Глава 21

Суматоха после прорыва, поимки Дивоны и чудесного возвращения генерала с того света не утихала целый день. Этот день был слишком насыщенным и длинным, оставив меня в полной прострации.

Кассиан, который на удивление быстро восстановился, уже пытался заниматься делами, восстанавливая защиту границы. Я хотела его остановить, вернуть в кровать, чтобы он окончательно восстановился, но понимала, что после всего произошедшего ему нужно показать, что он уже в строю. Да и таким образом он дал нам обоим время свыкнуться с новыми реалиями.

Я же старалась держаться от него на расстоянии, хотя наша новая связь постоянно тянула меня к нему. Ушла с головой в лазарет, лечила тяжелых, работала на износ, чтобы не думать о том, что произошло, выкинуть странные и нелепые мысли из головы.

Но, честно сказать, получалось так себе. Перед внутренним взором снова и снова вставал образ Кассиана, а следом он же появлялся перед глазами.

Возможно это глупо — избегать друг друга, но я просто не верила, что все это правда. Постоянно косилась на метку, скрытую под платьем, отодвигала его край, чтобы увидеть кончик чешуйчатого хвоста и тут же одергивала обратно.

Так, нужно просто это пережить и свыкнуться. Это же хорошо, что у нас проявилась метка истинности, правда?

Истинная пара... Кошмар какой!

Разве такое возможно для меня? С моей прошлой жизнью, с моим происхождением и всеми теми обстоятельствами, которые привели меня сюда? Это было настолько похоже на сюжетный поворот из дешёвого романа, что становилось тошно.

«Тем более я не хрупкая девственница без багажа знаний, а женщина с ребенком и прошлым в другом мире. Разве мне положена истинность?..»

Мари молчала, но её глаза постоянно искали мою правую руку, и она улыбалась счастливо, видимо, воспринимая метку как благословение. Она и не пыталась заговорить, понимая, что мои мысли сейчас путались и любой диалог приведет к побегу или перемене темы.

Анлаф, Хартор и даже Ивар держались на расстоянии. Они сами переживали потрясение — предательство и ложные обвинения Дивоны, смерть отца, его чудесное спасение, а теперь еще и метка, связавшая его с женщиной, которую недавно все ненавидели. Им нужно было время, чтобы принять новую реальность.

Как, впрочем, и мне.

Ивар тоже поправился, извинился перед генералом, повинился и признал свою вину. И пусть я изначально была зла на этого мальчишку, все же знала, что он делал все это не со зла. И была рада, что Кассиан тоже простил его, хоть и назначил наряд вне очереди.

— Чтоб впредь неповадно было, — пояснил он тогда. И я была с этим полностью согласна.

Помимо личных драм, лагерь был полон забот. Главной из них была плененная асдорка.

Дивону посадили под строжайшую стражу. Её оставили в наручниках, обвесили всевозможными артефактами, а шатер, в который её поместили, был обработан заклинаниями и укреплен рунами против магии очарования. Дерган лично следил за усилением охраны.

— Она слишком опасна, Ильмира, — предупредил он меня. — Её магия может действовать даже в бессознательном состоянии. Ждем конвоиров.

Весть о ней уже была отправлена в столицу. Но ожидание было тяжелым и нервным. Тем более мы понимали, что она лишь пешка. Ее нужно будет допрашивать, чтобы распутать весь клубок заговора.

Вечером, когда этот суматошный день остался позади и я уже готова была забыться беспробудным сном, ко мне в шатер зашел Кассиан, тут же присев на край койки. Сердце, вопреки всему, сильнее застучало в груди, а метка нагрелась, будто почувствовала близость истинного.

Хорошо, что Мари еще не было…

— Что-то случилось, Ильмира? — спросил Кассиан, осторожно касаясь меня запястьем. — Ты весь день избегаешь меня. Я чувствую твоё беспокойство.

— Всё хорошо, Кассиан. Просто устала. Мне нужно немного отдохнуть, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Нет, не хорошо, — отрезал он, вставая и подойдя ближе. Намного ближе. Почти вплотную, нависнув надо мной и заставив нервничать. — Не думай скрывать от меня свои мысли, Ильмира. Метка теперь связывает нас, и я чувствую каждую волну твоего беспокойства. Что тебя тревожит?

Да уж, эта метка действительно была какая-то странная. Я, конечно, не ощущала эмоции Кассиана, но… что-то все же ощущала. Да и думать в одиночку обо всем этом было слишком сложно.

А я потому сдалась и выложила все, что накопилось.

— Всё это… неправильно, Кассиан, — призналась я, глядя на свои руки. — Истинность в таком возрасте, когда уже есть целая жизнь за плечами? Я разведена, у меня есть уже взрослый сын… Это не та сказка, которую пишут в книгах. Мы оба не подходим под «идеальных» истинных. У меня такой багаж за плечами…

Кассиан усмехнулся, но его смотрел серьезно.

