Глава 16

После откровенного разговора с генералом в лагере на несколько дней наступило напряжённое затишье. Но покой был кажущимся, я чувствовала это.

Однако я всё равно погрузилась в работу, варила зелья с запасом, словно знала, что они скоро понадобятся. Делала мази, собирала с Марией травы. И заметила одну странность: чем дальше и дольше Мари находилась от Дивоны, тем… быстрее становилась прежней, не очарованной этой юной лекаркой.

Интересно. Может, Дивона пользуется какими-то духами по типу феромонов? Или у неё с собой имеется некий артефакт с подобной магией?

Но почему тогда эта магия не распространяется на меня? Может, из-за того, что моя душа не из этого мира? Или потому, что меня вообще не должно быть в сюжете, ведь по книге прежняя Ильмира умерла ещё в самом начале…

Я наблюдала за Дивоной, стараясь подмечать любые детали.

Девушка светилась, была безупречно любезна и эффективна в лечении простых ран. Никаких пустых взглядов. Никакого фанатизма. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Я даже начала думать, что переборщила со своими домыслами, что ревность и страх заставили меня увидеть то, чего не было.

Но я тут же себя одёргивала. Мне не могло померещиться, я пока ещё в своём уме. Поэтому продолжала наблюдать дальше. И за ней, и за Марией, и за Кассианом, и за… да, за всеми остальными по мере возможности и сил.

К моему огорчению, Кассиана я видела редко. Он начал укреплять магическую завесу между лагерем и Тьмой, летал в соседние лагеря, где тоже помогал с укреплением. И везде старался брать хотя бы одного из своих сыновей, видимо, чтобы они тоже были подальше от этой милой лекарки. Он тоже присматривался к Дивоне, но искусная маскировка девушки, если это была она, не давала результата.

В один из дней, когда я вновь сортировала собранные травы в лазарете, дверь шатра внезапно распахнулась, и внутрь ворвалась Мария. Она была бледна и запыхалась.

— Госпожа, инспекция, — выдохнула она, с трудом переводя дух. — Целая группа драконов! Они уже летят, будут здесь с минуты на минуту! Весь лагерь стоит на ушах!

Моё сердце пропустило удар, а рука, державшая пучок зверобоя, задрожала, словно предчувствуя неладное. Инспекция? Сейчас?

Я побросала травы и быстро вышла из шатра. Оглянулась, быстро отыскала в толпе Генерала и направилась к нему. Кассиан стоял на границе лагеря, напряжённый, как тетива лука. Его глаза были устремлены в небо, где кружили огромные силуэты. Рядом с ним уже стояли его сыновья.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Столичная инспекция, — глухо ответил Кассиан, не поворачиваясь. — Я ждал их, но не так скоро. И не в таком составе.

Драконы плавно опустились на землю в нескольких сотнях метров от лагеря, подняв столп пыли и песка. Магическая вспышка — и вместо громадных существ перед нами уже стояли шестеро рослых, высокомерных мужчин в дорогих столичных мантиях. Они были далеко и, не сговариваясь, направились в лагерь, чеканя шаг.

Я старалась вглядеться в лица, пыталась понять, чего ждать от непрошенных гостей, и тут я увидела… его. Среди них был один, чья надменная осанка и знакомое выражение лица заставили мою кровь застыть.

Лорд Айзенкур. Мой бывший муж.

Господи, а что ему здесь понадобилось?! Ведь… ведь по сюжету он как раз должен был прибыть в лагерь. Только позже. Намного позже.

Я почувствовала, как внутри меня задрожала злоба и страх перед этим мужчиной. Страх? Да, именно он. Видимо, это были отголоски чувств прежней хозяйки этого тела.

После попадания сюда я была так сильно истощена и дезориентирована, что не обращала на них внимания, я просто хотела оказаться от этого тирана подальше и выжить любой ценой. А теперь, когда и я, и тело пришли в норму, все чувства прежней хозяйки обострились. И по отношению к бывшему мужу был именно страх. А вот злость и ненависть — это уже моё, родное.

Он был всё такой же худой, строгий и по-своему красивый. Как холодный мрамор. Его светящийся янтарный взгляд скользнул по Кассиану с откровенным презрением, а вот меня он пока не заметил. Я специально встала так, чтобы меня скрывали впередистоящие мужчины.

В толпе я увидела Ивара. Он смотрел на своего отца и ухмылялся. И тут у меня закралось подозрение: а не он ли поспособствовал столь раннему и внезапному прибытию этой инспекции?

