Глава 18

Битва была долгой и ужасающей. Лагерь трещал по швам под натиском Тьмы. Я работала на пределе сил, магия лилась из меня безудержным потоком. Раненые не заканчивались. Я едва успевала закрывать самые страшные ранения, чтобы солдаты могли вернуться в строй.

Я не видела лорда Айзенкура — он, видимо, благоразумно запропастился куда-то подальше от эпицентра. Я также не видела Дивону, и, честно говоря, мне было не до неё. Сейчас не было времени на интриги и заговоры, только на выживание.

Лекари, присланные из столицы, лечили в основном обычные ранения и магические истощения. Бороться с Тьмой из них не умел никто, так что они даже не пытались, оставив эту часть лечения мне. Я даже не пересекалась с ними, у каждого была своя задача.

Внезапно крики у шатра стали громче, отчаяннее.

— Генерал ранен! Срочно к лекарю!

Моё сердце рухнуло. Кассиан.

В этот момент я лечила не знаю какого по счету пациента и от этой вести руки дрогнули так, что я едва не сделала солдату хуже. Так что я сказала бедолаге лежать и не двигаться, а сама побежала к выходу.

Его притащили в лазарет. Мужчина был бледен, находился без сознания. То тут, то там была видна черная чешуя с бордовым отливом, а на груди, прямо по центру, зияла страшная рана — удар Тьмы. Самый серьёзный из всех, что я видела. Чернота быстро распространялась по его телу.

— Леди Торлак, сделайте же что-нибудь! — взмолились солдаты. — Он не должен умереть!

— Не должен… — повторила я и бросилась к нему, но внезапно рядом со мной материализовалась Дивона. Она прибежала, как ни в чем небывало, вся чистая, невредимая и полная сил, словно отсиживалась где-то пока шла битва.

Она мгновенно упала рядом с ним, плача, и приложила руку к его ране, её глаза наполнились наигранными слезами.

— Я помогу, — всхлипнула она. — Я должна! Только я могу его вылечить!

Честно говоря, я даже опешила. Как и многие из солдат. Уж не знаю, флер Дивоны сейчас не работал или они были настолько вымотаны сражением, но смотрели на девушку они со смесью недоумения и скептицизма.

Она приложила руки к ране и из ее пальцев полилась светлая магия, которая кружила вокруг раны, но не затягивала ее.

— О нет… Я не могу! Моя магия не работает против такого! — закричала она в отчаянии и снова всхлипнула, но руки не убрала.

«Конечно, не работает, ты же шпионка! А твоя магия — подделка для такого уровня урона», — подумала я, ощущая, как внутри растет и множится гнев на эту бездарность.

Я оттолкнула её, совершенно не заботясь о девушке.

— Отойди от него! — Прошипела я.

Ошалевшая Дивона только смотрела на меня огромными, полными слез глазами и беззвучно открывала, и закрывала рот. Мне показалось, что я увидела в ее глазах искру пламени, но сейчас было не до этого.

Я встала на колени рядом с Кассианом, положила обе руки на его разодранную грудь, и мгновенно призвала всю свою силу. Всё, что осталось.

Светло-зеленая магия потекла по венам, концентрируясь в руках и тут же вступила в яростную борьбу с чернотой. Я чувствовала, как Тьма сопротивляется, пытаясь захватить как можно больше участков тела, поглотить его сердце. Это было изматывающе. Я чувствовала, как каждая капля моей внутренней силы уходит в него.

Минуты тянулись вечность. Моё тело дрожало, пот тёк по вискам, но я не могла остановиться. Я вырывала его буквально по атому из хватки смерти.

И, наконец, чернота с диким визгом отступила, сжалась и небольшим черным комком вылетела из тела прямо в подставленный Мари зачарованный пузырек. Рана затянулась, оставив лишь рваный шрам, а дыхание мужчины стало ровнее.

