Глава 20

Кроваво-красный огонь в глазах Дивоны был чистым проявлением силы, которую она тщательно скрывала под наигранной печалью и беспомощностью. Это была не магия очарования, а что-то гораздо более древнее и глубокое. Страшное.

Артефакт на моей шее обжигал огнем, посылая резкие импульсы, будто предупреждая: передо мной стояла не слабая героиня книги, а асдорка — враг, которого давно искали.

Дивона изогнула губы в улыбке — холодной, хищной, совершенно лишенной того милого очарования, к которому привыкли все в лагере. Она не убрала свои руки с груди Кассиана, продолжая вливать в него пульсирующую, тяжелую красную магию.

Генерал лежал совершенно неподвижно, будто магия Дивоны заморозила его волю и силы.

— Ты пришла? Как неожиданно, — её голос был низким, без малейших ноток плача или трепета. — Я думала, ты будешь дольше без сознания. Ты слишком рано очнулась. Я бы успела завершить начатое и исчезнуть, и никто бы не понял, что произошло.

Я осторожно шагнула внутрь шатра, стараясь не нарушать то хрупкое равновесие, которое здесь было. Мой мозг работал на пределе, лихорадочно ища выход. Позвать на помощь? Её магия может быть слишком быстрой. Нужно потянуть время. Ивар, Анлаф, Дерган… если они скоро придут проведать Кассиана, возможно, мы её остановим.

— Что ты делаешь? — Я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на страх.

Дивона пожала плечами, словно речь шла о самой обыденной вещи.

— Ничего особенного. Просто завершаю то, что не смогли сделать мои предшественники.

— О чем ты говоришь? И почему ты здесь? Рагнерд сказал, что ты улетела с комиссией Руфуса в столицу!

Дивона закатила глаза, будто я спросила о чем-то невероятно глупом.

— Конечно, улетела. Чтобы покинуть эту дыру и получить доступ к более важным ресурсам в столице. Но потом мне пришлось вернуться, когда я поняла, что удар Тьмы едва не убил Вангаррада. Нельзя было терять такой шанс. Я должна убедиться, что он умрет от рук асдорца, а не от какой-то жалкой Тьмы. Так что сейчас я пытаюсь ускорить процесс, пока он беззащитен. Эта магия медленно, но верно уничтожит его сердце и драконий источник.

— Ты хочешь убить его? Но за что? Я думала, ты его любишь. Весь лагерь был уверен в этом!

Она засмеялась. Звук был резким и неприятным, без нотки веселья.

— Какая же ты глупая и наивная! Люблю? Это было частью плана. Я должна была охмурить генерала, стать его супругой, и контролировать всю семью изнутри. Потихоньку убить всех. Начать с генерала, а затем взяться за его сыновей. Они давно должны были умереть еще вместе со своей маменькой, женой генерала, которую мы убили несколько лет назад. Сыновья меня бесили больше всех, вечно цеплялись, вечно задавали вопросы. На них даже моя магия очарования работала с перебоями, особенно на старшем!

Вот, значит, как. Получается, Анлаф с самого начала подозревал ее неспроста.

— Чем они вам так помешали? — спросила я, не особо надеясь на ответ, но сейчас я была будто в плохом кино, когда главный злодей рассказывал все свои замыслы. Точнее, не в кино, а в книге.

Лицо Дивоны исказилось от чистой, неприкрытой ярости.

— Генерал Вангаррад давно истреблял асдорцев! Он уничтожил мою семью! И я поклялась отомстить ему лично, забрав все, что ему дорого. И я бы сделала это. Я почти сделала это, но ты все спутала!

Её глаза пылали чистой ненавистью, направленной прямо на меня.

— Ты, жалкая человечишка, которая внезапно стала лекарем и перевернула все, к чему я стремилась! Ты вернула его к жизни после Тьмы, ты спасла его сыновей, ты даже влияешь на своего жалкого сыночка, который поначалу был от меня без ума! Почему тебе не умереть по-тихому где-нибудь в лазарете от истощения?!

Я поняла, что она не отступит. Её мотивация была слишком глубока, это была не обида, а настоящая кровная месть.

Сюжет книги больше не имеет значения. Всё, что я сделала, разрушило её план. И теперь она будет убивать.

Я решила сделать последнюю попытку выиграть время. Её магия сейчас концентрируется на Кассиане, она не ждет удара извне.

— Дивона, послушай меня, — я говорила спокойно, как психолог, пытаясь достучаться до человеческого в ней, хотя и знала, что это бесполезно. — Я вижу твою боль. Это обида, копившаяся много лет, но ты сама этого не хочешь. Ты не такая. Убери магию. Тебе за это ничего не будет, ты можешь исчезнуть, как и планировала. Разве ты сама этого хочешь?

