Глава 16. Проблемы

Обратно идем в молчании.

Молодец, Альбина, испортила и себе, и мужику отличный вечер.

Вот что тебе мешало прикусить язык в нужный момент?

Глядя на напряженную спину мужчины, понимаю, что он банально обиделся.

Ну, и ладно!

На обиженных воду возят!

Он же мог возразить, сказать, что все не так, но промолчал и, будто закрывшись от меня, взял за руку и потащил обратно домой.

И вот иду я, смотрю на его широкую спину и спрашиваю сама себя: зачем тебе Альбина это надо?

Одной лучше. Я в этом убедилась.

Но Коваль как оказывается считает по-другому. И вовсе он не обиделся, просто долго обдумывал ответ и прорабатывал план дальнейших действий.

Как только мы подходим к дому, он увлекает меня под сень вишни и, несмотря на мое сопротивление прижимает к себе.

— Ты не права! — с вызовом бросает он.

— Да ну? — пытаюсь выскользнуть из его объятий.

— И ты сама это чувствуешь!

Прижимает крепче, мажет губами по виску, отчего мой пульс учащается и становится труднее дышать.

— Я понимаю, что тебе страшно, — между тем продолжает негромко говорить он, оглаживая мои бока, — Но привыкай уже к той мысли, что ты теперь от меня никуда не денешься.

— Звучит очень самонадеянно, Даниил Вячеславович. Не боитесь, что я все же убегу? Как показывает практика, женщину невозможно удержать на привязи. Даже детьми.

Тяжелый вздох.

— Ты, конечно, у меня девушка сильная и независимая, но признай уже…

— Что-что?

— Что я тебе нравлюсь…

Вот как можно сопротивляется ему, особенно когда он целует так нежно, ласкает так сладко…, а глаза горят, будто он и правду влюблен.

Провокатор!

— М-м-м-м, — со стоном выдыхаю ему в губы, — И что же ты предлагаешь?

— Я? — дергает бровями, выразительно глядя на мое натянувшееся между нами декольте, — Я бы много хотел предложить тебе неприличного. Но боюсь шокировать твою нежную натуру. А если серьезно, Альбин, то просто дай нам шанс. Хорошо?

Задумываюсь на мгновение, глядя ему в глаза и пытаясь отыскать там хоть каплю сомнения. Но Дан непоколебим в своем решении. И это не может не подкупать.

— Хорошо, — киваю в ответ я.

А после мы долго еще целуемся под вишней, смотрим на звезды и просто разговариваем.

Нет. Не о нашем будущем. Мы пока еще и сами не понимаем какое оно будет наше возможное совместное будущее.

Просто болтаем. Обо всем и ни о чем одновременно.

Дан рассказывает всякие истории из детства. Все они связны, разумеется, с деревней.

— Ну, вот, — чешет чуть отросшую щетину, — А лет через десять, я буду рассказывать нашим детям, как на дедовом велосипеде гонял на другой конец деревни, чтобы добыть их маме цветок и чуть не был съеден дикими собаками.

— Прямо дикими, — посмеиваюсь я.

— А то!

И я бы хотела, вот так всегда греться в его крепких объятиях, болтать ни о чем и не думать о том, что завтрашний день принесет нам новые проблемы.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается и этот вечер тоже.

Глаза мои начинают слипаться от усталости. Как бы не было хорошо на улице под вишней, а пора уже идти отдыхать.

— Кому-то кажется нужно баиньки, — шепчет Дан и приобнимая меня за плечи ведет в дом.

Провожает до комнаты и остановившись в дверях дарит долгий, чувственный поцелуй.

— Я бы очень хотел войти в тобой в эту комнату и продолжить…

Мягко отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Я бы могла тебя пригласить, но…не буду…

— Жестокая, — шутливо закатывает глаза.

— Возможно…, - приподнимаюсь на цыпочки, чмокаю его в нос и, выскользнув из его объятий, скрываюсь за дверью комнаты.

Там раздеваюсь, падаю на кровать и почти мгновенно засыпаю с глупой и счастливой улыбкой на губах.

Утро следующего дня для меня начинается поздно.

Просыпаюсь от недовольного писка Коши. Он-то голодный, а хозяйка дрыхнет без задних ног. Негодяйка какая!

Пребывая в отличном расположении духа, мурлыча себе под нос песенку, быстро умываюсь и уже привычно топаю на веранду к морозильной камере. Навожу еду для стрижа и собираюсь уже было идти обратно, как взгляд цепляется за что-то темное и блестящее.

Любопытно выглядываю — у ворот с той стороны припаркована большая черная машина, на которой обычно рассекает Коваль с водителем. Дан стоит у открытой двери авто и о чем-то спорит с Василием Яковлевичем.

Не сразу осознаю, что Дан собрался ехать, а когда понимаю, тот уже садится на переднее пассажирское сиденье рядом с водителем и захлопывает дверь.

