Глава 22

Кассиан

Я почувствовал, как на меня навалилась вся сила Верховного Дракона. Взгляд Императора был не просто взглядом, он проникал в мысли, в самую суть. Он был способен прочесть не только слова, но и все тайны, которые человек или дракон пытался скрыть внутри себя. В данный момент он изучал Ильмиру, и моё сердце сжалось от страха за неё.

Я сам не до конца знал эту женщину, но готов был отдать за нее жизнь.

Вдруг Эйгон улыбнулся и кивнул ей, что было само по себе необычайно — обратить такое внимание на простого человеческого лекаря.

— Леди Торлак, я полагаю? Наслышан о вас.

Ильмира несмело улыбнулась в ответ и склонила голову.

— Надеюсь, слухи до Вашего Величества дошли самые приятные.

— Разные, — уклонился он от прямого ответа, но я прекрасно знал, что после «беседы» с Айзенкуром, он уже знает об Ильмире если не все, то очень и очень многое. — Что я хотел бы отметить, так это вашу магию. Вы единственная, кто владеет уникальной способностью вытягивать Тьму из пострадавшего. И вы спасли моего генерала. Дважды.

— Вы хорошо осведомлены, Ваше Величество, — ответила моя женщина. — Мои способности не умоляют заслуг других лекарей, не стоит меня выделять.

Эйгон не ответил, лишь улыбнулся уголком губ. Это означало одно — он доволен ответом. Ильмира не хвасталась, не кричала о своем даре и это было правильно. Император не любил выскочек, но тех, кто действительно отличился, всегда замечал.

— Генерал Вангаррад, — обратился он ко мне.

— Мой повелитель, — я выпрямился, стараясь быть образцом невозмутимости, хотя благодаря истинности прекрасно ощущал страх своей женщины и ее панику.

— Эйгон, — поправил он. — Я хочу узнать о ситуации всё. Немедленно собирай совещание в шатре.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Я позволил себе еще раз сжать руку Ильмиры предупреждающим жестом и отправил её к Мари. Она побледнела, но кивнула и пошла на свое рабочее место.

Тяжелая, осязаемая аура императора заполняла пространство шатра, вытесняя привычные запахи кожи, железа и лекарственных трав. Эйгон стоял у стола с картами, и его глаза, обычно глубокого фиолетового цвета, сейчас мерцали багровыми сполохами — верный признак того, что его внутренний зверь не просто бодрствует, а находится в ярости.

Я стоял по левую руку от него, чувствуя, как под кожей на запястье пульсирует метка. Она отзывалась на присутствие высшего дракона, но в то же время тянула меня к выходу, туда, где за пологом шатра осталась Ильмира. Её волнение и страх я чувствовал почти как свой собственный.

— Дивона уже погружена на дракона, — не оборачиваясь, произнес Эйгон. Его голос вибрировал, заставляя пламя свечей на столе дрожать. — Под двойным плетением сонной магии. Она не проснется, пока не окажется в застенках столицы. Но это лишь малая часть той грязи, которую мне предстоит вычистить.

Дерган, стоявший напротив, хмуро кивнул. Его лицо за последние сутки осунулось, но взгляд оставался твердым. Кейлар, беловолосый всадник, чей дракон сейчас замер белой скалой снаружи, молча изучал руны на стенах шатра.

— Я признаю, — император наконец обернулся. — Такой халатности среди моих подчиненных я не ожидал. Это моя вина. Я доверил проверку тем, кто умеет только льстить и подделывать отчеты.

— Ваше Величество, мы понимали, что Айзенкур ведет свою игру, — хрипло отозвался я. — Но мы не думали, что его влияние распространяется на поставки жизненно важных эликсиров и лекарский состав.

Эйгон горько усмехнулся.

— Один Айзенкур чего стоит… Этот прохвост использовал статус при дворе, чтобы запугивать тех, кто хотел донести правду. Он внушил комиссии, что вы здесь, на границе, просто «осваиваете» имперское золото.

— Где он сейчас? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает глухой гнев.

— Прилетел вчера вечером, перепуганный насмерть. Видимо, здешняя Тьма произвела на него неизгладимое впечатление. А заодно почувствовал, что я возвращаюсь раньше срока. Сейчас он отсиживается в темнице, и поверь смерть от меча покажется ему милостью по сравнению с тем, что я для него приготовил. Всю ночь я выявлял причастных. Они думали, что за бумагами и статусом спрячут свою жадность… Глупцы.

