Глава 13. А я не хочу по расчету!

Будит меня настойчивый и не в меру наглый луч солнца.

Что поделать: я неисправимая соня.

Не сова, а именно соня. Я могу спать и днем, и ночью с коротким перерывом на еду и туалет. А поспать в субботу утром, после долгой и трудной рабочей недели так вообще милое дело. Именно за мою любовь дрыхнуть в выходной до одиннадцати бывший свекромонстр всегда обзывала меня лентяйкой. Совершенно незаслуженно, между прочим!

Кем-кем, а вот лентяйкой я никогда не была!

Их с Ромой квартиру драила с утра до ночи. Ни одной лишней пылинки не было на любимом Розой Давидовной хрустале, что будто музейный экспонат гордо хранился в серванте. Ох, и сколько я времени тратила на этот чертов хрусталь!

Дура была, чего уж…

И Ромку вечно обстирывала и обглаживала. С иголочки ходил.

Сама за собой следить не успевала.

Пока ему рубашку наглажу, у самой на укладку времени нет. Заверну страшную гульку на голове и вперед.

Про еду вообще молчу…

Сладко тянусь в мягкой постельке, переворачиваясь с одного бока на другой.

Зато теперь никто мне не указ!

Сколько хочу в выходной день столько теперь и сплю!

Лепота!

Лежу-лежу, а потом вспоминаю, что у меня стриж не кормленный и все же заставляю себя открыть один глаз.

Спросонок не сразу понимаю, где нахожусь. Сначала тупо луплюсь на беленый потолок со старомодной люстрой а'ля СССР и лишь через пару до меня мгновений доходит, что я в деревне, гощу в доме девушки и бабушки моего горячо «любимого» босса.

Эта мысль моментально заставляет меня подскочить в постели.

Вот засоня-то!

Что теперь обо мне люди подумают?

Носа касается аромат свежей выпечки.

Вкусно…

Кажется, Любовь Петровна спозаранку встала и испекла пирожков.

Чувствую легкий укол вины.

Вот нет бы встать пораньше, да помочь на кухне пожилой бабушке Коваля!

Приглаживаю рукой растрепанную гриву волос.

Нехорошо как-то получается.

Поднимаюсь.

Первым делом проверяю Кошу. Тот сидит в своей коробке и увидев меня, начинает шебуршиться и словно с укоризной глядеть.

— Знаю, что голодный. Потерпи немного.

Вчера в сумке-холодильнике я привезла кулек замороженного сверчка. Его определили в морозилку, что отдельно стоит на веранде.

Надо с начала умыться и идти туда.

Дом у пожилой четы Ковалей хоть и старый, но вполне благоустроенный.

Нет тут какого-то шикарного ремонта. Все скромно, по-старинному уютно.

А вот санузел, словно пришелец из другой вселенной, здесь выглядит так, что хоть на обложку журнала о ремонте. Он, вероятно, пристроился не так давно. Все новое, сверкающее дороговизной и чистотой. Наверняка внуки для стариков расстарались.

Вернувшись в крохотную спаленку, что мне вчера выделила Любовь Петровна, причесываюсь и переодеваюсь в легкий хлопковый костюм, состоящий из просторной футболки и шорт.

Ну, вот я и готова к встрече с будущими родственниками моих детишек.

Любовь Петровна обнаруживается на веранде.

Женщина в модном летнем сарафане и переднике, лепит из муки пельмени. Причем судя по количеству уже готовых пельмешек, что красочными рядочками расположились на столе, занимается она этим давно.

— Доброе утро, — робко здороваюсь я и мягко улыбаюсь женщине.

Та, увидев меня, радостно улыбается.

— Доброе. Хорошо спалось на новом месте?

— Просто волшебно.

— Садись скорей за стол, — тут же бросает пельмени, моет руки и ведет меня к другому столу, — Садись-садись. Я на завтрак пирожков с яблоком испекла. Ты какой чай больше любишь.

— Любой, — немного растерявшись от такого напора, лепечу я, — Только мне бы сначала Кошу покормить. Можно мне какую-то небольшую мисочку.

Удивленно хлопнув глазами, пожилая женщина послушно выдает мне пиалу, а потом и вовсе шокировано садится на стул, когда я начинаю привычно разделывать насекомых, хладнокровно отрывая им лапы и головы.

