Глава 9

Кирилл

Александра не шевелилась секунд десять, явно справляясь с собой. Сопела, испепеляя меня взглядом, и наконец взорвалась:

— Я тебе не Шунечка! И что ты здесь делаешь? Следишь за мной? — она задиристо посмотрела на меня, вызывая умиленную улыбку.

— Саня, ты в сани? — изумился я.

— Тебя это волновать не должно! — задрала она носик.

— Шуня, я сам решу, что меня должно волновать, а что нет, — отрезал я.

— Захаров, может, снова в травму съездим? У тебя точно повреждена та часть мозга, которая отвечает за память. Мы развелись! И я не Шуня!!

— Шуня. До сих пор Шуня Захарова, — хищная улыбка появилась на лице сама собой, пока я ловил мельчайшие изменения в ее лице.

Сашка побледнела, схватила ртом воздух, глубоко вдохнула и округлила глаза. Выдохнула и зажмурилась.

— Я… Мне…

— Продолжай, — вкрадчиво потребовал я, делая шаг ближе.

Еще один, и смогу до нее дотронуться…

Глазки Саши испуганно забегали.

— А я… А ты… — пьяно махнула она рукой. — Мне просто не хотелось терять время на бюрократию и менять документы.

— Я так и понял, — согласился я.

— Не волнуйся, скоро я перестану носить твою фамилию, — язвительно прошипела Саша.

Ауч. А вот это было больно!

Любое упоминание о Карасике становилось спусковым крючком, отключающим во мне думающего хомо сапиенса и включая режим ревнивого осла.

— Санечка, — опасно прошептал я, — скажи-ка мне, а какого хрена ты здесь без своего обожаемого жениха? В караоке-баре, где полно голодных мужиков! В платье! Может, жених твой не такой уж и любимый, а? Или тебя не так уж и лелеет, что отпускает одну?

В глазах Саньки что-то промелькнуло. Растерянность? Я не сразу понял, но профессиональная чуйка заставила напрячься.

И то, как Александра до сих пор реагировала на меня, добавляло стране угля, а мне — почву для размышлений.

Я что, угадал?

— Это не твое дело! — взвилась она.

— Ну почему же? Пока ты носишь мою фамилию, это как раз мое дело, Санечка.

— Кирилл… Ты… ты неуравновешенный, ревнивый псих, который не умеет держать себя в руках. И я не одна, а с сестрой, подругой и Виталиком!

— Наличие Виталика, конечно, совершенно меняет дело. Кто такой Виталик? Жених знает?

Кажется, меня понесло. Снова!

— Захаров!.. он, в отличие от тебя, нормальный! И не бьет морды всем, кто мужчина и в радиусе метра от меня!..

— А, тот Виталик, — припомнил я.

— Тот самый! В тот день, — она замахала рукой, вспоминая тот самый проклятый день, когда мы расстались, — ты избил Виталика! И сковородку скоммуниздил!

— Саня, мы перед этим крупно поссорились. Я возвращаюсь домой, а меня на пороге встречает мужик в одних джинсах! И не избил, а ударил. Один раз.

— Я написала тебе сообщение, что к нам Вероника с Виталиком зашли!

— Я его не видел!

— Конечно, ты был слишком занят! Обвиняя меня! Знаешь, что самое обидное, Кирилл? В том, что ты допустил мысль, что я на это способна! Я бы никогда в жизни не смогла тебя подставить… Никогда!

— Но ты уехала! Я просил не уезжать! Просил остаться. Мы бы разобрались…

— Просил? «Уйдешь — я за тобой не побегу». Так ты просил? После того, как ты отправил в нокаут Виталика, украл мою сковородку и наговорил мне столько всего? Обвинил во всех грехах! Я должна была остаться и разбираться?

— Да! Потому что ты моя жена!

— Бывшая! А тогда я была отравительницей и предательницей. Ты не видел, каким взглядом ты на меня смотрел. Словно я… Словно я не человек, а таракан на кухонном столе. И верни сковородку!

— Не верну, — уперся я, — это был раздел совместно нажитого. Мне сковородка, тебе все остальное. И перед Виталиком я извинился.

— Извинился, — закатила глаза Саша.

— Какого хера он был в нашем доме без футболки?! И поперся дверь открывать?

— Такого, что я его кофе облила! А Вероника ушла пятно застирать! И он был ближе всех к двери!

— Ты… Террористка кофейная, — не выдержал я, — если тебе в ручки попал кофе, обязательно кто-то пострадает.

— Я виновата? Опять?

Она пьяно пошатнулась и сузила глаза.

— О, какая ляля, — вмешался кто-то пьяный и с напрочь отключенным чувством самосохранения.