Император перевел взгляд на Кейлара.

— Кейлар, твоя ледяная магия способна сдерживать Тьму не хуже, чем снега Севера. Граница истощена, драконам Кассиана нужна помощь в стабилизации прорыва.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Эйгон, — спокойно ответил мой друг. — Попробовать стоит. Тьма здесь ощущается иначе, чем на моих ледяных пиках, но, по сути, она везде одинакова.

Снаружи доносились голоса. Мои сыновья, Анлаф и Хартор, вместе с сыном Ильмиры помогали восстанавливать магический периметр под присмотром имперских стражей. Жизнь в лагере бурлила, несмотря на недавнюю трагедию, которая едва не стала концом для меня.

— А теперь, — голос императора стал тише, — оставьте нас. Дерган, Кейлар — проследите за укреплением восточного фланга. Мне нужно поговорить с генералом Вангаррадом с глазу на глаз.

Когда полог шатра закрылся за мужчинами, Эйгон коротким жестом приказал мне сесть. Он щелкнул пальцами, и по стенкам шатра пробежала синеватая искра — купол тишины. Защита от прослушивания была такой плотной, что звуки лагеря мгновенно исчезли, оставив нас в вакууме абсолютной тишины.

Император долго смотрел на меня. Его глаза светились в полутьме, и я чувствовал, как его ментальная магия осторожно, словно касание ветра, скользит по моим воспоминаниям. Он видел мой бой, удар асдорки, тьму, которая поглотила меня… и свет. Зеленый, исцеляющий свет Ильмиры.

— Ты был мертв, Кассиан, — негромко сказал он. — Я видел твою нить жизни. Она оборвалась.

— Я знаю, Эйгон, — ответил я, не опуская взгляда. — Я чувствовал, как ухожу за Грань.

— И всё же ты сидишь передо мной. Живой. С меткой, которой не было еще вчера.

Эйгон подошел ближе и кивнул на мой рукав. Я медленно закатала его, обнажая черно-красного дракона. Узор сиял, казалось, он дышит вместе с моим сердцем.

— Истинная пара, — император произнес эти слова почти с благоговением, но в его тоне проскользнула тревога. — В твоем возрасте, после стольких лет вдовства… Это чудо, Кассиан. Но эта женщина… Ильмира.

Мое сердце пропустило удар.

— Она спасла мне жизнь. Не только как лекарь. Она вытащила мою душу из самой бездны.

— Я видел её, — Эйгон сузил глаза. — И я видел то, что видишь ты. Но я видел и другое. Её магия… она странная. Она не похожа на плетения наших земель. В ней нет отголосков прошлого этого мира. Когда я смотрел на неё, я чувствовал пустоту там, где у каждого человека должна быть история рода.

Я напрягся. Мой внутренний дракон предупреждающе рыкнул.

— Она верна империи, Эйгон. Она доказала это делом.

— Я не сомневаюсь в её верности тебе, — император положил руку мне на плечо. — Но давай поговорим откровенно, как друзья, а не как правитель и подданный. Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Она — загадка, которую ты боишься разгадывать. Ты боишься, что, если я узнаю, откуда она на самом деле, мне придется вынести приговор за незаконное пересечение Границ Миров.

Я замер. Воздух в шатре стал неподвижным.

— Ты почувствовал, что она — иномирянка? — мой голос прозвучал глухо.

Эйгон вздохнул и отошел к окну шатра, глядя на закатное небо.

— Я — Верховный Дракон. Я чувствую ритм этого мира. Ильмира звучит в другом ключе. Но… — он обернулся, и на его губах заиграла слабая, печальная улыбка. — Она спасла тебе жизнь, и она несет на себе чужую судьбу, попав сюда. Я не ошибся, когда почувствовал в ней инородную душу.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было осуждения, только глубокое понимание.

— Я не знаю, как и почему она оказалась здесь, но она заняла место женщины, которая была позором для своего рода. Я не сильно влезал в воспоминания Ильмиры, но видел, в каком она была состоянии, едва попав сюда. Эти же воспоминания я видел и у тебя, Кассиан. Это чудо, что она не просто выжила, но и открыла в себе такую магию.

Я кивнул, это действительно чудо.