Боже мой, я это сделала. Я вырвала его с того света.

Шумно выдохнув, я откинулась назад, опустошённая и обессиленная.

Генерал пришел в себя на секунду. Его темные глаза открылись, пытаясь сконцентрироваться на чем-то. Или на ком-то. В них была боль, но также и промелькнуло узнавание. Он взглянул прямо на меня, его взгляд был мутным, но нежным, ласковым.

И в полузабытьи он прошептал:

— Диво...

Мой мир рухнул.

« Дивона? Конечно, Дивона… Я — лишь инструмент, временная замена главной героини. Я вытащила его, а он, едва открыв глаза, называет имя той, которая предала его. Той, которая должна была его спасти в этой истории».

Я почувствовала, как холод пронзил меня, сильнее любой Тьмы. И, с одной стороны, была готова к этому. Я знала, что не смогу победить сюжет. Но услышать это сейчас, после всего, что я сделала…

Резко встав и, не глядя ни на Дивону, ни на Кассиана, ни на остальных солдат, пошатываясь, вышла из шатра. Похоже, моя миссия здесь окончена.

Я остановилась в нескольких шагах от него, делая глубокие, судорожные вдохи. Голова кружилась от опустошения — магия была выкачана практически досуха. Я чувствовала, как меня качает, словно щепку в бурной реке.

Внезапно полог лазарета отдёрнулся, и из него вылетела бледная, перепуганная Дивона. Она быстро огляделась, нашла меня и подошла вплотную, беря меня за руку и заглядывая в глаза.

— Леди Торлак, прошу, вернитесь, — Её голос был тонким и подрагивал от едва сдерживаемых эмоций. — Я не знаю, как это лечить. Там ещё много раненых. Я правда не могу ничего сделать с этой Тьмой!

Я мысленно хмыкнула. Вот ты и показала себя во всей красе, дорогуша. Как очаровать всех и буквально влюбить в себя — так это ты умеешь, а работать руками в действительно серьёзной ситуации — нет.

Красивая, бесполезная кукла.

Я молча смотрела на неё, не тратя сил на ответ. Моё зелёное, разорванное платье и отсутствие магии были лучшим ответом на её безупречный вид и стенания по поводу незнания, как лечить.

Прислонившись к столбу шатра, я тяжело дышала и слушала непрекращающуюся болтовню девушки, которая теперь смешивалась с криками битвы. Тьма, казалось, отступала, но до победы было ещё далеко.

Мои мысли, несмотря на головокружение, были удивительно ясными: имею ли я право прохлаждаться здесь из-за уязвлённой гордости? Нет. Кассиан жив, но Тьма не ждёт. Я единственная среди них могу справляться с таким уровнем поражения.

Сюжет сюжетом, а жизни — реальные.

Я встряхнулась, выпрямилась и без единого слова вернулась в шатёр, резко пройдя мимо ошарашенной Дивоны.

— Мари, — позвала я её хрипло. — Принеси мне бодрящую и восстанавливающую настойку. Самую сильную.

Мария, которая всё это время стояла возле стола, как солдат на посту, мгновенно подала мне дымчатую жидкость в маленьком флаконе. Я выпила её залпом. Горький вкус обжёг горло, а затем по телу разлилось ощущение бодрости, как от сильного разряда тока.

То, что нужно. Теперь можно и на второй раунд идти.

Я подошла к лежащему Кассиану. Его тело было расслаблено, дыхание ровное. Несмотря на укол боли от его последнего слова, я была врачом, а потому села рядом и вновь призвала магию. Только теперь не лечила, а сканировала его на другие, внутренние повреждения, которые могла не заметить из-за Тьмы.

Осмотр показал, что никаких иных ранений не было, опасность миновала, но тело сильно истощено. Я аккуратно наложила небольшое восстанавливающее заклинание и встала.

— Он скоро очнётся, — сказала я солдатам. — Следите за его дыханием.