Вдруг Ивар взглянул в мою сторону, без проблем отыскав меня в толпе. Его взгляд был странным: в нём была радость от встречи с отцом и холодная, победоносная угроза, направленная прямо на меня.

Чёрт возьми, он рад его приезду, рад, что он поставит генерала на место, и рад, что я могу пострадать. И даже не скрывает этого.

Вся делегация, во главе с лордом Айзенкуром, подошла вплотную к Кассиану. Лорд усмехнулся и заговорил громким, официальным голосом, который разнёсся по лагерю.

— Генерал Вангаррад. До столицы дошёл слух, что вы занимаетесь хищением государственных средств и злоупотреблением полномочиями. Я прибыл с мандатом на проведение расследования и немедленный арест.

По лагерю прокатился ропот. Кассиан держался непоколебимо.

— Кроме того, — Руфус оглядел лагерь с презрением, — среди ваших целителей есть несколько человек без лицензии. Их необходимо забрать на допрос для выяснения связей с преступной деятельностью. Вам ли не знать, генерал, что для занятия лекарской деятельностью одной магии недостаточно.

— Я это знаю, — сухо ответил Кассиан. — Лекарей ко мне определили в императорской приёмной.

— До меня дошли другие слухи, — самодовольно улыбнулся этот ящер. Драконом его назвать язык не поворачивается. — Что вы забрали нескольких людей с целительской магией без их согласия. Буквально… выдернув из толпы и заставив прибыть сюда. Да к тому же эти целители — женщины.

Моё сердце ухнуло вниз. Это про меня. Он приехал за мной.

— Все, кто здесь находится, прибыли сюда по своей воле, — отрезал Кассиан, но лорд на это лишь усмехнулся.

С одной стороны, у Руфуса была верная информация. Я понятия не имела, с каким посылом сюда прибыла Дивона, но мне как раз-таки не оставили выбора. Но об этом никто не знает, кроме Мари! Я никому больше об этом не говорила! Могла ли она рассказать об этом, например, Ивару или той же Дивоне? Ведь я видела, как они мило щебетали несколько раз…

Кошмар, я теперь во всех вижу предателей.

Айзенкур наконец отвёл взгляд от Кассиана и прошёлся по собравшимся, и практически сразу заметил меня. И застыл.

Неужели не узнал? Или глазам не поверил, что перед ним бывшая, некогда замученная, постаревшая жёнушка? Конечно, от той Ильмиры, в которую я попала, не осталось ничего. Совсем ничего, кроме имени. Теперь перед ним стояла не бледная женщина преклонных лет в старом платье, которую он бросил на произвол судьбы, а без малого другой человек. Причём и внешне, и внутренне.

Он подошёл ко мне, игнорируя генерала и взгляды, направленные в нашу сторону. Я едва сдержалась, чтобы не отвернуться или вообще не уйти.

— Ильмира? — произнёс он, его голос звучал с неподдельным удивлением и даже шоком. — Что… что ты делаешь здесь? Я думал… ты же должна быть в монастыре!

Он даже руку протянул, словно желая убедиться в том, что я не мираж. Я сделала шаг назад, не позволив ему прикоснуться ко мне.

— Как видите, — ответила я сладким, ядовитым тоном. — Уроки монастырского смирения мне не пошли. Слишком много там было скуки и слишком мало свежего воздуха.

Айзенкур пропустил мимо ушей мою колкую реплику, скользя по мне взглядом и совершенно не обращая внимания на шёпотки вокруг. Ну вот, только от одних слухов отделалась, теперь другие поползут.

— Ты невероятно изменилась, — проговорил он будто самому себе. — И, как я понял, стала лекарем?

На этот раз в его глазах вспыхнула алчность.

— Я думал, ты нашла своё место в монастыре, но раз ты здесь… Это многое меняет. Очень многое.

Он вновь прошёлся плотоядным взглядом по моей фигуре и ухмыльнулся. Я могла лишь догадываться, какие мысли бродят в голове у этого ящера. И ни одна из них мне не понравится.

Но неужели Ивар не написал, что я в лагере? Или донос написал не он?

Я готова была ответить ему подобающим тоном, когда в наш тесный круг вторгся третий дракон.

— Довольно, лорд Айзенкур, — голос Кассиана был ровным, но холодным, как сталь. Он выступил вперёд, властно становясь между мной и моим бывшим супругом.

Руфус недовольно отпрянул, его надменное выражение лица сменилось официальной маской.

— Генерал Вангаррад, я занимаюсь служебным расследованием, которое включает проверку всех людей в вашем отряде. Среди ваших лекарей есть лица, не имеющие лицензий. Я имею полное право задержать их для выяснения всех обстоятельств.