— В нашем мире, Кассиан, есть те, кто приходит из-за грани, чтобы исправить чужие ошибки. Твоя новая истинная — одна из них. Но она не первая. Жена Дергана, помнишь? Она тоже иномирянка. Но твой случай особенный. Твоя драконья сущность нашла её, несмотря на чужое тело. И спасла тебя, используя её жизненную силу.

Эйгон положил руку мне на плечо.

— То, что она в теле жены Айзенкура, упрощает всё. Тебе не нужно придумывать легенду, чтобы объяснить её появление. К тому же они в разводе, я видел эту бумагу, печать на ней стоит подлинная, так что оспорить развод не получится. Официально, она под твоей опекой как свидетель и бывшая жертва его интриг. Это спасет её от лишних вопросов о происхождении, которых она так боится.

— Он хотел её вернуть, — проговорил я.

— Айзенкур будет лишен всех прав и титулов, — жестко прервал меня император. — Брак, если бы он был, в любом случае аннулировался по причине государственной измены. Ильмира свободна. Теперь она твоя женщина, Кассиан.

Он кивнул в сторону выхода.

— Увози её в свой замок. Немедленно. Тебе нужно отдохнуть, а ей — оправиться от шока и восстановиться. Возьми с собой детей, или оставь их под присмотром Дергана и Кейлара, как тебе будет удобнее. Там, вдали от сплетен и завистливых глаз столицы, вы сможете понять, что эта связь значит для вас. Я прикрою вас обоих.

Я почувствовал, как с плеч сваливается огромная скала, замененная ощущением радости и новой ответственности. Теперь, когда самые страшные тайны были раскрыты и приняты, оставалось только одно — увезти её подальше от этого места, дать ей безопасность и покой.

— Спасибо, Эйгон. За всё, — мой голос был наполнен искренней благодарностью.

— Не благодари, — император погасил купол тишины. — Просто береги её. И сделай так, чтобы Хартор принял её. Она — часть тебя теперь.

Эйгон вышел, оставив меня в звенящей пустоте шатра. Я посмотрел на свою руку, на дракона, который нашел свою цель. Я знал, что впереди нас ждут разбирательства и суды в столице. Но сейчас… сейчас мне нужно было только одно.

Я вышел из шатра и сразу увидел её. Ильмира стояла чуть поодаль, нервно терзая юбку своего платья, а её глаза искали меня в толпе.

Я глубоко вздохнул и направился к ней. Пора было забирать свою истинную домой.

Ильмира

Прощание с императором прошло на удивление... тихо. Он не стал вызывать инквизиторов, не приказал сковать меня антимагическими цепями. Вместо этого Верховный Дракон лишь склонил голову в едва заметном жесте уважения и поблагодарил за спасение Кассиана и солдат. Его фиолетовые глаза, казалось, видели меня насквозь — не только моё тело, но и ту, другую женщину, чья память медленно таяла в моей голове.

Он понял, что я не из этого мира, но… промолчал. Почему? Этого я пока не могла понять.

Когда его иссиня-черный дракон взмыл в небо, унося с собой Дивону и свиту, я наконец смогла сделать полноценный вдох. Но облегчение длилось недолго.

— Мы летим в мой замок, — отрезал Кассиан, едва пыль от взлета императорских драконов осела.

— В какой замок? Сейчас?! — я возмущенно всплеснула руками. — Кассиан, граница истощена, Дивона была лишь верхушкой айсберга! А если случится прорыв? Я лекарь, моё место здесь.

Я ждала, что меня поддержат сыновья Кассиана или Ивар, но, к моему изумлению, они выстроились единым фронтом против меня.

— Ильмира, отец прав, — серьезно произнес Анлаф, поправляя перевязь меча. — Вам обоим нужно восстановиться. Метка истинности требует тишины, а не постоянных нервов и магического истощения.

— Мы справимся, — буркнул Хартор, хотя в его глазах всё еще читалась настороженность. — У нас есть артефакты связи. Если Тьма шелохнется — вы узнаете об этом первыми и перенесетесь обратно за секунды.

Даже мой сын кивнул:

— Мама, ты едва на ногах стоишь. Поезжай. Я присмотрю за лазаретом вместе с Мари.

Я чувствовала себя загнанной в угол их неожиданной заботой, но в итоге я сдалась. Противостоять одному Кассиану было бы гораздо проще, чем сразу четверым… пятерым, если считать еще и Мари.

