Глава 23

— Ты останешься здесь! — рявкнул Кассиан, застегивая перевязь с мечом дрожащими от ярости руками. — Это не обсуждается, Ильмира! Там сильнейший прорыв за все время нашего сдерживания этой Тьмы.

— Я вообще-то лекарь, если ты не забыл, — огрызнулась я, хватая свою сумку с инструментами и зельями. — Если там такой сильный прорыв, значит, там будут раненые. А если там будут раненые, значит, там нужна я. И точка! Или ты переносишь нас обоих, или я найду способ добраться туда пешком, даже если мне придется лететь на каком-нибудь другом драконе!

— Никаких других драконов! – обернулся он и осекся, видя мой настрой.

Кассиан скрипнул зубами, и его зрачки сузились в вертикальные щели. Он понимал: спорить со мной бесполезно, а времени нет.

— Если с твоей головы упадет хоть волос… — прорычал он, хватая меня за плечо.

— Не волнуйся за меня, — проговорила я, выдохнув и на мгновение прижавшись к своему дракону. – Ты себя береги. И детей.

— Сделаю все, что в моих силах, — прошептал Кассиан и активировал портал.

Мир схлопнулся. Ощущение было такое, будто меня пропустили через мясорубку, а затем выплюнули на раскаленную сковороду.

Мы выпали из портала прямо посреди лагеря, и я тут же пожалела о своей браваде. Кассиан был прав. Это был ад.

Границы не было. Той самой светящейся линии, которую с таким трудом воздвигали драконы и маги, просто не существовало. Вместо нее была зияющая, пульсирующая рана в пространстве, из которой хлестала Тьма.

Она была живой. Это не был туман или дым. Это была вязкая, маслянистая субстанция, которая визжала тысячами голосов. Из ее стены вырывались твари — кошмарные гибриды волков, пауков и чего-то, чему нет названия ни в одном из миров. Они неслись на солдат лавиной, разрывая когтями металл и плоть.

— В лазарет! — перекрикивая грохот битвы, заорал Кассиан, подталкивая меня в нужную сторону. — Бегом!

Он не стал ждать. Прямо на бегу его тело начало ломаться и перестраиваться, одежда разлетелась в клочья, и через секунду надо мной взмыл огромный темно-красный дракон. Он выпустил струю пламени, сжигая первую волну тварей, и с яростным ревом врезался в гущу сражения.

Я застыла на долю секунды, парализованная ужасом. Я видела, как белоснежный дракон Иридиан, поливая врагов ледяным дыханием, пытался создать барьер, а на его спине, словно прикованный, сражался Кейлар. Его ледяная магия разила без промаха, но тварей было слишком много.

— Леди Ильмира! Сюда! — чья-то рука дернула меня за рукав.

Я очнулась и бросилась к большому шатру, над которым мерцал полупрозрачный защитный купол. Вокруг свистели заклинания, рычали драконы и кричали люди.

Внутри лазарета пахло кровью, паленой плотью и безысходностью.

— Мари! — крикнула я, увидев бледную девушку, которая пыталась перевязать руку солдату.

— Леди Ильмира! Слава богам, — всхлипнула она. — Мы не справляемся! Эликсиры не действуют, раны расходятся прямо на глазах!

— Отставить панику, — мой голос прозвучал жестче, чем я ожидала. — Так, самых тяжелых ко мне, даже если ранение не Тьмой. Легких — обрабатывать и в строй, если могут держать оружие. Живо!

Я не помню, сколько прошло времени. Час? Вечность? Мои руки были по локоть в черной жиже, которую я вытягивала из тел солдат. Это было не похоже на лечение генерала. Тьма здесь была агрессивной, она сопротивлялась, пытаясь укусить меня в ответ, проникнуть под кожу. Я вырывала её кусками, швыряла в специальные контейнеры, которые тут же запечатывали маги-санитары, и переходила к следующему.

Силы таяли. Но останавливаться было нельзя.

— Дорогу! Расступитесь!

В шатер вбежали четверо солдат, неся двое носилок. Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки.

На первых лежал Хартор. Лицо младшего сына Кассиана было серым, а на груди зияли три глубокие борозды, из которых сочился черный дым. На вторых — Ивар. Мой мальчик. Он был без сознания, рука вывернута под неестественным углом, а по виску текла кровь.

