19

Тишина. Блаженство. Наконец-то!

И как хорошо, что в спальне дверь закрывается на ключ. И есть собственная ванная комната.

Можно переждать Армагеддон, ураган, тайфун и нашествие родственников.

Ушли все

И Борис тоже.

Сын написал. «Мам, я к себе, если что-то будет нужно — напиши. Насчёт моего предложения — всё в силе, можешь пожить у меня».

Спасибо, сыночек, но я пока хочу пожить у себя.

Еще раз смотрю на «сториз» дочери.

Она с этой.

Малолетней любовью моего благоверного.

Как он там сказал — я с ней другой.

Интересно, какой? Сильный?

Вспоминаю моменты, когда у него были проблемы, он зашивался, приходил жаловался на всех и вся, а я гладила по голове.

Нифига он тогда не был сильным. А я была. Впахивала за троих. И еще его утешала.

Правда, что мужики не могут вот этого бабам простить, да?

Что когда-то она видела его не генеральным, а мальчиком на побегушках, обычным клерком, на которого свысока смотрели сильные мира сего?

На самом деле Борис клерком в стандартном понимании и не был. Да, он подрабатывал, чтобы собрать капитал на своё дело. Было непросто в начале.

Было. И папа генерал совсем не спешил помогать. Воспитывал. Из-за меня. Да.

Мол, пошёл против отцовской воли — хлебай полной ложкой. А Боря и хлебал.

Боялся, что я не выдержу. Глупый. А я боялась, что он. Как-то, уже после того, как у нас дочь родилась я всерьёз хотела уйти.

- Зачем тебе страдать? Давай разойдёмся, твой отец сразу даст тебе денег и купишь ты то, что собирался купить, арендуешь этот цех несчастный, начнёшь зарабатывать, а?

Тогда мы в первый раз серьёзно поругались. Борис не понял моего благородного, порыва. Думал, у меня другой появился.

За мной на самом деле ухаживал начальник. Хороший мужик, и обеспеченный более чем. Только мне тогда было двадцать с хвостиком, а начальнику сорок с таком. Разница!

И я любила Бориса

И не думала о материальном ни секунды.

Для себя.

Для него вот думала.

Знала, что брось он меня — его предки расстараются, всё для него сделают.

Не бросил. Тогда.

В тот момент, кстати, когда совсем тяжко было — мои родители помогли. Да, именно.

У меня тогда умерла бабушка, папина мама, та самая к которой я в Одессу уезжала, когда Боря на меня спорил. Квартиру её папа продал, деньги с братом поделил, сумма там была смешная по нынешним временам, всего тысяч семь долларов. Но мои родители дали их Борису.

Кстати! Это же можно использовать?

Да, Боря выплатил моим потом всю сумму, даже пытался какие-то проценты дать, но отец отказался категорически. Но всё равно!

Так, как я могла об этом забыты

Во-от! Это более чем вменяемый аргумент.

По крайней мере, я могу теперь успокоиться.

Всё совсем не так, как говорят Иноземцевы, всё с точностью до наоборот!

Это моя семья помогла Боре встать на ноги! Это мой отец полковник помог, а не его отец генерал.

Выхожу из спальни. Вокруг тихо. Что ж..

Иду в кабинет Бориса. Раньше тут была комната Анюты. Ремонт сделали после того, как дочь съехала. До этого у Бориса был кабинет в крохотной комнатке, в которой предполагалась гардеробная.

Борис давно сетовал, что нам пора перебираться в загородный дом. Заговаривал о собственном поместье не раз и не два. Да, что заговаривал, земля была — сам выбрал, сам купил, всё готовился начать строительство, но видел, что я не очень-то стремлюсь переезжать.

Я, если честно, житель городской. Понимаю, что на природе хорошо, и никто не будет заставлять меня сажать цветочки, тем более горбатиться на грядках. Но такая уж я, урбанизированная. Мне хорошо, кода шумит шоссе, когда я слышу периодически клаксоны авто, вижу небоскрёбы. Я хочу жить тут. Меня даже пугает загородная тишина.

Возможно, когда-то будет иначе, но...А что, когда-то? Теперь-то уже точно всё равно.

Нет, я на самом деле уже готова была сдаться и переехать за город.

Видимо в поместье будет жить уже новая мадам Иноземцева.

Чёрт

Это больно.

Больно. Больно. Больно.

Плевать.

Голову поднимаю, чтобы слезы обратно затекли. В носу пощипывает.

Пошло оно всё! Не буду плакать. Я сильная!

Сильная!

Захожу в кабинет. Стильно тут, дорого. Борис обожает комфорт.

Открываю шкаф, в котором утоплен сейф. Набираю код.

Так.

Смешно.

Поменял код? Раньше тут было восемь цифр. Даты рождения детей.

Что не так теперь?

Напрягаю голову. Может я перепутала? Был Анин, потом Колин, может, наоборот?

Нет, и так не подходит.

Чёрт... Набираю свой и Борин. Тоже мимо.

Не мог же он.

Твою ж мать... я помню дату дня рождения этой его настоящей любви, с которой он «не такой». Сработает?

Охренеть.

Сработало.

Ненавижу, ну…

Достаю документы, перебираю. Что мне нужно взять? Что я могу показать адвокату?

Одна бумага привлекает моё внимание. Что? Серьёзно?

Шум в ушах растёт, пропускаю шум в коридоре.

- Мама? Ты что тут делаешь?

Поворачиваюсь, и вижу направленную на меня камеру телефона.