Давать наставления Мари и Ивару перед отлетом было глупо — они и сами всё знали, — но я всё равно диктовала пропорции успокоительных зелий и мазей, пока Кассиан не подхватил меня под локоть и не увел.

Перелет на драконе — это не то, что показывают в фильмах, это я уже поняла и после первого полета, но сейчас было не легче. Это первобытный ужас, смешанный с абсолютным восторгом. Кассиан в своем истинном обличии был великолепен: огромный темно-красный, почти бордовый ящер, чья чешуя отливала запекшейся кровью на закатном солнце.

Я сидела, вцепившись в его мощную шею, ощущая под пальцами жар живого пламени, а под нами проносились бескрайние леса и крошечные, словно игрушечные, деревеньки.

В этот момент меня накрыло странное чувство, и я поняла, что со мной происходит нечто… необычное. Прошлая жизнь — та, где были небоскребы, пробки, интернет и мой старый мир — стиралась. Имена врачей больницы, где я лежала в последний день перед попаданием, вкус любимых блюд, даже детали моей квартиры… всё становилось размытым, словно старый, засмотренный до дыр сон. Я словно рождалась заново в этом теле, в этой реальности.

«Кто я теперь? — думала я, глядя на облака. — Жена предателя Айзенкура? Спасительница генерала? Или просто Ильмира, чья судьба теперь навеки привязана к этому чешуйчатому гиганту?»

Замок Вангаррада показался на горизонте внезапно. Величественный, сложенный из темного камня, он вгрызался острыми шпилями в сумерки. Мы опустились на широкую каменную площадку. Кассиан мягко опустил крыло, создавая для меня подобие трапа, и, как только я коснулась земли, обернулся человеком.

К нам тут же высыпали слуги. Старый дворецкий склонился в глубоком поклоне.

— С возвращением, милорд. Мы не ждали вас так скоро.

— Подготовьте всё, — властно бросил Кассиан, приобнимая меня за талию. — И познакомьтесь. Это леди Ильмира. Ваша будущая хозяйка.

Я задохнулась от возмущения, вскинув голову:

— Будущая кто?! Кассиан, мы это не обсуждали!

Он лишь усмехнулся, проигнорировав мою вспышку, и повел меня внутрь.

— Милорд, — замялся дворецкий, семеня следом, — ваши покои готовы, но для госпожи... комнаты еще в пыли, мы не знали...

— Ильмира будет спать в моих покоях, — отрезал генерал.

Моё терпение лопнуло.

— Я не буду спать в твоих покоях! Я сама в состоянии отмыть себе комнату, я не белоручка! — прошипела я, но этот шепот разнесся на весь холл.

Слуги остолбенели. Кассиан же просто рассмеялся — не зло, а как-то настойчиво-весело.

— Свободны. Ужин подать в покои через час. Мы очень устали.

Он буквально затащил меня вверх по лестнице, пока я шипела на него, пытаясь отстоять право на личное пространство. Но стоило тяжелым дверям его спальни захлопнуться, как я перешла в наступление.

Покои были огромными. Каменные стены, тяжелые гобелены, огромный камин и… кровать, на которой мог бы поместиться целый отряд драконов.

— За кого ты меня принимаешь, Кассиан Вангаррад? — я развернулась к нему, пылая от гнева и смущения. — Я не соглашалась быть «хозяйкой дома»! Ты не предлагал мне ничего, кроме полета! И уж тем более я не собираюсь делить с тобой постель только потому, что у нас на руках одинаковые татуировки!

Кассиан подошел вплотную. От него пахло небом, костром и чем-то мускусным, чисто мужским. Его взгляд потемнел, зрачки вновь вытянулись в тонкие щели.

— Я принимаю тебя за свою истинную, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — За женщину, которая принадлежит мне так же, как я — ей. За ту, кого я люблю больше жизни, Ильмира. Ты думаешь, я отпущу тебя в другую комнату после того, как едва не потерял за Гранью?

Я открыла рот, чтобы выдать едкую отповедь о личных границах, но он заткнул меня поцелуем. Это не было нежной лаской — это был захват. Властный, требовательный поцелуй, от которого внизу живота мгновенно стало горячо и тяжело. Метка на запястье вспыхнула почти болезненным жаром.

Он отстранился так же резко, как и начал, тяжело дыша.