— Нет... — прошептала я, чувствуя, как колени подгибаются.

— Мама... — прохрипел Ивар, не открывая глаз.

— Я здесь, сынок. Я здесь.

Страх сменился холодной, звенящей яростью. Я не позволю. Ни за что.

Я бросилась к Хартору — его рана была смертельной, счет шел на секунды.

— Держи его! — крикнула я санитару, накладывая руки прямо на открытую рану.

Тьма взвизгнула, впиваясь в мои ладони холодом. Я рванула её на себя, вкладывая в это движение всю свою злость, всю свою материнскую боль. — Пошла вон! — прошипела я.

Черный сгусток вылетел из груди парня, и Хартор судорожно вдохнул. — Жить будет, — бросила я, уже перескакивая к Ивару.

Вправить руку, заживить висок, вытянуть отраву. Я работала как автомат, не чувствуя собственного тела. Когда оба парня задышали ровно, погрузившись в целительный сон, я сползла по ножке койки на пол, жадно глотая воздух.

И тут земля содрогнулась так, что склянки посыпались со столов.

— Подмога! — заорал кто-то у входа. — Император!

Ну наконец-то…

Я нашла в себе силы подняться и выглянуть наружу.

Небо почернело от крыльев. Два десятка драконов во главе с гигантским иссиня-черным монстром пикировали на армию Тьмы. Эйгон в своей истинной форме был страшен. Его огонь был не просто пламенем — это была чистая магическая энергия, которая выжигала само пространство, уничтожая тварей сотнями.

Но даже этого было мало.

Разлом расширялся. Тьма не просто наступала, она словно пыталась проглотить этот мир целиком. Я видела, как Кейлар на своем Иридиане пытается заморозить края разлома, но лед трескался под напором черной жижи. Белый дракон уже хромал, одно крыло висело плетью, а сам генерал едва держался в седле.

Если они падут — нам конец.

Кассиан сражался рядом с ними, я видела его темно-красную чешую в самой гуще, но движения его становились всё медленнее.

И тогда меня осенило. Безумная, самоубийственная мысль.

— Тьма реагирует на меня, — прошептала я, глядя на свои руки, которые всё еще слегка светились зеленым. — Я вытягиваю её из людей. Но разлом... это ведь тоже рана. Рана на теле мира.

Я схватила флакон с восстанавливающим зельем, выпила его залпом, не чувствуя вкуса, и выбежала из шатра.

— Леди! Стойте! — закричал кто-то из охраны, но я уже не слышала.

Я бежала прямо к эпицентру, перепрыгивая через лежавших под ногами тварей и обломки укреплений.

— Кассиан! — закричала я, посылая мысленный зов через метку. — Мне нужна помощь! Поднесите меня ближе к Тьме!

Темно-красный дракон резко развернулся, сбивая хвостом пару тварей, и приземлился рядом со мной, взрывая землю когтями. В его золотых глазах читался ужас.

«Ты с ума сошла?!» — его голос прогремел в моей голове.

— Я могу закрыть это! — прокричала я, указывая на пульсирующую воронку. — Я знаю, как! Это как гнойник, Кассиан! Его нужно вычистить! Но мне нужен проводник силы! Я одна сгорю!

Он секунду колебался, но потом подставил крыло. Я вскарабкалась на его спину, вцепившись в шипы.

Мы взмыли в воздух. Прямо к самой сердцевине Тьмы.

Вблизи она была еще страшнее. Это была бездна, которая смотрела на меня миллиардами голодных глаз. Холод пробирал до костей.

«Эйгон, — ментальный крик Кассиана разнесся над полем боя. — Прикрой нас! Ильмира хочет вытянуть эту дрянь!»

Император не задавал вопросов. Его огромная туша зависла над нами, создавая купол тишины и защиты.

«Действуй, иномирянка, — прогрохотал голос Эйгона в моем сознании. — Я держу купол. Кассиан — ты её якорь. Не дай ей уйти за грань!»

Я вытянула руки вперед. Зеленое свечение моего дара вспыхнуло, столкнувшись с чернотой.

В первый миг мне показалось, что мне оторвало руки. Боль была адской, ослепляющей. Тьма сопротивлялась, она вгрызалась в мой разум, шептала проклятия, обещала вечные муки.