— Иди отсюда, — зло отмахнулся я, не глядя на придурка.

— Ты с кем так разговариваешь? Ты знаешь, кто я такой? Малышка, давай твоего мужика в багажник, а ты с нами поедешь. Обещаю, не пожалеешь.

Я медленно развернулся и вздохнул. Мужик явно перебрал, на ногах стоял с трудом, но спиной чувствовал поддержку еще троих таких же предполагаемых клиентов травматологии, качающихся в метре от нас.

Алкоголь напрочь стер мужикам понятия реальности, зато щедро добавил храбрости и желания с кем-то подраться.

— Вы очень характерно скрипите зубами, — вежливо вмешалась Саня, — у животных это обычно симптом наличия глистов. Вы проглистогонены? Могу посоветовать хороший препарат — одна таблетка на десять килограмм веса. Действует даже на крупный рогатый скот.

— Ты че, матрешка? — набычился придурок, но среагировать никто не успел.

Александра профессионально выбросила руку вперед и отправила мужика в нокаут, вызывая у меня одновременно гордость и желание хорошенько всыпать ей по заднице.

Могла бы меня попросить, не трясла бы сейчас ушибленной ладонью!

— Оторвали Мишке лапу, чтоб девчонок он не лапал, потому что Мишка очень сексуально озабочен, — процитировал я со смехом, готовясь к кипежу.

— Еще раз меня матрешкой назовешь, я тебе так зубной состав двину, что зубы будешь по всему городу искать и не найдешь, понял? Ты на кладбище торопишься? — Это моя Саня.

Красиво ругалась, сразу было видно — моя школа!

Трое пьяных бойцов переваривали услышанное, а к нам подбежал довольный Мотя:

— Саня, здоро́во!

— Че она сказала? — не понял один из придурков, пока самый ушибленный пытался принять вертикальное положение.

— По-моему, все по делу, — пожал плечами Мотя, улыбаясь во все тридцать два.

— Я могу повторить, — мило сообщила ему Саня.

Я обернулся к Моту и велел:

— Спасай.

Друг мой почесал затылок и… Решил спасать мужиков от взбешенной Александры.

— Саня, пойдем в здание? Сашенька, не бей меня, я боксер, помнишь?

— Ты мне угрожать будешь? — услышал я за спиной, укладывая молодцев рядком.

— Кирюха, давай поменяемся? Я ее боюсь, — жалобно предложил Мотя, пока я чистил морду самому стойкому.

— Матвей, пусти!

— Шуня, давай Кирюха сам разберется, а?

Я отвлекся и пропустил удар. В кровь хлынула убойная доза адреналина.

— Кирилл! — испуганный вскрик Саньки быстро привел в чувство, пока Мотя добивал драчуна.

Она подскочила ко мне, обхватила мое лицо ладонями и испуганно всматривалась в боевое ранение.

— У тебя царапина, нужно обработать, — ее ладошки шарили по моему лицу, а я просто млел.

— Аптечка в машине, — Мотя тут же протянул мне ключи от его тачки.

Я взял Саньку за руку и повел к парковке. Открыл тачку, вытащил аптечку с заднего сидения и протянул Александре. Та немедленно ее открыла и начала перебирать содержимое в поисках ваты и перекиси. Ее руки дрожали, а щеки раскраснелись.

Я оперся о крыло и просто наблюдал за ней.

Санька наконец нашла что искала, смочила вату в перекиси и вернулась ко мне.

Приложила вату к ране и мутными глазами смотрела на меня. Пространство вокруг пришло в движение, а мое тело напомнило, как хорошо нам было когда-то вместе.

Саша отводила взгляд, осторожно порхая по моему лицу кусочком ваты. Тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу, а я мгновенно встал в стойку, вспоминая, какие они на вкус, ее губы. Сладкие, сочные. Когда-то я не мог перестать их целовать, а когда, наконец, брал паузу, чтобы отдышаться, Санька прикладывала к ним кончики пальцев и тихо шептала, что опухли. От поцелуев.

Я поймал ее взгляд, сглотнул, а тело, игнорируя команды мозга, подалось ей навстречу. Я медленно наклонялся, отмечая, как расширялись ее зрачки. И дыхание стало рваным, прерывистым…

— Все! — выпалила она, отошла, выбросила использованную вату в урну и почти бегом бросилась обратно, разрушая волшебство момента.

— Куда? — проревел я.

Своих чувств ко мне ты боишься, малая, вот и бегаешь.

Запер тачку, догнал ее у входа в клуб и не успел среагировать, когда несколько придурков в форме скрутили мне руки и повели к полицейскому уазику, на ходу зачитывая мне мои права.