— Хочешь принять ванну первой? — спросил он, кивнув на дверь в ванную комнату.

— Нет, — выдохнула я, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Я хочу осмотреться.

— Как пожелаешь. А я хочу.

Он скрылся за дверью, оставив ее приоткрытой. Я слышала шум воды и видела пар, вырывающийся в комнату. Мои щеки пылали, но теперь внутри меня бушевал не гнев, а что-то другое. Это было невыносимо сильное притяжение.

Я подошла к камину, стараясь сосредоточиться на ровном пламени. Но мое тело жило отдельной жизнью. Каждый нерв, каждая клеточка отзывались на его близость. Магия истинности была не просто клеймом, это был невидимый, но мощный канат, который тянул меня к нему, заставлял помнить о его сильных руках, о его горячем дыхании. Я ловила себя на мысли, что хочу подойти к двери, заглянуть, увидеть его обнаженное тело, ощутить кожей этот жар…

— Остановись, Ильмира, — прошептала я себе, сжимая кулаки. — Ты не безвольная кукла. Ты не можешь просто так сдаться инстинктам.

Я пошла к окну, чтобы охладиться, но вид вечернего замка не принес покоя. Я вдруг почувствовала, что совершенно не помню, куда положила свои вещи. Чемодан, который держал дракон, лежал возле огромной кровати. Так, нужно разложить вещи, да. Отвлечься!

Я шагнула к нему, но замерла.

Мой взгляд снова притянулся к двери ванной. Шум воды был похож на приглашение. Это было искушение, которому я не могла противостоять. Я ощущала его нужду, его желание — оно било через метку, как пульс, заглушая все мои доводы рассудка.

Я полюбила его. Я это знала.

И, возможно, именно это было самым страшным. То, что моя душа, попавшая в этот мир, теперь была привязана к нему не только милой сказкой, но и силой древнего драконьего закона.

Тряхнула головой, отгоняя наваждение и разозлилась на себя. Нет уж, не буду я никуда идти! Лучше здесь… помучаюсь.

Время в ожидании тянулось мучительно медленно.

Я старательно делала вид, что изучаю узоры на ковре, но на самом деле прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся из-за двери ванной. Шум воды стих, сменившись шорохом — видимо, Кассиан приводил себя в порядок.

Когда дверь наконец отворилась, у меня в горле пересохло, а сердце сделало кульбит и застряло где-то в районе солнечного сплетения.

Кассиан вышел в одном лишь полотенце, небрежно обернутом вокруг бедер. Я знала, что он воин, генерал, видевший сотни сражений, но увидеть это воочию, без доспехов и вообще каких-либо вещей… это было выше моих сил.

Он словно специально не вытерся до конца. Крупные капли воды медленно стекали по его широким плечам, очерчивая рельефные мышцы груди и перекатываясь через кубики пресса, исчезая под краем полотенца. Его кожа, будто тронутая загаром и исчерченная тонкими нитями шрамов, казалась в полумраке комнаты бронзовой. Черно-красная метка дракона на его предплечье пульсировала живым светом, вторя моему собственному пульсу.

Я засмотрелась. Ну прямо как в тех любовных романах, которыми я зачитывалась в своем мире! Красиво до невозможности и чертовски провокационно.

— В чем дело, дорогая? Ты так смотришь, будто увидела привидение, — невинно спросил он, хотя в глубине его глаз плясали озорные и в то же время очень опасные искры.

— Я… я просто… — я выдавила что-то невнятное и начала пятиться к огромной кровати, сама того не замечая.

Господи, да что со мной?! Я же вроде взрослая женщина, спокойно должна реагировать на подобного рода провокации, а я словно вновь девчонкой себя ощутила!

Кассиан наступал. Медленно, хищно, с грацией зверя, который точно знает, что добыча никуда не денется. Воздух между нами наэлектризовался так, что, казалось, коснись я его сейчас — и нас обоих испепелит молнией. Мое возбуждение, подогреваемое меткой, росло с каждым его шагом, откликаясь тяжестью внизу живота.

И когда его рука уже почти коснулась моей щеки, а я почти коснулась спиной мягкого покрывала, в дверь резко и настойчиво постучали.

Я очнулась, словно от наваждения. Да что со мной такое?! Гормоны? Магия? Или просто я окончательно потеряла голову от этого мужчины?