«Тяни, Ильмира! Тяни!» — рык Кассиана вибрировал в каждой моей косточке. Я чувствовала, как через метку в меня вливается его горячая, яростная сила. Огонь дракона смешался с моим светом.

А сверху, тяжелым прессом, давила мощь Императора, не давая моему сознанию рассыпаться на куски.

Я представила, что это огромный, воспаленный нарыв. Захватила края этой черноты своей магией и потянула. Не на себя, а из мира. Я скручивала её, комкала, заставляла сворачиваться.

Тьма взвизгнула так, что мгновенно заложило уши.

Но… разлом начал сжиматься. Медленно, неохотно, но края раны сходились. Я видела, как твари, не успевшие выбежать, растворяются в воздухе.

— Еще... немного... — хрипела я. Перед глазами плыли черные круги. Сердце билось где-то в горле, пропуская удары.

— Он закрывается! — услышала я далекий крик Кейлара.

Последний рывок. Я собрала всё, что у меня было: любовь к сыну, вспыхнувшие чувства к Кассиану, злость на несправедливость, усталость от бесконечных проблем — и ударила этим коктейлем по остаткам черноты.

Хлопок. Тишина.

Звенящая, абсолютная тишина накрыла поле боя. Разлома не было. Только выжженная земля и запах озона.

— Победа! — разорвал тишину чей-то истеричный вопль. — Они закрыли её! Закрыли!

Я улыбнулась, чувствуя, как мои пальцы разжимаются. Силы кончились. Совсем. Мир качнулся и погас.

Я падала.

Но удара о землю не последовало. Меня подхватили сильные, горячие руки. Сквозь вязкую пелену беспамятства я услышала родной голос, полный паники:

— Ильмира! Ильмира, дыши! Не смей умирать, слышишь?! Ты обещала мне вечность!

Но ответить я уже не могла. Темнота, в которую я провалилась, была мягкой и тихой. И я не знала, вынырну ли я из нее на этот раз.

Кассиан

Я мерил шагами палату императорского лазарета, словно запертый в клетке зверь. Три дня. Три проклятых дня, которые тянулись дольше, чем вся моя служба на границе.

Ильмира лежала на белоснежных простынях, бледная, почти прозрачная, и не шевелилась. Грудь её едва заметно вздымалась, и это было единственным доказательством того, что она всё еще здесь, со мной.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Как я мог позволить этому случиться? Я — генерал, дракон, мужчина, в конце концов! Моя задача — защищать, быть щитом. А вместо этого она, моя хрупкая, невероятная женщина, закрыла собой весь мир. Она заштопала саму ткань реальности, отдав за это каждую каплю своих сил.

Результат был ошеломляющим. После того как Ильмира рухнула мне на руки, Тьма исчезла. Не отступила, не спряталась — она просто испарилась. Раненые, в которых еще минуту назад бурлила черная жижа, вдруг начали исцеляться естественным путем, словно заразы никогда и не было. Мы с Эйгоном и десятком драконов прочесали территорию разлома несколько раз — там было чисто. Пугающе чисто.

Но цена... цена была невыносимой.

— Отец, сядь уже, ты протрешь дыру в полу, — тихий голос Анлафа вывел меня из оцепенения.

Мои сыновья и Ивар сидели в углу палаты. Я хотел отправить их домой, в родовой замок, подальше от всего этого кошмара. Но эти трое уперлись рогами и чешуёй.

— Мы никуда не полетим без мамы, — твердо заявил Ивар, глядя на меня взглядом, в котором я узнавал сталь Ильмиры. И Анлаф с Хартором встали с ним плечом к плечу. Теперь они были не просто случайными знакомыми, они стали братьями по оружию.

Ивару и его друзьям императорским указом зачли практику автоматом, хотя, видит небо, то, что они увидели, не преподают ни в одной академии. Хартор же, глядя на всё это, окончательно решил поступать на боевой факультет. Я был бы горд, если бы мое сердце не сжималось от ледяного страха за женщину на кровати.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошли Дерган и Кейлар. Выглядели они уже сносно — драконья регенерация и остаточная магия Ильмиры творили чудеса. Кейлар больше не хромал, хотя его лицо всё еще хранило отпечаток пережитой боли.

— Как она? — спросил Дерган, кивнув на кровать.