— Ты называешь это багажом? Что ж, здесь я тебя обогнал, — заявил он. — Я тоже был женат, и у меня есть двое сыновей. Так что в этом мы квиты.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка отступает.

Он придвинулся ближе, его сильная рука легла на мою поясницу. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а дыхание сбивается. Его близость вызывала невероятное волнение, смешанное с чувственностью. Я инстинктивно облизала пересохшие губы, сгорая от желания снова ощутить его поцелуй.

А взгляд дракона как упал на них, так там и остался, потемнев на несколько оттенков.

— Истинность у драконов — сложная штука, Ильмира, — продолжил Кассиан тихим, глубоким голосом, плавно скользя взглядом по моему лицу, а рукой вычерчивая замысловатые узоры на спине. — Пока дракон не увидит, не коснется своей настоящей пары, эта метка спит. Мы можем даже пройти мимо девушки, женщины, обратить на нее мимолетное внимание и даже не догадываться, что она — та самая. А если истинная — человек, то метка может проявляться даже годами. Бывали такие случаи. Только у дракониц метка вспыхивает моментально, потому что их сущность сильнее, а у человеческих женщин все будет зависеть от уровня и силы ее магии.

Он аккуратно поднял наши руки, демонстрируя переплетенные драконьи узоры.

— Я искал тебя всю жизнь, Ильмира. Всю жизнь чувствовал пустоту, которую теперь заполнила ты. И я невероятно рад, что наконец нашел свою истинную после стольких лет поисков.

Я несмело улыбнулась. Это было… приятно, что уж там. Однако в связи с этой истинностью проблем у нас только прибавилось.

— Твои дети не рады этому, Кассиан. Особенно Хартор, он все еще помнит свою маму и не принимает меня.

Кассиан тяжело вздохнул и кивнул.

— Хартор свыкнется. Он еще молод и слишком эмоционален, но поймет, что такое истинность, когда придет время. Да, он помнит свою мать и никогда её не забудет. Я тоже не забуду свою жену, прошлого не отнять. Но жизнь продолжается, и нужно смотреть вперед, а не оглядываться, иначе рискуешь упустить своё счастье. А с Хартором я еще поговорю серьезно.

Он перевел взгляд на меня, и суровость сменилась нежностью, но всё еще с тенью чего-то недосказанного.

— Тебя ещё что-то беспокоит насчет вчерашнего дня? — спросил он, осторожно дотрагиваясь до моей щеки.

— Да, — выдохнула я, решив уже выложить всё. — Ты называл меня Дивоной в бреду после того, как я вытащила тебя из Тьмы. Почему?

Кассиан нахмурился, потом потер висок, и вдруг рассмеялся — громко, свободно, так, как не смеялся после смерти жены.

— О боги, ты про это! — Он покачал головой. — Я смутно помню тот момент, когда я открыл глаза и увидел тебя в зеленом сиянии. Ты была такой… дивной, неземной. Ты подарила мне второй шанс. Я просто попытался найти слово, чтобы описать твою красоту и твоё чудо, и выдал «дива» в полусознательном состоянии. Я не виноват, что это прекрасное слово перекликается с именем той… асдорки.

Ой, такая версия мне даже в голову не приходила…

Я смутилась и нервно заправила прядь за ухо, а он в этот момент поцеловал меня. Не нежно, не осторожно, а страстно, властно, будто пытаясь впечатать в мою память вкус желания. Его поцелуй был горячий, требовательный, в нем было всё: и пережитый ужас, и новое чувство собственности, и глубина нашей внезапной связи.

Я ответила не сразу, но, когда всё же открыла губы, мир вокруг меня исчез. Его руки скользнули с моей спины на талию, притягивая теснее, а горячий пульс метки истинности на запястье превратился в обжигающий поток, разливающийся по венам.

Мой собственный вздох прервался. Это было невероятное чувство — ощущение того, что мне нужен только он, и всё, что до этого было важно — книги, сюжет, мой мир — всё померкло перед этим жгучим желанием.

«Это Истинность так влияет? Или это мои собственные чувства? Неужели я и правда так сильно его полюбила?»

Поцелуй прервался резко, но неохотно. Кассиан отстранился лишь на секунду, тяжело дыша. Его глаза были почти черными, а взгляд — полным неприкрытого, животного желания. Его зрачки сузились, стали вертикальными, как тонкие щели, и это означало, что не только человек, но и его дракон сейчас смотрел на меня.

— Мой зверь сейчас хочет только одного... присвоить свою женщину, — прохрипел он, не отрывая взгляда от моих губ. — и я полностью разделяю его желание.

Его руки сжались сильнее на моей талии, ощущаясь словно кандалы, которые не позволят мне уйти. Напряжение в воздухе стало опасно густым и горячим.