— Я… я в ванную! — выпалила я и, проскочив под его рукой, бросилась в купальню, едва не запутавшись в собственных ногах.

Кассиан не стал меня ловить. Вместо этого за моей спиной раздался его тихий, бархатистый смех, от которого по коже пробежали мурашки. Закрыв дверь на щеколду, я прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Снаружи послышался голос слуги, приглушенный дверью, — судя по звукам, в комнату внесли тяжелый поднос.

Нужно успокоиться. Срочно.

Я разделась и погрузилась в заранее набранную ванну. Горячая вода с ароматом каких-то местных трав обволокла тело, снимая напряжение последних дней. Мысли потекли вяло и сонно. Я закрыла глаза, чувствуя, как сознание медленно уплывает куда-то в сторону блаженного забытья…

— Ильмира? Ты там не уснула? — Голос Кассиана раздался совсем рядом, за дверью. — Может, тебе нужно потереть спинку?

— Нет! — испуганно вскрикнула я, едва не захлебнувшись от неожиданности. — Не надо! Я уже выхожу!

Я торопливо выбралась из воды, разбрызгивая капли по мраморному полу. Только сейчас до меня дошло — я так стремительно бежала сюда, что забыла взять сменное платье! Чемодан остался в комнате, прямо под носом у генерала.

— Черт… — чертыхнулась я по-земному, оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь.

Ничего. Только большой лоскут ткани, заменявший полотенце. Я обернулась в него, чувствуя себя крайне уязвимой. Ладно, Ильмира, соберись. Мы взрослые люди. Я просто попрошу его принести мне платье или быстро проскользну к чемодану. Мы же не подростки в период пубертата, в конце концов!

Но тут же я вспомнила старую истину: любовь делает даже из самых рассудительных людей полных глупцов. А в сочетании с магией истинности эта глупость приобретала поистине катастрофические масштабы.

Я глубоко вздохнула, приоткрыла дверь и сделала шаг в комнату. И тут же натолкнулась на Кассиана. Он стоял прямо у входа, словно ждал этого момента.

Я сглотнула, медленно поднимая взгляд. На меня смотрели не человеческие глаза, а глаза дракона — вертикальный зрачок и неприкрытый, голодный блеск желания.

Он медленно осмотрел меня — от влажных волос до босых ног, задержавшись на плечах, едва прикрытых полотенцем. Кассиан судорожно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, словно борясь с самим собой. Затем он протянул мне платье — то самое, изумрудное, которое я приготовила.

— Держи, — сказал он голосом, ставшим опасно хриплым. Казалось, каждое слово дается ему с огромным трудом. — Оденься. Сначала ужин. Потом всё остальное. Оденься сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь.

Я схватила платье и буквально заперлась обратно в ванной, прижавшись лбом к прохладному дереву двери. Мои руки дрожали.

— Не ручается он… — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А я за себя ручаюсь?

Потому что в этот самый момент я была готова бросить это чертово платье на пол, выйти обратно и самой наброситься на этого невозможного мужчину. И никакая логика, никакой опыт прошлой жизни не могли заглушить этот первобытный зов, требовавший одного — принадлежать своему дракону.

Ужин был накрыт на небольшом круглом столе у камина. Слуги расстарались: запеченное мясо, пряные травы, вино в тяжелых кубках. Но я почти не чувствовала вкуса еды. Напряжение в комнате можно было резать ножом — оно вибрировало между нами, усиливаясь каждым случайным соприкосновением взглядов.

Кассиан уже переоделся в легкую домашнюю тунику, которая едва скрывала мощь его плеч, но в его глазах всё еще горело то самое пламя, которое я увидела у порога ванной.

Я сделала глоток вина, пытаясь унять дрожь в пальцах, и решилась задать вопрос, который давно сидел занозой в сердце.

— Кассиан… расскажи мне о своей жене. Какой она была?

Он замер с кубком в руке, и на мгновение его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Ты уверена, что хочешь услышать об этом сейчас? — тихо спросил он.

— Да, — я пожала плечами. — Это твоя жизнь, твоё прошлое. Я не хочу делать вид, что его не существует. У меня ведь оно тоже есть.

«И не самое обычное», — добавила я про себя.

Кассиан тяжело вздохнул и отставил кубок, глядя куда-то в сторону.