— Это что за чудо-юдо у тебя там такое в коробке?

— Не юдо, — смеюсь я, — Всего-навсего стриж. Они насекомоядные птицы.

— А-а-а-а, — тянет она, — Я думала у тебя там хомяк или свинка морская. А у нее стриж…занятно…И давно он у тебя живет?

— Недавно, — ловко орудуя кухонным ножом, поясняю, — Но он у меня ненадолго. Через пару недель подрастет и улетит к своей стрижиной семье.

— Выкармливаешь значит…, - подводит итог женщина и предупреждающе добавляет, — Ты только дверь плотнее закрывай. У нас с дедом кот Васька. Так-то мы его летом в доме не привечаем, но это ж кот…прошмыгнет и не заметишь.

— Я поняла. Спасибо.

На кормление Коши сегодня уходит довольно много времени. То ли от стресса в связи с переездом, то ли из-за вредности ест он очень мало. Уговариваю его как могу, бесконечно долго удерживая перед клювом насекомое, а потом плюнув на это дело, возвращаюсь на веранду.

Заметив, что я вернулась расстроенная, Любовь Петровна спрашивает:

— Капризничает, — кивает она на остатки сверчков в пиале.

— Как и все дети, — опускаюсь на стул и взявшись за кружку с чаем понимаю, что очень сильно проголодалась.

— А со своими как справляться думаешь? — неожиданно спрашивает она, пододвигая ко мне свежий мед, — Непросто с двумя будет.

Замираю на мгновение, а после сокрушенно качаю головой:

— Дан, разболтал…

— Пф-ф, — закатывает глаза Любовь Петровна, — Тут и разбалтывать не надо. Ты как зашла в калитку, я тебя сразу угадала. А про двойню уж не удержалась…выведала.

— Понятно…, - опускаю глаза, чувствуя сковывающую неловкость.

— Да ты кушай-кушай! — тут же вскакивает женщина, — Тебе силы и витамины нужны. Сейчас пирожков моих покушаешь — силы появятся, а витаминчиков в саду наберем.

Благо, неловкие вопросы Любовь Петровна не задает. Оставив меня в компании пирожков, возвращается к лепке пельменей.

Утолив голод, мою за собой посуду и предлагаю женщине помощь.

— Вот еще? — отмахивается она, — Тут я сама разберусь. Ты сюда не работать приехала.

— Не могу я без дела сидеть, — развожу руками.

Пожилая женщина, окинув меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, что мне можно такого доверить, чтобы я дел не натворила, немного думает и показывает на аккуратную стопку тазиков в углу веранды.

— Если хочешь можешь смородину пособирать. Она подоспела, уж осыпается. Там у куста скамеечка. Я вчера начала, но не успела закончить.

Вот это дело как раз по мне!

Я смородину страсть как люблю. Особенно черную.

Радостно подхватив тазик иду в сад, искать тот самый куст и скамейку.

Он находится почти сразу.

На кусту много смородины, скамейка удобная. Сиди себе и собирай потихонечку.

Ягода на кусте крупная, сладкая.

М-м-м-м.

Горсть в тазик, гость себе в рот.

Ну и что, что не мытая?

Так гораздо вкуснее.

Проходит совсем немного времени, как на дорожке, что ведет из дома появляется широкоплечая мужская фигура.

Мой брутальный босс, облаченный в легкую распахнутую рубашку, широкие шорты и сланцы идет по направлении ко мне.

— Привет, — как-то вымученно улыбается он, — Ты уже на ногах?

— Привет. А ты только проснулся что ли?

— Да. Ночью не спалось. Уснул только лишь под утро.

Да уж. Морда у Дана и вправду слегка помятая, немного сонная.

Зато торс зачетный.

Вероятно, беременные гормоны в моей крови играют, потому что я как дурочка залипла взглядом на его идеальном торсе, что прекрасно виден между полами рубашки и не смогла заставить себя сразу отвести взгляд.

— Тебя бабушка припахала? — кивает на тазик.

— Не-а, — кидаю в рот смородинку, — Я сама вызвалась. Погода хорошая, свежий воздух. Чего в доме тухнуть?

— Жарища…, - кривится мужчина.