На мгновение мне показалось, что она слушает. Красное свечение вокруг её рук заметно ослабло, огонь в глазах чуть померк. Она посмотрела на меня с выражением, напоминающим старую, усталую печаль.

— Нет, — выдохнула она, мгновенно подобравшись. — Я должна это сделать. Иначе я не найду покоя.

Вдруг красная магия вспыхнула с новой, утроенной силой, будто она решила окончательно уничтожить Кассиана прямо сейчас. Дивона злобно посмотрела на меня, её лицо было искажено истинным безумием.

— Но сначала — ты! Ты моя главная ошибка, Ильмира. Надо было уничтожить тебя с самого начала, как только я поняла, что ты станешь для меня помехой. Но теперь ты больше не будешь путаться под ногами.

Она резко оторвала руки от Кассиана и, не давая мне времени на реакцию, направила весь накопленный пучок кроваво-красной магии прямо на меня. Мощный, гудящий луч летел в мою грудь, целясь в сердце.

Я увидела его и поняла, что мне конец. У меня не было достаточно сил, чтобы отразить такой удар, даже частично. Мой источник был почти пуст, к тому же владела я лишь лекарской магией, лечила, а не убивала, и я могла только закрыть глаза, ожидая боли.

«Вот и закончилась моя история. Я умираю от рук главной героини книги…» — промелькнуло в сознании.

Но вместо падения и боли я услышала низкий, гортанный рык, наполненный нечеловеческой яростью. Я резко распахнула глаза от ужаса. Рык принадлежал Кассиану.

Он, бледный и едва живой, в последний момент оттолкнул Дивону в сторону и принял весь удар магии на себя.

Кроваво-красный луч врезался ему в плечо. Раздался треск, Кассиан издал короткий, мучительный крик и рухнул назад, на койку.

Я вскрикнула. Кровь хлынула из раны на плече Кассиана темным, густым потоком, окрашивая чистые простыни. На долю секунды я замерла, невидящим взглядом смотря на поверженного генерала, но потом осознание произошедшего разом навалилось на меня.

«Кассиан защитил меня. Сам пострадал, потратил последние силы, но… защитил…»

Асдорка прошипела что-то нечленораздельное, все еще лежа на полу и повернулась на Кассиана. Её глаза все еще горели кровавым огнем, но лицо было искажено шоком и бешенством от сорванного плана. Она не ожидала, что Кассиан способен на такой поступок, но сейчас, видя его поверженным, вдруг расхохоталась. Громко, победно, страшно.

— Какая глупая самоотверженность, — проговорила она, три раза хлопнув в ладоши. — Потратить последние силы зря. Ну прямо герой во всей своей красе! Вот только всё зря. С ним теперь мороки не будет, а тебя я всё равно убью.

Она поднялась и вновь развернулась в мою сторону, концентрируя магию на кончиках пальцев. Первый шок прошел, и я поняла, если так и буду дальше стоять на месте, действительно умру.

Нет уж, такой радости я ей не доставлю.

Я сорвалась с места, подбежала к ней, схватила за руки, в которых дрожала алая магия, и навалилась на нее всем телом, стараясь вновь повалить на пол. Это было все, на что хватало сил, — просто схватить и не дать вновь пустить в ход свою магию, а дальше….

— Помогите! На помощь! Асдорцы! — закричала я, что было мочи.

Дивона зарычала раненым зверем, сильнее, чем Кассиан несколько секунд назад. Она извивалась в моих руках, как змея, стараясь вырваться и даже попыталась укусить меня за запястье. Я отдернула руку, едва успев. Несмотря на свою миниатюрность, Дивона была наполнена нечеловеческой силой, и я понимала, что долго не продержусь.

Внезапно половицы штабного шатра откинулись, и внутрь ворвались Дерган и Анлаф, а за ними и двое солдат. Они, видимо, услышали мой крик. Дерган быстро оценил ситуацию: Кассиан, окровавленный, на койке, и я, изможденная, сцепленная с шипящей девушкой, которая едва ли была теперь похожа на милую Дивону.

— К ней! — резко бросил Дерган, указывая на асдорку.

Анлаф и один из солдат кинулись к нам, перехватывая Дивону и оттаскивая её от меня. Их силы хватило, чтобы удержать извивающуюся, рычащую девушку.