— Без изменений, — глухо отозвался я, проводя ладонью по лицу. Я не брился эти три дня, и щетина неприятно колола пальцы. — Она дышит, сердце бьется, но... ее нет. Словно она ушла куда-то, откуда не может найти дорогу назад.

Кейлар подошел ближе, вглядываясь в лицо Ильмиры.

— Её магия была чем-то запредельным, Кассиан. Нереальным. Иридиан до сих пор чувствует отголоски её силы в своей чешуе. Она спасла нас всех.

— Лучше бы она спасла себя, — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба.

— Она очнется, друг, — Дерган положил тяжелую руку мне на плечо. — Ваша связь сильна. Посмотри на метку. Если бы она ушла за Грань, дракон на твоей руке потух бы. Но он сияет. Она жива. Она просто… заблудилась.

— Но почему она не просыпается? — этот вопрос я задавал себе тысячу раз.

— Этого никто не знает, — честно ответил Кейлар. — Возможно, её душе нужно время, чтобы вернуться в тело после такого скачка силы.

Я подошел к кровати и взял холодную ладонь Ильмиры в свою. Метка на моем запястье пульсировала ровным, теплым светом, словно маяк.

«Вернись ко мне, — мысленно позвал я. — Слышишь? Вернись домой».

 

Ильмира (Ирина)

Здесь было тихо. И очень светло — до рези в глазах.

Я брела по каким-то бесконечным катакомбам, стены которых были сотканы из мягкого, молочного тумана. Под ногами не ощущалось ни привычной твердой земли, ни холодного камня — только плотный, пружинящий свет. Странное чувство, будто идешь по облаку.

На мне было длинное, струящееся платье, невесомое, как паутинка — и всё, больше ничего. Ни украшений, ни обуви. Где я? Что вообще произошло? Последнее, что помню — разлом, тьма и дикая боль. А теперь вот... курорт для призраков?

Я посмотрела на свои руки: гладкие, молодые, без единой морщинки. Провела ладонью по лицу, коснулась густых волос. Зеркала рядом не наблюдалось, но я нутром чуяла — это я. Настоящая я. Та Ирина, которой я была много-много лет на Земле. Только молодая, полная сил.

«Ведь душа не стареет, верно?» — мелькнула мысль.

Выходит, я умерла? Окончательно и бесповоротно? И теперь я снова Ирина, а не попаданка в чужом теле? А как же тогда Ильмира? Как же Кассиан, мальчишки мои неугомонные? Неужели я закрыла этот чертов разлом ценой собственного существования, бросив их всех?

От этой мысли стало жутко.

— Эй! — в который раз крикнула я в пустоту, надеясь хоть на какое-то эхо. Голос прозвучал звонко и молодо, совсем не так, как я привыкла слышать себя в старости. — Есть тут кто-нибудь?! Выпустите меня! У меня там дракон некормленый и дети без присмотра! Эй, вы меня слышите?

В ответ — ничего. Гнетущая, ватная тишина.

Ноги подкосились, и я села на большой, светящийся валун, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Я брожу здесь уже... сколько? Час? День? Или целую вечность? Время здесь словно застыло.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума: слышу голоса. Слышу, как Кассиан зовет меня. Слышу его рык, полный такой нечеловеческой боли, что сердце разрывается. Я хочу ответить, хочу заорать: «Я здесь!», хочу побежать на звук, но не вижу выхода. Этому проклятому лабиринту нет конца и края.

Нервы окончательно сдали.

— Что от меня требуется, чтобы выйти? — в отчаянии крикнула я, задрав голову к высокому белому своду. — Почему меня держат здесь? Что это за место?

— Это Грань миров, — ответил мелодичный женский голос. Он раздался отовсюду сразу и ниоткуда конкретно, словно сама атмосфера заговорила со мной. — Ты застряла на перепутье, Ирина.

Я вскочила, озираясь по сторонам, как затравленный зверь.

— Кто здесь? Покажись!

Туман дрогнул, и из-за одного из причудливых молочных сталагмитов вышла девушка. Я моргнула, потом еще раз, пытаясь сфокусировать зрение.

Это была я. То есть… это была Ильмира. Настоящая. Хозяйка тела, которое я занимала все последние месяцы.

Только сейчас передо мной стояла не та уставшая, изможденная женщина с посмертной маской на лице, какой я ее увидела в момент попадания. И даже не та, похорошевшая благодаря моей магии. Передо мной стояла молодая, ослепительно красивая женщина лет тридцати. Свежая кожа, сияющие умные глаза, гордая осанка аристократки.