— Это во дворе. А здесь в тени сада, прохладно. Кажется даже легкий свежий ветерок. Здесь рядом речка?

— Почти. Здесь пруды. Прямо в конце огорода уже берег.

— Правда? — радостно подскакиваю я, — Хочу на речку! Пойдем скорее.

— Прям сейчас?

— Да-да! Хоть одним глазком глянуть! Мы только ножки помочим и все.

Дан был явно не раз перспективе таскаться под знойным, палящим солнцем, но все же согласился.

— Один момент, — сказал он и куда-то ушел.

А когда вернулся в руках у него была соломенная широкополая шляпа с искусственными маками.

— Бабушкина, — словно извиняясь за нелепый фасон произнёс нос и нахлобучил мне ее на голову.

Сам он натянул видавшую виды бейсболку.

— Вот, теперь можно и идти.

Идти до речки оказалось не так долго. Из сада мы выбрались на узкую тропинку, что постепенно уходит вниз. С правой стороны засеянный травой бывший огород четы Коваль, а левой стороны чей-то заросший и неухоженный участок.

На мой вопрос почему не приведут его в порядок хозяева, Дан, пожав плечами, объясняет:

— Считай, что нет у этого участка хозяина. Раньше тут бабка Нюра жила. Муж у нее давно умер, дети разъехались кто куда. Раскидало по России. Ближайшие родственники за тысячу километров живут. У всех свои дома, квартиры. Баба Нюра померла, и хозяйство ее пришло в запустение.

— Это очень печально…, - произнесла я, оглядываясь на мрачный дом, что виднелся сквозь небольшие прорехи зарослей колючих кустарников.

— Вымирает деревня. Старики уходят, а молодежи тут делать нечего, — вздыхает Дан и, взяв меня за руку увлекает вниз по тропинке, — Не бери в голову. Мы на пруд идем.

Дальше тропинка идет под крутым уклоном. Дан не торопится, то и дело, придерживает меня за талию, чтобы я не споткнулась ни о какую кочку. Короче, весь остаток пути проявляет ко отношению ко мне поразительную внимательность.

И вот наконец я вижу голубую ленту водной глади над пышущей знойным летом зеленью.

Замираю на миг, чтобы впитать в себя, запечатлеть в памяти это великолепие.

— Как красиво…, - шепчу я, игнорирую руку Дана, что протягивает мне, понукая двигаться дальше, — Ты только посмотри.

— Что я там не видел? — хмыкает он равнодушно, — Пруд, как пруд.

— Эх ты…

Я выросла в городе.

Типичное дитя каменных джунглей.

Не было у меня в детстве бабушки, которая жила в деревне, пекла по утрам пирожки и лепила пельмени. Летом на каникулах мы с братом шатались по городским дворам, предоставленные сими себе. У моих родителей даже дачи не было, чтобы туда можно было по выходным поехать и подышать свежим, природным воздухом.

— Пошли-пошли, — тащит меня Дан, — Припекает. Потом еще вечером сходим — насмотришься еще.

В самом низу, около пруда кем-то заботливо выкошена лужайка.

Сто процентов дед Вася старается.

Тут тебе и деревянный мостик с крепкими поручнями, и лавочка под сенью плакучей ивы.

Не помня себя от восторга, скидываю сандалии с ног и иду к самому краю мостика.

— Эй, ты куда?! — окликает меня Дан, — Тут глубоко!

— Я только ноги опущу.

Аккуратно усаживаюсь на край мостика и, свесив с него ноги, касаюсь пяткой воды. А она теплая как парное молоко.

Вблизи прудовая гладь уже не кажется голубой. Она зеленая точно чешуя русалки. То там, то здесь по берегам растет кучками камыш, а на том берегу в конце похожего огорода к мостику прикованная старая лодка.

— Как водичка? — рядом опускается Дан.

— Обалденная.

— Ты так заразительно радуешься, — замечает он.

— Еще бы! — восклицаю в ответ, — Я сейчас не в душном офисе, под кондиционером, сижу за компьютером, зарабатывая сколиоз, а на природе, нежу ножки в прохладной водичке. Птички поют…

— Ага, лягушки квакают…

— Да хоть и квакают! Спасибо тебе…за то, что привез сюда. Здесь очень здорово…правда…

Мой голос сам по себе затихает и я, будто предчувствуя какой-то особенный момент бесцельно гипнотизирую воду, плечом к плечу мужчины, с которым меня, как ни крути многое связывает.