Дерган же подбежал ближе, вытащил из-за пояса невесть откуда взявшиеся тяжелые, инкрустированные рунами магические наручники, защелкнув их на запястьях девушки. Дивона истошно завизжала, будто те обожгли ее словно каленое железо. Затем, не тратя времени на моральные дилеммы, генерал ударил её кулаком прямо в челюсть. Дивона обмякла и рухнула на пол.

Да, бить женщин не хорошо, я это знала, но сейчас полностью поддержала генерала.

— Унести, — приказал Дерган солдатам и те без слов подчинились, унося асдорку из шатра. Затем он подошел ко мне.

— Ильмира, ты цела? — спросил он, оценивая меня внимательным взглядом. — Что она с ним сделала?

Анлаф уже стоял возле отца, но не решался прикоснуться к нему.

Я лишь покачала головой, не в силах говорить, и кинулась к койке Кассиана. Рухнула на колени, схватила его за руку и вздрогнула — кожа была ледяной.

Мои пальцы задрожали, нащупывая пульс на шее, на запястье, затем я прижалась ухом к его груди. Тишина. Полная, абсолютная тишина. Сердце генерала не билось.

Холодная волна страха окатила меня, вытеснив адреналин и гнев. Нет. Нет, это невозможно!

Я положила обе руки на его грудь, попытавшись запустить свою лекарскую магию, ту, что выдернула его из лап смерти после атаки Тьмы. Но впервые за все время моя магия не отвечала. Она возвращалась обратно, как вода из полного стакана, неся в себе один, леденящий душу сигнал: человек перед тобой мертв.

Мои губы затряслись, я почувствовала, как на глаза накатывают горячие слезы, застилая взгляд. Я едва заметила, как унесли Дивону, как Анлаф и Дерган отдавали приказы солдатам. Мне было абсолютно все равно на то, что происходит вокруг.

— Нет… Нет, Кассиан… — прошептала я, сжимая его холодное тело. — Пожалуйста… Ты не можешь оставить меня…

Шепот перешел в крик, наполненный безмерным горем.

— Живи! Очнись! Я приказываю тебе жить! — Я снова и снова вливала в него свою исцеляющую магию, пытаясь помочь, вылечить, оживить, но все тщетно.

Ко мне подошел Дерган и осторожно положил руку мне на плечо.

— Ильмира… Уже поздно. Он мертв.

Я резко, раздраженно скинула его руку.

— Нет! Не поздно! Он не может умереть! Он не может! — Я зарыдала, выплескивая все свое горе.

Я снова и снова направляла магию, пытаясь заставить сердце биться, но безрезультатно. Он был мёртв, и моя целительная сила была бессильна против смерти. Я не некромант. Я целитель… который не уберег самого дорогого человека на свете.

— Ильмира, остановись. Ты на пределе.

— Не говори мне, чтобы я остановилась! Он не может умереть! Он заслонил меня от её удара! — Я задыхалась от рыданий. — Это я во всем виновата! Я должна была предугадать, прийти сюда раньше. Быть может, я бы успела…

— Тише, Ильмира. Ты сделала всё, что смогла. Против такого удара, который он принял за тебя, мы все бессильны.

Я зарыдала и рухнула ему на грудь, выплескивая все свое горе и спрятав лицо на груди Кассиана. Слезы текли неудержимым потоком.

«Почему я сразу не подумала, что Дивона злодейка? Почему не предугадала её поступки? Я была так увлечена собой и своей свободой, что пропустила самое очевидное! К чему привела моя глупость и моя самонадеянность? К смерти человека, которого я полюбила…»

Я не знала, сколько провела в таком состоянии. Рядом в шатре кто-то ходил, замирал, всхлипывал, но мне было все равно. Всё рухнуло. Моя жизнь рухнула. Здесь мне больше нечего делать.

Наконец, Дерган аккуратно поднял меня на ноги. Я была абсолютно пуста, словно из меня выкачали не только магию, но и саму волю к жизни.

— Нам нужно вынести его, Ильмира, — его голос был мягким, но решительным. — Надо отдать ему должное. А тебе нужно отдохнуть.

Я не хотела, чтобы все так заканчивалось. Он не должен был умереть, он главный герой не только книги. Но и всего этого мира! Но… теперь я была бессильна. Я позволила Анлафу и Мари поддержать меня, чтобы сделать шаг к выходу. Я не сопротивлялась, была просто оболочкой.

Слезы продолжали беззвучно течь, застилая обзор, а я просто шла. Уже плевать, куда. Судьба дала мне второй шанс на жизнь, а мне… она больше была не нужна.

Едва я сделала шаг к выходу, моя правая рука, которая совсем недавно зудела, внезапно пронзилась сильной, невыносимой болью. Она горела, будто в ней взорвалась звезда.