— Её звали Элоиза. Она была… светом этого замка. Хорошая женщина, очень добрая, чуткая. Она умела слушать так, что казалось, будто во всем мире существуешь только ты. Мальчики её обожали. Но она была слишком беспечной. Считала, что зло не коснется её, раз она сама никому не желает зла.

Он сжал губы в тонкую линию, взял кубок и повертел его в руках, словно рассматривая. Но не пригубил.

— В тот день она поехала к сестре. Я должен был сопровождать её, но на границе случился очередной инцидент, и я задержался. Она не посчитала нужным ждать или брать дополнительную охрану. Сказала, что лес спокоен. Но на карету напали асдорцы. Те же фанатики, к которым принадлежит Дивона. Я до сих пор виню себя в том, что не был рядом. Что позволил ей поверить в безопасность там, где её не было.

Снова эти асдорцы. Какая-то кара этого мира. Или опухоль, которую никак не могут вырезать до конца. Откуда они только взялись?! И почему им не живется спокойно?

Я протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.

— Мне очень жаль, Кассиан. Это не была твоя вина.

— Возможно, — глухо отозвался он. Кассиан перевернул руку, переплетая наши пальцы, и посмотрел мне прямо в глаза. — Я знаю, что должен был предугадать такой ход, должен был обезопасить ее. И этот груз давит на меня уже много лет. к тому же, Анлаф и Хартор очень тяжело перенесли эту утрату, Хартор особенно.

Я кивнула, вспомнив слова Анлафа по этому поводу и его предостережение.

— Он был еще совсем мальчиком, — ответила я на это. — Его можно понять. Терять близких всегда тяжело.

— Верно. Прошло уже много лет, Ильмира. Элоиза была бы первой, кто сказал бы мне, что пора отпустить эту боль. И я действительно хочу отпустить ее, не держаться за прошлое, чтобы не упустить настоящее. Прошлое будет с нами всегда, но нужно жить дальше, ты так не считаешь?

— Считаю, — кивнула я и улыбнулась.

— Теперь моя очередь спрашивать. Не хочешь ли ты сама мне что-нибудь рассказать?

Я напряглась, понимая, что сейчас он ударит в самое больное место.

— Что ты имеешь в виду?

— Эйгон, — просто ответил он, не выпуская моей руки. — Наш император обладает способностью проникать в мысли глубже, чем любой другой дракон. Он узнал о тебе нечто… необычное. И поделился этим со мной в шатре. И речь сейчас не о твоем прошлом, связанным с лордом Айзенкуром. Об этом прошлом ты, скорее всего, ничего путного не сможешь рассказать, верно?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Секрет, который я хранила с самой первой секунды в этом мире, был раскрыт.

— Что ты… иномирянка в чужом теле.

Я похолодела. Значит, он знает. Всё знает. Моя самая страшная тайна теперь раскрыта.

Кассиан почувствовал мою реакцию через метку, крепко сжал мою руку и большим пальцем нежно погладил тыльную сторону ладони.

— Для меня это не имеет значения, Ильмира. Теперь ты моя судьба. Твоя душа спасла меня, а это главное. Твоя душа вытянула меня из-за Грани и именно ее принял дракон, посчитал своей парой. Душу, а не тело, Ильмира. Она главное в любом человеке, любом существе. И я бы хотел, чтобы ты рассказала мне о себе чуть больше.

Я сглотнула и на миг прикрыла глаза. Чего теперь уж скрывать?

— Это правда. Я попала в это тело, когда Ильмира… настоящая Ильмира, видимо, ушла после многих лет затворничества и регулярных отравлений.

Кассиан задумчиво кивнул.

— Знаешь, нечто подобное я предполагал. С нашей первой встречи понял, что ты слишком странная для наших мест, слишком… необычная, дерзкая, немного даже наглая. И ты живая, пробивная. В нашем мире, как ты уже знаешь, женщины обычно сидят за спинами мужчин и ничего не пытаются изменить.

— Да, знаю, к сожалению, — усмехнулась я горько. — Поэтому Ильмира и перестала пользоваться своей магией, не стала ее развивать, а ведь эта магия, которой я исцелила тебя, была у нее с рождения.

— Скорее всего у нее была просто целительская магия, — прервал меня Кассиан. — Но такой уникальной сделала ее именно ты. Продолжай.

— Меня звали Ирина Андреевна Дымова. Я была врачом. И… Кассиан, мне было восемьдесят пять лет. Я прожила долгую жизнь, я вырастила детей, я состарилась и… умерла в больнице на операционном столе.