— Альбина, — негромко зовет он.

— А? — поворачиваю голову, ловя его взгляд.

Секунду Дан смотрит мне прямо в глаза, а затем будто стушевавшись возвращается к созерцанию пейзажа.

— Я хотел с тобой поговорить.

— Слушаю тебя, — нехорошее предчувствие мелькает где-то на краю сознания.

— Мы скоро я тобой станем родителями, — как-то особенно тяжело и издалека начинает он, — Дети — это большая ответственность.

Вздыхает, собирается с мыслями и продолжает:

— Я долго думал обо всем…о нас. Мне бы не хотелось, чтобы мои дети росли в неполной семье. Как-то это неправильно. И…поэтому предлагаю тебе… брак.

Вот попой чуяла, что он сейчас какую-то ахинею нести будет, но не думала, что настолько.

— Брак? — удивленно воззрилась на мужчину, который сейчас напоминал не крутого начальника, а глупого мальчишку, — А.-а-а-а. Ты получил результаты теста? — догадалась я.

Он кивнул.

— Получил.

— Ну, и чего там? — ехидно посмотрела на него.

— Ты и сама знаешь, — стиснув зубы, выцедил он и весь флер глупости с него разом слетел.

— Поня-я-тно, — протянула я, — И на «радостях» ты не придумал ничего лучше, кроме того, как вступить со мной в…Как ты там выразился? Ах, да! Брак!

— Вот не надо ёрничать, Альбина! — начинает злиться он, — Я сделал тебе хорошее предложение о котором, многие даже и мечтать не могут. Пожалуйста, отнесись к этому более серьезно!

Молчу.

Ну, а что тут сказать?

— Так ты согласна? — нетерпеливо интересуется этот мистер самоуверенность, который считает себя, видимо, очень завидным женихом.

— С чем? Я пока не понимаю, что конкретно ты предлагаешь? Что будет значить для тебя этот «брак»?

И слово-то какое гадкое выбрал.

Прямо аж передергивает.

— А так разве не понятно? — пыхтит мужчина, — Совместное проживание, ведение хозяйства. В финансах я ограничивать тебя не буду. Хочешь дома сиди и детьми занимайся, хочешь работай, но, чтобы на детях это не отражалось. Твоя карьера — это хорошо, но дети гораздо важнее.

Так-то я с ним, конечно, согласна, но вот подача…хм…

— А спать мы вместе будем? — решила на всякий случай уточнить, чтобы потом сюрпризом не было.

Короткий и довольно откровенный взгляд в мою сторону.

— Будем, — решительно так и безапелляционно.

Сижу.

Молчу.

Думаю и ножками в воде болтаю.

— Хороший ты мужик, Коваль, — вынимаю ноги из воды, отхожу чуть от края.

Дан подскакивает за мной следом.

— Умный, ответственный, богатый, — между тем продолжаю я, — Просто мечта…

Берет меня за руку.

— Но нет! — выдергиваю руку, — Замуж я за тебя не пойду.

Мужчина, не ожидавший такого поворота событий, смотрит на меня во все глаза.

— Как не пойдешь? Почему?

— А я была уже замужем. Забыл? Нифига там хорошего нет. И это я еще по любви выходила. По расчету еще хуже получится.

— Ну, почему же по расчету-то?

Теперь уже мой черед на него пялится в непонятках.

— А что ты мне только что предложил? Брак по расчету из-за детей. А то, что мы будем спать в одной постели…Так это бонус. Чисто для здоровья.

— Ты сама пока не понимаешь от чего отказываешься, — горячо возражает мужчина, — Где ты еще такого мужа себе найдешь?

Я от такого заявления аж на лавочку присела.

— Я?! Вообще не ищу, — высокомерно задираю нос, — Мне одной прекрасно.

— Ну, и ладно, — в конец распсиховавшись машет рукой Дан и, развернувшись направляется обратно на участок.

Я же так и остаюсь одна сидеть на лавочке, смотреть на блестящую водную гладь и думать о том, как же переменчива бывает жизнь.