Кассиан спокойно встретил его обвиняющий взгляд.

— Ваша инспекция прилетела слишком поздно, лорд. Лицензии на всех легализованных лекарей, включая леди Торлак, лежат у меня в штабном шатре. Они были оформлены в столице несколько дней назад, вместе с вновь прибывшим пополнением отряда.

Я замерла.

«Лицензии? Оформлены? Когда он успел?! В тот короткий визит в столицу, о котором он говорил? Он знал, что это может случиться? Значит, он защищал меня не только от солдат, но и от прошлого?..»

Чувство благодарности смешалось с глубоким удивлением. Боже мой, Кассиан предусмотрел этот ход событий.

Айзенкур опешил. Его собственнический блеск в глазах угас, сменившись раздражением.

— Замечательно, вы успели прикрыть все дыры, — неприятно усмехнулся он, мельком взглянув на меня. — Но это не меняет того факта, что вы подозреваетесь в хищении.

В этот момент, словно идеально рассчитав время выхода, вперёд выступила Дивона. Она задрожала, прижала руки к груди и изобразила юное, испуганное создание.

— Ах, простите! Я… у меня действительно нет полной лицензии… — слеза скользнула по её щеке. — Я молодая и неопытная, всему училась в Храмовом округе и здесь, у леди Торлак. Я хотела как лучше, чтобы помочь генералу, а в итоге… подставила его.

Её всхлип был тонким и звонким, подобно колокольчику, который внезапно очаровал всех мужчин вокруг. Я с тревогой заметила, что даже Кассиану не удавалось сохранять абсолютное хладнокровие, глядя на девушку.

Холодный взгляд Айзенкура смягчился, а губы разгладились из тонкой линии в снисходительную полуулыбку.

— Тише, дитя, тише. Не плачь, — произнёс он почти нежно, что было неслыханно для этого человека. — Юность — это не порок. Мы понимаем, что вы хотели помочь. Ваши светлые помыслы и чистая магия очевидны.

Он обернулся к Кассиану с презрением.

— Вот как нужно относиться к лекарям, генерал, а не прятать их в гарнизоне и заставлять выполнять непосильную работу.

Я внутренне скрипнула зубами. Вот, значит, как? Непосильную работу? Интересно, а для чего ещё прибывают на границу? Чтобы цветочки нюхать да песенки петь?

Ну, Дивона. Ну… лекарка недоделанная. Она смогла очаровать даже Айзенкура. Хотя… в этом как раз нет ничего удивительного. Этот козел и так ни одной юбки не пропустит, а тут такой экземпляр.

Но это было явно не обычное кокетство. Это была сильная, необъяснимая магия, действующая на драконов. И теперь я в этом убедилась наверняка.

— Расследование займёт несколько дней, — объявил Айзенкур, отвлекаясь от «невинной» Дивоны. — На это время генерал Вангаррад будет находиться под домашним арестом в своём шатре. Командование отрядом переходит к инспекции.

Кассиан вздрогнул, его глаза сузились в тонкие щели. Он сжал кулаки так, что забелели костяшки.

— Командовать буду я и те, кого я назначу, — торжественно заявил лорд, оглядывая толпу солдат.

Его взгляд остановился не на сыновьях Кассиана, а на… Иваре. Ивар вытянулся по стойке «смирно», предвкушая триумф.

— Этот молодой человек наверняка обладает необходимыми знаниями, — проговорил Руфус, переводя взгляд с сына на Кассиана. — Он займёт должность заместителя командующего на время отстранения генерала.

Ивар? Командовать отрядом? Этот мальчишка, который ненавидит весь лагерь? Это катастрофа!

— Ваши сыновья, Вангаррад, будут проходить проверку вместе с вами как ваши пособники.

Скрип зубов Кассиана был слышен даже на расстоянии. Как, впрочем, и негодование Хартора и Анлафа.

Я поймала победоносный взгляд Ивара, который встретился с алчным взглядом Айзенкура. Они оба улыбались. Значит, хищение средств — лишь предлог. Им просто нужен контроль над отрядом и смещение Кассиана.

Лорд Айзенкур резким жестом распустил толпу и отдал короткий приказ конвоировать Кассиана.

Я наблюдала, как драконы из инспекции берут генерала под стражу. Кассиан, несмотря на ярость, сдерживал себя. Видимо, понимал, что сейчас игра ведётся против него и своим неповиновением он лишь сделает хуже. Причём не только себе… Ведь следом увели и двух юных драконов.

Перед тем как исчезнуть за пологом шатра, взгляд генерала скользнул ко мне — мрачный, предупреждающий. Я смотрела на него и не знала, чем могу помочь, что вообще можно сделать.