— Здравствуй, Ира, — улыбнулась она, и от этой улыбки повеяло теплом, которого я никак не ожидала. — Я рада видеть тебя. Наконец-то мы встретились лицом к лицу.

— Ильмира? — я инстинктивно сделала шаг назад. Видеть «себя» со стороны — то еще удовольствие, скажу я вам. Мороз по коже. — Но... ты умерла?

— Мы обе в некотором роде умерли, чтобы встретиться здесь, — загадочно ответила она, словно это объясняло вообще всё. — Давай пройдемся. Я давно хотела с тобой поговорить.

Я медленно кивнула, и мы пошли рядом по призрачной тропе, две души, связанные одной судьбой.

— Я рада, что ты перенеслась в мое тело, — нарушила тишину Ильмира, глядя перед собой. — Это должно было произойти.

Я удивленно вскинула брови.

— Почему? Я думала, что я… ну, вроде как захватчик. Попаданка, как таких людей любят называть в моем мире. Влезла без спроса, живу твою жизнь...

— Ты не захватчица, — она мягко улыбнулась и покачала головой, словно успокаивала ребенка. — Но определение «попаданка» тебе подходит в некотором роде. Ты попала в этот мир потому, что таковы наши нити судьбы. Ты изначально должна была жить в этом мире, Ирина. А я… я должна была родиться на Земле.

Я остановилась как вкопанная, переваривая услышанное. Это что же получается, ошибка небесной канцелярии?

— О чем ты?

— Наши души поменяли местами при рождении, — спокойно, будто читая лекцию, пояснила она. — Сложный ритуал, проведенный еще много лет назад. Он должен был ослабить генералов драконьей армии. Поэтому наши жизни прошли не так, как должны были. Ты чувствовала себя чужой там, я — здесь.

Чужой? Слово резануло по сердцу.

Я прислушалась к себе, к своим воспоминаниям о «прошлой» земной жизни. Я училась, пахала как лошадь, любила когда-то... Но была ли я по-настоящему счастлива? Или просто тянула лямку, потому что «так надо»?

— Погоди, — я нахмурилась, пытаясь уложить в голове этот пазл. — У меня была нормальная жизнь. Работа, сын, муж... ну, пусть и козел, но был.

— Но могла быть лучше, — Ильмира посмотрела на меня с такой пронзительной грустью, что мне стало не по себе. — Ты могла встретить Кассиана, будучи молодой. Пока он не оброс броней горя, а ты — разочарованиями. Я видела генерала Вангаррада, когда мне было семнадцать лет, еще до встречи с Айзенкуром. Мы даже станцевали один танец на императорском балу.

— И что? — вырвалось у меня. Ревность, глупая и неуместная здесь, кольнула где-то внутри.

— И ничего. Истинность возникает не с телом, а с душой. Поэтому мы прошли мимо друг друга. Моя душа не пела рядом с ним. Для меня он был просто красивым, пугающим генералом. А потом появился Айзенкур... — ее лицо на миг потемнело, словно на него набежала тень.

— Который тебя травил, — жестко добавила я. Уж этого гада я запомнила.

— Да. Ты тоже вышла не за того человека на Земле. Мы обе прожили чужие сценарии.

Чужие сценарии... Звучит как название плохой мелодрамы, но, черт возьми, как же много это объясняет. И мою вечную тоску по чему-то несбыточному, и ее несчастья.

— Но кто мог поменять души местами? — спросила я, чувствуя, как липкий холодок страха пробегает по спине. — Кто настолько силен? Это же не просто порчу навести.

Ильмира повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным: — Асдорцы.

— Те фанатики?

— Это не просто фанатики, — покачала головой Ильмира. — Это древний клан темных магов. Они умеют менять нити судьбы, проникать в соседние миры и даже искажать пространство, отправляя своих посланников в прошлое. И они же подменили нас, чтобы ослабить род драконов.

— Зачем? — не понимала я. — В чем смысл такой сложной интриги?

— Они хотят стереть драконов с лица мироздания. Драконы — единственные, кто своей магией удерживает баланс и мешает асдорцам впустить в мир своего Хозяина.