Отвернулась от генерала, целенаправленно избегая взгляда Дивоны, которая всё ещё стояла в ступоре, и пошла вглубь шатра. Кассиан был не единственным раненным. У него хватает сиделок, а я нужна другим.

На одной из коек я увидела Хартора и тут же подошла к молодому дракону. Младший сын Кассиана лежал с глубоким порезом на руке — не от Тьмы, а от меча или острого камня. Рана была несерьёзной, но требовала немедленного закрытия.

Интересно, почему Дивона не справилась с этим? Или любой другой лекарь? Можно было бы пройти мимо и позвать кого-то другого, чтобы не тратить свои силы, но я не смогла. Села и быстро восстановила юношу.

— Как отец? — хрипло спросил он.

— Будет жить, — ответила я, не тратя слов.

Затем принесли Анлафа. Он был бледен, но в сознании. На его ноге была глубокая рваная рана, от которой исходило слабое, но отчётливое осквернение Тьмой.

— Вот и тебя принесло, дракон, — я не смогла удержаться от горькой усмешки.

— Не спеши с выводами, Ильмира, — прошептал он, сжимая зубы от боли, пока я обрабатывала рану. — Не всё так, как кажется.

— О чём ты? — нахмурилась я.

— Об отце. Просто… подумай над этим.

Я лишь кивнула, сосредоточившись на своей магии. Я понимала, что на Кассиана мог воздействовать флёр девушки или затуманенное сознание, но думать об этом сейчас было слишком больно и бессмысленно. Так что я сосредоточилась на лечении: вытянула остатки черноты, сделала необходимое укрепление, и Анлаф, уже чувствуя себя лучше, встал и вернулся в строй.

Я лечила солдат, одного за другим. Моё тело кричало от усталости, но я игнорировала боль. Настойка держала меня на последнем издыхании.

В какой-то момент я увидела, как Кассиан пришёл в себя. Он медленно поднялся, покачиваясь. Его взгляд мгновенно нашёл меня. В нём была смесь благодарности, боли и чего-то ещё, что я не успела разгадать. Он сделал шаг в мою сторону, но я резко отвернулась к следующему раненому, давая ему понять: разговор отложен. Или отменён навсегда. Если он считает Дивону своей Дивоной… пусть она его и лечит.

Кассиан замер. Затем я услышала, как он стиснул зубы, издал короткий драконий рык и поспешил к выходу из шатра. Он возвращался в бой. Он был генералом, и долг был на первом месте.

А я… пусть я и выглядела как ревнивая, обиженная женщина, но чувствами играть нельзя. Так что я решила просто дать нам всем время.

Затем привели Дергана Рагнерда. Он был иссечён мелкими ранами, наполненными Тьмой, но на душе у него было больше боли, чем на теле.

— Тьма… прорвалась, — прохрипел он.

— Я вижу, — сухо ответила я, закрывая его порезы.

— Эрлевир должен успеть… — его глаза помутнели, и я поспешила поддержать его восстанавливающим заклинанием.

Всё же эта гадость отнимала слишком много сил и магии.

Я работала до тех пор, пока уже не могла поднять рук. Тяжесть магического истощения давила невыносимо. Глаза щипало, мир плыл.

Внезапно снаружи раздался оглушительный рёв — не Тьмы, а победный клич солдат.

— Тьма отступает! Победа!

Победа… Слово прозвучало где-то вдали. В этот самый момент моё тело отказало. Я почувствовала резкую, острую пустоту в груди и головокружение. Настойка перестала действовать, и все резервы были сожжены.

Я упала, ощутимо ударившись о пол. Сознание замутнело, в глазах потемнело. Последнее, что я увидела сквозь пелену, это перепуганное лицо Марии, спешащей ко мне.

«Наконец-то... отдых... И гори оно всё огнём», — это было последнее, что промелькнуло в сознании. А следом наступила спасительная темнота.