Глава 19

Спасительная темнота не хотела отпускать. Магическое истощение было полным, сжигающим напалмом, который обездвижил меня практически намертво и теперь требовал своей платы в виде глубокого, непробудного сна.

Я вынырнула из этой тьмы резко и неожиданно, будто меня вытолкнули на поверхность. Голова трещала от боли, каждый сустав ломило, будто меня протащили по битому камню, а перед глазами летами «вертолетики».

Несколько минут ушло на то, чтобы просто прийти в себя и осмотреться, я лежала в своем шатре, на своей койке. Вокруг было тихо, но за пологом слышался приглушенный гул — лагерь все еще жил, но уже не кричал. Я не знала, сколько времени прошло — несколько часов или пару суток, но то, что Тьма ушла поняла и без слов.

Я попыталась встать. Тело не слушалось, но я упрямо заставила себя подняться. Осмотрела себя, я была одета в чистое, простое платье нейтрального цвета, которое взяла с собой из Марнаэла, а значит, Мария позаботилась обо мне. Мое лекарское платье, разорванное Айзенкуром, было, видимо, убрано. Я нашла свой походный плащ и накинула его на плечи.

Мне нужно было выйти. Нужно узнать, что с Кассианом и остальными.

Я вышла из шатра. Ночь была глубокой, но лагерь горел кострами и факелами. Солдаты сновали туда-сюда, убирая последствия битвы и восстанавливая защиту. В их глазах была усталость, но и ощущение свершившейся победы.

Едва я сделала несколько шагов по лагерю, как на меня стали оборачиваться.

Простые солдаты кивали мне, некоторые останавливались, чтобы спросить о самочувствии. Это было непривычно — они больше не смотрели на меня с презрением, которое раньше читалось в их глазах. Они смотрели на меня как на спасителя.

— Как давно это закончилось? — Спросила я у одного из солдат, который выглядел особенно измотанным.

— Сутки, леди Торлак, почти сутки назад завесу закрыли, — ответил он, тяжело вздохнув. — Вы долго спали. Мы победили.

— А генерал Вангаррад? Как он?

— Генерал снова ранен, госпожа. Он вернулся в бой, как только пришел в себя, но его снова подбили. Сейчас он в своем шатре, ему нужен покой и лечение, ведь кроме вас Тьму лечить никто не может, но он запретил вас будить.

Моё сердце сжалось. Снова ранен! Он пошел обратно, едва открыв глаза! И сейчас ему должно быть очень больно…

Я поблагодарила солдата за информацию и поспешила в сторону штабного шатра, но на полпути меня перехватил Анлаф.

— Ильмира? Ты, наконец, очнулась? — Он ухватил меня за локоть, глядя на меня внимательным взглядом, осмотрел с ног до головы, словно оценивая состояние. — Ты выглядишь как смерть на каникулах. Как ты?

— Голова трещит, но я в порядке, Анлаф. Как отец? Я слышала, что он снова был ранен, мне нужно его осмотреть.

— Подожди. Он под присмотром. Тебе нужно сначала кое-что увидеть. Кое-что доставили в лагерь.

И пока я хмурилась и соображала, о чем он говорит, Анлаф повёл меня не к шатру Кассиана, а к шатру генерала Рагнерда. И тогда-то я и вспомнила, что именно должны были доставить.

Дерган Рагнерд сидел за небольшим столом, вглядываясь в карту. Он выглядел потрепанным, но ранений не было — моё лечение помогло.

— Леди Торлак, наконец-то, — он кивнул мне в знак приветствия. — Присаживайтесь, у меня есть новости по поводу… того, о чем мы с вами говорили. Эрлевир прибыл спустя несколько часов после прорыва.

Генерал полез в небольшой мешочек из кожи кого-то и вытащил три небольших, похожих на капли света артефакта. Они были сделаны из неизвестного мне материала и покрыты тонкими, сложными рунами.

— Это артефакты на поиск асдорцев и на защиту от их магии очарования. Один для тебя, второй для Анлафа, третий для меня. Мы должны быть готовы к возможному повторению той ситуации.

Я молча взяла свой артефакт — он был теплым и легким — и спрятала его под плащом, надев на шею.

— Только не показывайте его никому, — проговорил Дерган. — Нельзя, чтобы асдорцы поняли, что мы знаем о них.

Я лишь кивнула на это и застегнула верхние пуговки на платье.

— А где Руфус и вся комиссия? — спросила я как бы между прочим.

Дерган усмехнулся, горько и презрительно.