А среди солдат царило небывалое, мрачное молчание. Кажется, такого исхода событий не ожидал никто.

Ивар, сияя от важности, ушёл командовать, но солдаты слушались его неохотно, это было видно. А Дивона… побежала за ним! Не за генералом, к которому по идее и должна была приехать, и даже не к одному из его сыновей, а к тому, кто сейчас командует отрядом!

«Вот ты и показала своё истинное лицо, дорогуша», — пронеслось у меня в голове.

Когда лагерь опустел, а толпа разошлась, я тоже хотела улизнуть в свой шатёр, чтобы хоть немного отсрочить неизбежное, но не успела. Айзенкур повернулся ко мне и отрезал путь к отступлению. Он подошёл медленно, хищно, его глаза блестели алчностью, не скрывая своей цели.

— Нам надо поговорить, дорогая супруга, — прошептал он, останавливаясь слишком близко, а затем наклонился ко мне, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — О твоей магии. Лекарь, который может лечить Тьму… неожиданно. Это будет приятным бонусом мне после твоего возвращения.

После чего? Возвращения? А не слишком ли много хочешь, дорогой? Я почувствовала прилив ярости, смешанной с отвращением.

Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я резко отступила, скрестив руки на груди.

— Я больше не твоя супруга. Моя магия не твоя собственность. Ты опоздал. И никуда возвращаться я не собираюсь!

Я хотела уйти, но Айзенкур был быстрее. Он перехватил меня за локоть с неожиданной силой.

— Глупости, Ильмира. Если ты о той бумажке, то её легко аннулировать. У меня есть соответствующие связи, кто сделает это быстро и незаметно. Никто даже не вспомнит, что мы разводились. К тому же ты стала такой… притягательной, — его голос зазвучал гортанно, низко, и я почувствовала его горячее дыхание.

Прежде чем я успела вырваться, он поволок меня к свободному шатру, который теперь, судя по размеру и тишине вокруг, принадлежал кому-то из его инспекции. Он забросил меня внутрь и резко отпустил, захлопнув за собой полог и повесив звуконепроницаемый купол.

Замечательно. А дальше последует насилие?

В шатре царил полумрак, прорезанный лишь узкой полосой света от лампы на столе. Лорд Айзенкур медленно повернулся, и его взгляд прошёлся по мне алчно, как собственник по найденному и забытому сокровищу.

В его тёмных глазах горел звериный блеск — не только вожделение, но и хищность дракона. Моё сердце ухнуло в живот. Тяжесть его присутствия и знакомая аура власти сдавили мне грудь. Мне стало дурно и противно.

Я не знала мужа Ильмиры, но хорошо запомнила развод с ним и те последствия от травли, которые ещё долго преследовали меня. Повторения не хочу.

— Знаешь, Ильмира, я подумал и решил, что ты вернёшься домой, — первым делом сказал он. — Этого хочу не только я, но и Ивар.

— Будешь шантажировать меня сыном? — усмехнулась я и отошла от него подальше. — Ты не услышал меня с первого раза? Я уже сказала, что никуда не собираюсь возвращаться. Тем более к тебе. Напомнить, сколько времени ты меня травил?

Руфус медленно, словно хищник, почуявший добычу, начал подходить.

— Это было недоразумение, моя дорогая, — улыбнулся он. — За время нашего расставания я многое понял и осознал. Ты нужна мне, Ильмира. Твоя магия нужна мне. Лицензию я тебе предоставлю. Настоящую, а не купленную, какая наверняка лежит у генерала.

Он буквально хочет обменять меня на документ. Он не изменился. Ему нужна не я, а польза от такого выгодного союза.

— Я очень рада, что ты хоть что-то понял, — с сарказмом ответила я, отступая. — Но поздно, недорогой Руфус. Теперь это ничего не изменит, я не вернусь, и твоя лицензия мне не нужна. Можешь засунуть её себе… под хвост.

Он подошёл ещё ближе, неумолимо сокращая расстояние.

— Ты стала другой, Ильмира. Раньше ты была тихой и робкой. Скучной, если честно, — он усмехнулся, словно делал мне комплимент. — А теперь в тебе горит огонь. Как и в первые дни нашей совместной жизни. Я соскучился по этому огню. И ты соскучилась по моей защите.

— Я ни по кому и ни по чему не скучала, — ответила холодно. — А вот чего мне не понять, так это зачем тебе я? Неужели, любовницы закончились?