— Хозяина? — переспросила я, чувствуя, как волосы на затылке начинают шевелиться. — То есть за всем этим стоит не просто безликая Тьма?

— Нет. Тьма — это лишь инструмент, живое оружие. Но у нее есть кукловод. Он здесь, в Арканасе. Он выглядит как человек... или как дракон. Он скрывается, и даже отсюда, с Границы миров, я не вижу его истинного лица. Он ждал сотни лет, внедряя своих людей, искажая судьбы. Но вы... ты и Кассиан... вы всё испортили. Вы закрыли главный прорыв.

Я вспомнила тот жуткий визг Тьмы, когда затягивала разлом, словно зашивала рану на теле мира.

— Значит, мы победили?

— Вы выиграли битву. Но война еще идет, — вздохнула она. — Теперь им будет сложнее, гораздо сложнее.

— А как мне узнать этого... главного? — спросила я деловито. Если уж воевать, то надо знать врага в лицо. — Если он скрывается?

Ильмира покачала головой и коснулась моего плеча. Ее рука была удивительно теплой, почти живой.

— Это уже не твоя история, Ира. Им займутся другие. А тебе нужно возвращаться. В свое тело. В тело Ильмиры, которое теперь по праву твое. И продолжать закрывать прорывы. Их еще много, мелких и крупных трещин, через которые сочится яд.

Сердце подпрыгнуло от радости.

— Я возвращаюсь? — переспросила я с надеждой, боясь поверить. — Но... погоди. Здесь нестыковка. Мне на Земле было восемьдесят пять. А здесь тебе... нам... чуть за сорок.

Ильмира рассмеялась, и этот смех прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков, легкий и чистый.

— Время — не прямая линия, Ира. Миры находятся в разных потоках. Пока на Земле пролетает год, здесь может пройти месяц, или наоборот. А иногда время закручивается в спираль. Когда наши души поменяли, временные пласты сместились. Ты возвращаешься не в прошлое и не в будущее. Ты возвращаешься в своё время.

Звучало сложно, но спорить я не стала. Главное — я возвращаюсь к нему.

Она начала медленно отступать назад, растворяясь в молочном тумане.

— Не переживай за меня. Я скоро смогу родиться заново. На Земле. И проживу ту жизнь, которая мне положена. Я буду врачом, как ты. А ты живи. Живи с тем, кому действительно предназначалась с самого первого вдоха. Ты будешь счастлива, Ирина. Прощай.

— Ильмира! Постой! — я инстинктивно потянулась к ней, но мои пальцы схватили лишь пустоту. Она уже стала частью этого света.

— Береги его! — донеслось удаляющимся эхом.

И в этот момент пол подо мной исчез.

Я полетела в пропасть. Это было жуткое чувство падения во сне, когда сердце замирает, а желудок подскакивает к самому горлу. Ослепительный свет сменился серостью, затем непроглядной темнотой, а потом...

Боль. Резкая, тупая боль во всем теле, будто меня пропустили через мясорубку. И запахи. Резкий запах лекарств, пыль и… сандал с нотками костра. Родной, любимый запах.

Сквозь гул в ушах я услышала голоса где-то совсем рядом.

— …пульс участился! Кассиан, смотри!

— Она возвращается.

Я попыталась сделать вдох, и легкие обожгло воздухом, словно я не дышала целую сотню лет. Из горла вырвался сухой, болезненный хрип. Вокруг наступила мгновенная тишина, а в следующую секунду я почувствовала, как меня поднимают сильные, надежные руки.

Я с трудом разлепила тяжелые веки. Свет резал глаза, но, проморгавшись, я увидела его.

Кассиан.

Осунувшийся, с темными кругами под глазами, с трехдневной щетиной, но живой. В его глазах стоял страх, и это потрясло меня больше всего. Мой железный генерал боится.

Я попробовала улыбнуться, хотя губы слушались плохо. Подняла руку — тяжелую, словно свинцовую — и коснулась его колючей щеки. Реальный. Теплый. Мой.

— Все хорошо, — прошептала я, дрожащим голосом. — Теперь я на своем месте. Я дома.

Кассиан издал звук, похожий на всхлип раненого зверя, и припал к моим губам. В этом поцелуе не было страсти первой ночи, в нем было нечто большее, фундаментальное — отчаяние, огромное облегчение и немое обещание, что теперь он меня никуда не отпустит. Даже за Грань миров.