— Трусы. Они поджали хвосты и улетели в столицу, едва Тьма начала отступать. Руфус кричал о необходимости доложить Императору лично о том, что здесь произошло. Вот только мы пока не знаем, прилетел ли Император с переговоров. Это было самое жалкое бегство, которое я видел. Айзенкур оставил здесь двух драконов из своей свиты, но не посчитал нужным забрать с собой своего раненного сына. Дивона улетела с ними. Её инспектор со шрамом тоже.

Дивона? Даже так. Крыса сбежала с тонущего корабля? А потому копилось все больше и больше вопросов, как она могла стать главной героиней книги, если у нее такая гнилая и трусливая натура? Неужели я настолько сильно изменила сюжет, влетев в тело Ильмиры и оставив ее в живых?

А еще меня пронзило неприятное чувство. Стыд и жалость за своего бывшего мужа. Надеюсь. Я его больше не увижу.

— Как Ивар? — Спросила я, ощущая внезапную усталость.

— Он пытался сражаться. Был ранен, в том числе и Тьмой. Сейчас он в лазарете. Состояние тяжелое. Мы ждали, пока ты проснешься. Другие лекари не справляются с осквернением.

Я почувствовала прилив гнева к Руфусу. Бросить собственного сына на границе в таком состоянии? Ведь он так любил своего отца, так гордился им, защищал, а на деле он оказался обычным трусом.

— Я иду к генералу, — твёрдо заявила я. — Затем займусь всеми остальными.

Дерган мягко остановил меня жестом.

— Ильмира. Пожалуйста. Ивар сейчас в худшем положении. Он ранен не только Тьмой, но и тем, что отец бросил его здесь. Это добило парня. Покажи ему милосердие. Он заслуживает шанса и твоей… любви. Хотя бы немного.

Я вздохнула. Да, он сын предателя, который натравил отца на Кассиана и меня. Но… брошенный сын. Покинутый и раненый. И пусть для меня он по большому счету был посторонним, сердце дрогнуло.

— Хорошо. Я пойду к Ивару. Но потом сразу к генералу.

Дерган положил руку мне на плечо.

— Спасибо, Ильмира.

Я кивнула, повернулась и пошла в сторону лазарета. Там меня ждал тот, кого я меньше всего хотела видеть, но кого необходимо было спасти.

Каждый шаг давался с трудом; после полного магического истощения я сама ещё не восстановилась, но мысль о раненом Иваре и бросившем его отце дала мне необходимый толчок. Нельзя дать парню умереть из-за глупости и трусости его родителя. И из-за своих обид.

Когда я откинула полог большого лазаретного шатра, меня буквально оглушило тяжёлым, душным запахом. Смесь крови, лекарственных зелий, жжёной материи и… Тьмы. Она была повсюду, пропитала холст шатра, лежала тяжёлым осадком на полу и казалась густой, холодной завесой. Магический фон был хаотичным и грязным, я едва удержалась, чтобы не зажать нос.

Внутри было много людей. Раненые лежали на койках и прямо на подстилках, лекари суетливо ходили между ними, пытаясь поддерживать жизнь обычной исцеляющей магией. Они справлялись с обычными ранениями, но против Тьмы были бессильны.

Меня мгновенно заметила Мария и быстро подошла ко мне.

— Леди Ильмира, вы очнулись? Как вы себя чувствуете? Вы не должны были вставать!

— Я в порядке, Мари. Хватит меня нянчить. Что здесь?

Я кивнула в сторону лазарета.

— Раненых много, но критических случаев нет, кроме него, — она кивнула в сторону одной из дальних кушеток. — Всех поддерживаем, но без вашей магии против Тьмы нам не обойтись.

Я кивнула и без лишних слов направилась туда, куда указала Мари.

Ивар лежал на узкой кушетке. Он был бледен как полотно, на лбу выступила испарина, а с его тела исходил тот самый, хоть и слабый, но отчётливый фон Тьмы, который наводил ужас на лекарей.

Я присела рядом, прикасаясь к его горячей руке. Парень вздрогнул, открыл глаза и сразу же отвернулся, сжимая кулаки на простыне.

— Не надо, леди Торлак, — прошептал он хрипло. — Ты не должна меня лечить. Я не достоин этого.

Я на мгновение замерла, удивлённая этой искренней реакцией. Затем твёрдо убрала простыню полностью, обнажая его грудь, на которой были видны чёрные, похожие на ожоги пятна.

— Ты пережил удар Тьмы, Ивар. Это тот уровень урона, с которым справлюсь только я. А я — лекарь, и это мой долг.