— В них у меня никогда не было недостатка, — улыбнулся ящер, затем протянул руку и резко схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. — Но сейчас все они меркнут по сравнению с тобой. Ты притягиваешь меня, как и раньше. Даже сильнее. И я возьму то, что принадлежит мне.

Его губы грубо обрушились на мои. Я вывернулась с яростной силой, вытаскивая подбородок из его железной хватки. Резкий разворот — и я каким-то чудом отскочила на безопасное расстояние.

— Не смей! — Прошипела я, моя собственная магия зажглась на кончиках пальцев, готовая отшвырнуть этого козла подальше. — Если ты ещё раз прикоснёшься ко мне, одной пощёчиной ты не отделаешься. Я не твоя жена и никогда больше ею не буду!

Айзенкур удивлённо отпрянул. Его глаза расширились от шока, а затем заблестели от нового азарта.

— Вот оно что, ты стала хищницей, — он рассмеялся, грубым, неприятным смехом. — Ты должна быть благодарна мне за это предложение, Ильмира. Неужели ты отказываешься от возвращения в столицу ради этого? — Он презрительно кивнул в сторону походной кровати.

— Я отказываюсь от возвращения в дом, где меня травили, Айзенкур, — я стояла прямо, не позволяя страху захватить себя.

— Не драматизируй. Я же сказал, это было недоразумение, — он сделал ещё один шаг ко мне, буквально загоняя в угол. — А вот что настоящее недоразумение, так это твоё текущее положение. Посмотри на себя: ты живёшь в грязи, рискуешь жизнью, работаешь без лицензии, и… неужели спишь с генералом?

— Это не твоё дело, где и с кем я сплю, — огрызнулась я на это. — Не ты ли сделал приписку в бракоразводном документе, что я изменница? Так пожинай плоды!

— Похоже, ты ещё не до конца поняла всё бедствие своего положения, Ильмира, — он понизил голос до проникновенного, давящего шёпота. — После проверки Вангарда сместят. А тебя отправят в темницу и будут выпытывать, как ты вообще смогла обучиться магии, которой женщина не должна обладать. Знаешь, что за этим последует? Болезненная блокировка и ссылка. А я делаю тебе одолжение. Величайшее одолжение! Предлагаю тебе вернуться в семью, в богатство и роскошь. Ты должна быть благодарна за это, дорогая.

— Я не нуждаюсь в твоём покровительстве. Я сама могу о себе позаботиться.

Айзенкур использовал эту секунду моей растерянности. Он снова шагнул ко мне, мягко перехватил мои руки и стиснул их в своих. Он говорил проникновенно, используя весь свой артистизм.

— Я могу всё исправить, Ильмира. Все слухи о твоём прежнем поведении… исчезнут в один щелчок пальцами. Ты нужна мне. Твоя магия нужна мне. Ты станешь госпожой в моём доме. Ивар… он очень любит тебя, Ильмира. Он страдает!

Ивар страдает?! Да он только что смотрел на меня с победоносным ликованием! Ни во что не ставил, в буквальном смысле унижал, и теперь этот ящер говорит, что Ивар скучает? Он явно пытается манипулировать чувствами Ильмиры к сыну.

Вот только я не совсем она. И настолько тёплых чувств у меня нет ни к Ивару, ни к бывшему мужу.

Руфус приблизил своё лицо к моему, его глаза закрылись, предвкушая победу. Его жаркое дыхание обожгло кожу.

— Вернись ко мне, Ильмира. И я смогу представить тебя Императору, представить всему двору как величайшего лекаря! Ты станешь почитаемой, тебя будут уважать!

На этот раз сомнений не было. Ярость перекрыла отвращение. Я вырвала руку и замахнулась. Раздался резкий шлепок. Громкий, оглушающий в тишине шатра.

Айзенкур отшатнулся, его голова дёрнулась в сторону. На его щеке появилось красное пятно, которое начало быстро темнеть. Он потрясённо коснулся его рукой. Его глаза, когда он снова посмотрел на меня, горели чистой, неприкрытой яростью.

— Вон! — Прорычала я, не сдерживая магии, которая заставила воздух в шатре затрещать. — Выметайся из этого шатра! Я не твоя и никогда не буду!

Он подавил рык, но я отчётливо услышала скрежет зубов.

— Ты пожалеешь об этом, Ильмира. Ты сама приползёшь ко мне на коленях, когда поймёшь, что вне моей защиты тебя ждёт только нищета и позор!

Он развернулся и, пошатываясь от гнева и унижения, выскочил из шатра, оставив последнее слово за собой.

Я рухнула на ближайший сундук, дрожа всем телом. Он не оставит мою выходку без ответа. Теперь начинается война.