, но я по глазам видел, что пыталась подслушивать. Молча протянул ей телефон и с удовольствием наблюдал, как удивленно вытягивалось ее личико.

— Да, мам. Спасибо, — слегка пришибленно ответила в трубку Саша, — все в порядке. Что? Какая квартира? Мама, ты опять?

— Аллочка Гитлеровна, квартира есть, собственная, три комнаты, кухня и большая лоджия, — прокричал я.

— Мама, послушай меня, — начала Саша.

А потом я воочию, впервые в жизни увидел, как у моей жены падала челюсть и округлялись глаза, пока она слушала, что говорила ей мама.

— Точно? — словно не веря себе, переспросила Саша. — А-а-а-а, ладно. Спасибо. И я тебя. Пока.

Она убрала телефон от уха и перевела взгляд на меня:

— Киря…

— Попрут с полиции, пойду в цирк со смертельно опасным номером — укротитель тещ! — засмеялся я. — Что? Это даже круче, чем заклинатель куриц!

— Как ты это сделал?

— Ловкость рук, никакого мошенничества и пара часов в ФСКН творят чудеса. Саня, я бизнес-план придумал, мы с пацанами озолотимся. Экскурсии для тещ в обезьянник — от сорока минут до четырех часов. Сильно дорого брать не будем, мужики должны друг друга поддерживать, а не обдирать до нитки. Но план — огонь!

— Кирилл, — засмеялась Саша, — я не верю.

— Я буду за ней приглядывать, — пообещал я, — забронирую на всякий случай свободный обезьянник для любимой тещи, посажу туда оркестр, чтобы ей не было скучно.

— Кирилл, она моя мама.

— Так я о ней и забочусь, малая, — подмигнул я, — не каждому там стелят красную дорожку и точно не для каждого арестовывают оркестр! Да шучу я, не бледней. Твоя мама не хотела отдавать тебя за прошлого меня, который был без денег. Переживает, что ты снова будешь работать по ночам.

— И что? — завелась Саша. — Нужно будет — буду работать! Я за тебя замуж выходила, и мне все равно…

Я протянул руку и прижал большой палец к ее губам, заставляя остановиться.

— Мне не все равно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, обеспечена и спокойна. Чтобы работала столько, сколько тебе хочется, а не потому, что нам есть нечего. И чтобы наши дети получали все лучшее. И твоя мама хочет того же. Все, закрыли тему. Ты ванну набрала?

— Нет, — отвела Саша взгляд.

— Подслушивала?

— Пыталась, — буркнула моя жена.

— Захарова, мать твою Гитлеровну, наполни ванну, а я пока доставку еды закажу — есть хочу так, что переночевать негде. У нас медовый месяц или где?

— Медовый.

— Отрубай к хренам телефон, я соскучился…