И именно в этот момент, когда до полной потери контроля оставался лишь один шаг, полог шатра откинулся, и в проёме замерла Мари. Она сперва «ойкнула», увидев нас в такой компрометирующей позе, а потом замерла, покраснев до корней волос.

Кассиан медленно выдохнул, словно выпуская пар, и хмыкнул, качая головой с легким раздражением.

Я же будто пришла в себя, осознав, где мы находимся. Щеки запылали от смущения.

Кассиан ослабил хватку, но руки не убрал.

— Вот видишь, Ильмира, — сказал он, уже менее напряженным, но всё ещё глубоким голосом. — Здесь, в лагере, нам не дадут побыть одним. Повсюду любопытные глаза и постоянная суматоха.

Он отстранился окончательно и поправил мне прядь волос.

— Нужно уладить здесь все дела — передать Дивону и закрепить границу. И я увезу тебя в замок. Там уже точно нам никто не помешает. Никто.

Я покраснела еще сильнее, понимая, что это было не обещание, а ультиматум. Впрочем, очень приятный ультиматум.

Кассиан улыбнулся, легко поцеловал меня в лоб, словно ставил печать, затем развернулся и, невозмутимо приветствуя Мари кивком, вышел из шатра.

Мари аккуратно прикрыла полог и подошла к койке, её глаза горели любопытством.

— Леди Ильмира, а что…

— Не спрашивай, Мари, — пробормотала я, зарываясь под одеяло с горящим лицом. Я закрыла глаза, понимая, что сегодняшняя ночь будет долгой, а сон — крайне беспокойным.

На следующее утро меня разбудил не шум лагеря, а глубокий, гортанный рёв, заставивший содрогнуться саму землю. Я резко села, понимая, что произошло что-то невероятное. Воздух вокруг стал тяжелым, словно насыщенным озоном, и я почувствовала давление чистой, древней драконьей силы.

Едва я успела накинуть на себя дорожное платье нейтрального цвета, как в лагерь буквально ворвалась настоящая императорская инспекция. Мне не нужно было выходить, чтобы понять, кто прибыл: такое концентрированное могущество могло принадлежать только одному дракону в этом королевстве.

Я выскочила из шатра в полном ужасе. Император! Зачем он приехал сюда? После всего, что произошло с комиссией Руфуса? Лихорадочно мысли понеслись в голове: «Он приехал из-за Тьмы? Из-за Дивоны? Он — верховный дракон. Вдруг он почувствует, что я не местная? Не почувствует ли он инородную душу? Если он раскроет мою тайну, меня просто казнят, невзирая на спасение генерала!»

Я так и не рассказала Кассиану о своём происхождении, и сейчас эта тайна была тяжелым камнем на сердце.

В небе царил хаос, но затем ситуация устаканилась, и один из драконов резко пошел на снижение. Он был невероятен. Самый огромный из всех — иссиня-черный с золотым отливом чешуи, который на свету казался короной. Его рога действительно напоминали корону.

Приземлившись, он вызвал небольшое землетрясение, сотрясшее наши хлипкие шаги, а затем на землю опустились еще десять драконов из его свиты, среди которых отчетливо выделялся один — белоснежный с всадником.

С всадником? Не думала, что драконы позволяют кататься на себе.

«Вот где их носило, когда Тьма лезла наружу? Во время боя на границе не было никого, а для инспекции прилетела целая армия», — подумала я с раздражением.

Кассиан подошел ко мне, уже одетый в чистую, но не новую броню. Он положил руку мне на плечо. Я почувствовала легкое покалывание метки на запястье.

— Не волнуйся, Ильмира, — его голос был тихим, но уверенным. — Он прибыл, чтобы узнать о ситуации и забрать пленницу. Держись рядом.

Дракон обернулся, и передо мной предстал человек.

Император был высоким, статным, в боевых латах, сверкающих на солнце. У него были длинные, черные волосы, яркие, почти фиолетовые глаза и небольшой шрам на правой брови. Его выдавали не столько одежда, сколько чистая, ничем не искаженная сила, исходившая от него. Он выглядел молодым, не старше тридцати пяти лет, но его взгляд был древним и суровым.

Драконы, прибывшие вместе с ним, тоже обернулись людьми. Все, кроме того, белоснежного, он так и остался стоять могучим зверем, а с него легко, словно делал это уже много раз, спрыгнул беловолосый всадник.

Император приближался. Кассиан, Дерган и остальные солдаты опустились в глубоком поклоне. Я сделала то же самое, стараясь как можно ниже склонить голову, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Генерал Вангаррад, генерал Рагнерд, — его голос был низким и бархатистым, но тем не менее стальным, властным. — Поднимитесь.

Я подняла голову вслед за Кассианом и почувствовала, как тяжелый императорский взгляд уперся прямо в меня. Он не сводил с меня глаз, будто пытался прочитать всё, что было у меня внутри. Моё сердце забилось как безумное.