Я положила руки на его грудь, концентрируя магию. Светло-зелёное свечение появилось мгновенно и начало проникать в измученное, раненное тело молодого дракона.

— Я не держу на тебя зла, — продолжила я, удерживая магию и зорко следя за состоянием парня. — Лечить нужно всех, независимо от того, кто передо мной. На то я и лекарь, чтобы не делить людей на хороших и плохих.

Ивар тихо застонал от боли и вдруг резко повернул голову в мою сторону. В его глазах я увидела крохотные слёзы, которые сбили меня с толку.

— Мне стыдно за своё поведение, мам. И за отца. Я искренне думал, что он прав, что ты… что он сильный, лучший, что он преследует благую цель. А на деле оказалось, что ему плевать даже на собственного сына. Он бросил меня здесь умирать, чтобы спасти свою шкуру.

— Есть такая пословица, — спокойно проговорила я, сосредоточившись на вытягивании черноты. — Друг познаётся в беде. К родным это тоже относится.

Пусть Ивар её никогда не слышал и вряд ли понял до конца её смысл, но пищу для размышлений я ему дала. И, честно говоря, я была рада, что он понял, какой именно у него отец. Пусть для этого пришлось пережить такие страшные события.

— Ты права, мама, — вдруг сказал он. — Отец, оказавшись в беде, показал себя со своей истинной стороны.

— Мне жаль, что ты понял это именно таким образом.

Я закончила, затягивая остатки ран и снимая магический остаток. Ивар выглядел гораздо лучше, хотя и измождённым.

— Спасибо, — он глубоко вздохнул. — Прости меня за всё, что я наговорил. Теперь я не верю в то, что отец говорил про тебя. У него… много связей при дворе, в том числе и в суде. Он мог спокойно приписать в бумаги о разводе то, чего на самом деле не было.

Я кивнула, впервые за этот день чувствуя лёгкое удовлетворение. Наконец-то до него дошло.

— Отдыхай, Ивар. Самое страшное позади.

Я собиралась уходить, когда он вновь слабо ухватил меня за руку.

— Подожди… куда ты идёшь?

— Генерал Вангаррад снова ранен, ему нужна помощь.

Ивар нахмурился, его светлые глаза сузились. В них была не ревность, а искренняя тревога.

— Я могу ошибаться, у меня голова болит, но я вроде слышал, что рядом с ним сейчас Дивона. Эта… лекарка. Мне она показалась невероятно красивой, когда я её впервые увидел, но теперь это очарование как будто спало. Будто пелена ушла. С ней что-то не так, мам. Она какая-то странная.

Моё сердце пропустило удар. Дивона? Она же улетела с комиссией! Рагнерд же говорил! Может, она не улетела вовсе? Или… вернулась?

Я резко повернулась, моментально забыв об усталости. Её флёр работал на Кассиана даже в полузабытьи! Что, если она там не просто так?

— Спасибо, Ивар, — бросила я, уже бегом направляясь к выходу.

Я рванула через лагерь к штабному шатру Кассиана. Свет внутри горел, но снаружи не было ни единого стражника. Никого из солдат. Пустота, которая резко бросилась в глаза. Обычно шатёр Генерала охраняли лучшие воины, тем более сейчас, когда он ранен!

«Очаровала? Их тоже?» — мысль пронеслась в голове.

Я остановилась перед пологом, рука дрогнула. Внутри было слишком тихо. Открыла полог осторожно, тихо, будто боялась нарушить заклинание.

И застыла.

Кассиан лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами и напряжённым лицом. А рядом с ним, склонившись над его грудью, стояла Дивона. Она была в том же чистом, невредимом платье, что и прежде, и была сосредоточена до предела. Её глаза были закрыты, а с её тонких рук исходила магия, но не светлая, не зелёная и даже не обычная, а яркая, красная. Кровавая.

Она мощным, пульсирующим потоком текла из её ладоней прямо в грудь Кассиана. Это было не исцеление. Это было что-то ужасное, неестественное и… губительное.

— Что ты делаешь? — проговорила я тихо, но мой голос разорвал тишину, как осколок стекла.

Дивона резко обернулась. Её глаза теперь были не полны наигранных слёз, а горели ярким, таким же кроваво-красным огнём. И в этом огне не было ничего человеческого или даже драконьего. В них была лишь чистая, звенящая ненависть.

Мой артефакт под платьем вдруг резко нагрелся, посылая слабые импульсы в тело, похожие на электричество. По спине побежал пот.

Она асдорка.