Я замолчала, ожидая увидеть в его глазах отвращение или насмешку. В моем представлении я была древней старухой в чужой, относительно молодой оболочке. Но Кассиан вдруг расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову.

— Восемьдесят пять? — он вытер выступившую слезу смеха. — Девчонка! Совсем еще ребенок.

— Что? — я опешила.

— Ильмира, мне сто восемьдесят шесть лет. По меркам драконов я — мужчина в самом расцвете сил, но для твоего прошлого мира я — ископаемое. В этом теле тебе чуть за сорок. И благодаря нашей истинности ты будешь жить гораздо дольше, чем могла бы мечтать. Истинные драконов живут почти столько же, сколько мы сами. Так что привыкай к мысли, что впереди у нас еще столетие-другое.

Я прокашлялась, чувствуя, как щеки заливает румянец. Эту тему я решила пока не развивать — слишком кружилась голова от таких перспектив.

— Я попала сюда после того, как прочитала книгу, — призналась я чуть тише. — Там был сюжет про тебя, про границу... и про Дивону. В той книге она была твоей истинной. Вы были счастливы вместе. Реальность ушла от сюжета так далеко, что мне до сих пор страшно.

— Счастливы с этой змеей? — Кассиан поморщился. — Я благодарен богам, что всё сложилось иначе. Книги врут, Ильмира. Мой дракон никогда бы не выбрал её. Он выбрал тебя. С твоей душой, опытом и этой странной, уникальной и живительной целительной силой.

Он замолчал, и тишина в комнате стала другой. Она наполнилась тяжелым, густым желанием. В животе скрутился тугой узел, а метка на запястье начала пульсировать в такт его дыханию.

— Это... это из-за истинности? — выдохнула я, глядя на то, как его взгляд темнеет, становясь почти черным.

— Метка усиливает чувства, Ильмира. Но она не создает их на пустом месте. Это значит, что мы уже давно... — он не договорил.

Кассиан отложил салфетку, медленно встал и обошел стол. Я сидела, не в силах пошевелиться, завороженная его движениями. Он подошел вплотную, взял меня за руки и поднял со стула. В его глазах полыхало такое неприкрытое пламя, что у меня подкосились колени.

Одним плавным движением он подхватил меня на руки. Я инстинктивно обхватила его за шею, утыкаясь носом в горячую кожу. Кассиан донес меня до кровати и осторожно опустил на мягкие простыни.

Он навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его дыхание обжигало мои губы.

— Только скажи... и я остановлюсь, — прохрипел он, борясь с собственным зверем. — Но, видит небо, я очень не хочу этого делать.

— Не останавливайся, — прошептала я, притягивая его к себе. — Пожалуйста.

Эта ночь не была похожа ни на что из моего прошлого опыта. Это было не просто слияние тел — это был танец двух стихий, пламени дракона и исцеляющего света лекаря. Кассиан был одновременно властным и невероятно нежным, словно боялся сломать меня, но его драконья натура требовала заявить свои права на каждую клеточку моего существа.

Я чувствовала, как магия перетекает между нами, как метки на наших руках сияют в темноте, связывая нас невидимыми нитями. Вспышки страха, нежности, страсти — всё смешалось в один бесконечный поток. Это было бурно, ярко и так правильно, будто вся моя долгая прошлая жизнь была лишь долгой дорогой к этой самой ночи.

Под утро, когда первые лучи солнца коснулись тяжелых штор, я уснула в его объятиях, чувствуя себя наконец-то дома.

Но идиллия длилась недолго.

Резкий, пронзительный звук ворвался в тишину комнаты. Артефакт связи на прикроватной тумбочке вспыхнул тревожным алым светом и начал издавать прерывистый, бьющий по нервам сигнал.

Кассиан мгновенно открыл глаза, и в них уже не было вчерашней нежности — только ледяная решимость генерала.

— Прорыв? — мой голос дрогнул, когда я подскочила на кровати, прижимая к груди одеяло.

Кассиан протянул руку к артефакту, и над ним раздался искаженный магией, паникующий голос Анлафа:

— Отец! Тьма… она не просто прорвалась. Она начала обретать форму. Нам не удержать её! Дерган ранен! Скорее!

Я похолодела. Наша сказка закончилась, не успев начаться.