Я вскрикнула от шока и согнулась пополам, схватившись за горящую руку. Боль была такой острой, что я упала бы, если бы не Анлаф.

— Ильмира! Что такое? — испуганно спросил он.

Я не могла ответить, всё моё сознание было сосредоточено на жжении. Ярком, невыносимо болезненном, странном. Кожа пылала в этом месте, хотелось ее содрать, но вдруг… оно ослабло. Резко, как будто перегорел провод. Несколько секунд я просто дышала, все еще не разгибаясь, приходила в себя. Потом выпрямилась, тяжело дыша, и в наступившей тишине услышала хриплый звук со стороны койки генерала.

— Великие боги, этого не может быть… — прошептала Мари.

Я в шоке обернулась. Кассиан сидел на койке. Бледный. Дезориентированный, но… он был жив! Он сидел, опираясь на руки и пытаясь прийти в себя.

Боже… действительно не может быть…

Я пошатнулась, оттолкнулась от Анлафа и подбежала к нему, падая на колени у койки.

— Ты живой — шептала я, осматривая ранения, тело, лицо. — Живой…

Я не могла поверить. Слезы радости заменили слезы горя.

Кассиан медленно перевел взгляд на меня, несколько секунд всматривался, будто что-то выискивая. Я даже успела испугаться, что он не вспомнит меня, что эта смерть стерла все события, которые происходили с ним в последнее время, но потом…

— Ильмира, — прошептал он, касаясь холодными пальцами моей щеки.

Боже, я не испытывала столько радости, наверное, лет пятьдесят, если не всю жизнь.

— Да, это я, — всхлипнула в ответ. — Я здесь. С тобой.

Он чуть улыбнулся, будто сам не верил, что остался жив. Позади нас какое-то время стояла оглушительная тишина, а потом, постепенно, шатер начал наполняться звуками: всхлипами (только уже от радости), смешками (явно нервными), шумными выдохами.

— Отец, ты… жив… — прошептал Анлаф и нервно усмехнулся.

— Ну, Касс… Перепугал ты нас до смерти, — хмыкнул Дерган и тяжело опустился на стул.

Видимо, нужно попросить Мари выставить на видное место пузырьки с успокоительными зельями. Они сегодня многим понадобятся.

Кассиан не отрывал взгляда от моего лица и не обращая внимание на остальных, а затем опустил его на свою руку. Туда же посмотрела и я и… замерла от неожиданности. На его коже, немного выше запястья, там, где раньше была только чистая кожа, теперь сиял сложный, похожий на клеймо узор: черно-красный дракон, свернувшийся в спираль.

— Что это? — удивилась я, осторожно касаясь рисунка.

Его же только что не было!

Кассиан не ответил. Он медленно взял мою правую руку и задрал рукав платья.

Там, на моей коже, в том самом месте, которое так невыносимо горело секунду назад, был абсолютно такой же узор. Черно-красный дракон, только меньше размером, изящнее и более женственный.

Что за… ерунда?

Я уставилась на этот рисунок, не понимая, что это такое и откуда он взялся. Но позади меня воцарилась глубокая тишина.

Дерган и Анлаф, стоявшие до этого в оцепенении, теперь смотрели на наши руки. Анлаф был в полном шоке, а вот Дерган слегка усмехнулся, словно эта ситуация была для него самой логичной развязкой. Похоже, они оба знали, что это за узор.

Кассиан посмотрел на меня. долго, внимательно, будто видел впервые и пытался запомнить каждую черточку

— Ильмира… — его голос был хриплым, но твердым. — Это метка истинности. Ты… моя истинная пара.

Моё сердце пропустило удар. Истинная пара? Метка дракона? Как это возможно? Я ведь… Ильмира ведь уже была замужем, у нее ребенок есть. Да и у Кассиана целая жизнь за плечами. Разве мы можем быть друг другу истинными?!

Да и в книгах обычно истинными становятся юные, хрупкие девушки без багажа за плечами, а я…

Я ощутила, как по моему телу пробежал холодный озноб, смешанный с жаром.

— Это… это невозможно… — прошептала я, глядя на рисунок.

Кассиан слегка улыбнулся, взяв обе мои руки в свои, уже теплые руки.

— Как видишь, возможно. В момент моего ухода за Грань мой дракон почувствовал свою истинную пару. И вытянул меня обратно. Твоя жизненная сила и наша связь вернули меня к жизни.

Он поднял нас запястья и прошептал, глядя в мои ошеломленные глаза:

— Боги решили, что мне нужно еще пожить со своей судьбой, Ильмира. И эта судьба — ты.