Забыв про своих насекомых, выскакиваю, как есть — в пижаме, на крыльцо.

— Дан! — кричу я, но черная машина уже тронулась с места.

Неловко замираю, сцепившись пальцами в перила.

— Дочка, ты чего выскочила? — удивленно спрашивает Василий Яковлевич.

— Дан уехал в город?

— Да, — кивает дед, — Там у него на работе проблемы какие-то.

— Понятно…

Уехал.

И даже не попрощался.

Если водитель с утра примчался, выходит он его еще вчера вызвал, а мне ничего не сказал.

Не знаю почему, но факт этот очень ранит.

Весь вечер мне вчера втирал про отношения, а сам молчком развернулся и в город укатил, даже не попрощавшись. Бросил тут одну…

Какая бы не была срочность, можно было предупредить меня, поставить в известность.

Передвигая ноги, точно сомнамбула, возвращаясь на веранду и иду обратно в свою спальню, где, проглатывая обиду, принимаюсь кормить своего питомца. Он, насытившись успокаивается и, забравшись на край коробки и интересом поглядывает.

Я привычно убираю помет в его коробке и внезапно натыкаюсь на длинное перо.

Холодею и чувствую, как слезы, помимо воли сами начинают течь из глаз. А все потому, что держу в руке не обычно перо, а маховое. Без такого пера стриж не может летать.

Это означает только одно — мой малыш Коша не сможет улететь в сентябре на юг, пока не отрастит себе новое здоровое перо. А он просто не успеет это сделать. Каждый стрижатник всегда знает горькую правду: если птица не улетела в сентябре, то она обречена и никогда уже не встанет на крыло. Такова их природа.

Сижу, глажу Кошика по головке и тихо плачу.

Что ж сегодня за утро-то такое…

Чуть позже, немного успокоившись, беру себя в руки и прихватив телефон иду на веранду — там интернет ловит лучше.

Нужно пошарить по маркетплейсам и заказать для Коши витамины для роста пера.

Может все же произойдет чудо, и мы успеем с ним до холодов улететь.

На веранде быстро завариваю чай, нарезаю бутербродов с ветчиной, сыром и сажусь в обнимку с телефоном. От нервов начинает немного тянуть живот и я, успокаивающе поглаживая его одной рукой, второй листаю онлайн магазины на телефоне.

— Ты уже проснулась? — в дверях появляется Любовь Петровна с тазиком полным, свежесобранных с грядки огурцов.

— Доброе утро.

— Ты уже и бутербродов нарезала? А я тебе там блинчиков испекла на завтрак.

— А? — рассеянно отзываюсь я, — Не заметила…

Любовь Петровна бросает тазик, бегает, суетится и как я не пытаюсь донести до нее, что я уже наелась, все равно ставит на стол сметану с блинчиками и пытается меня ими накормить.

А в меня уже не лезет, но обидеть женщину не хочу и кое как впихиваю в себя два блинчика и тут же жалею об этом, потому что они сразу же лезут обратно.

Бегу в санузел, где долго и мучительно исторгаю из желудка весь свой завтрак.

Ну снова, здравствуй, токсикоз!

А я уж думала, что мы с тобой распрощались.

Наверное, я все же перенервничала. Вот и результат.

— Ой, и как же так, Альбинушка? — все хлопочет бабушка, — Все же свежее было: и молочко, и сметанка и яйца.

— Не переживайте, Любовь Петровна. У нас, — глажу себя по животу, — Такое бывает. Я прилягу и мне полегчает.

Пытаюсь смыться обратно в комнату, но пожилая женщина меня останавливает.

— Ты из-за Даника расстроилась?

Вот что ей на это ответить?

— Нет, — качаю головой, Я из-за Коши переживаю. У него перо выпало. Хочу подругу попросить витамины для него купить. Вы не против если она приедет ненадолго?

— Конечно-конечно! Пускай приезжает.

Возвращаюсь в свою комнату и проверяю телефон на предмет сообщений от Коваля. В душе еще теплиться надежда, что у него проснется совесть и он напишет сообщение, в котором объяснит поспешность своего отъезда. Но, увы, мессенджер пуст, и так же пусто становится у меня на душе.

Разочарованно, вздохнув набираю Даше и прошу ее привезти мне Нектон Биотик.

— А ты чего подруга в такую даль забралась? — удивляется Даша, — Мы с Костей пока заняты. Только к вечеру сможем выехать. Ты же знаешь я одна на дальние расстояния боюсь ездить.

— Долго рассказывать, — отмахиваюсь я, — Спасибо тебе, Дашунь. Буду вас ждать.

Даша со своим Кошмарычем приезжают и вправду уже к вечеру. Любовь Петровна и Василий Яковлевич радушно встречают гостей за ужином. Я весь день, чтобы себя занять готовила. И котлет нажарила, и Оливье накрошила, и даже пирог со смородиной испекла.

— Какая ты рукодельница, — все восхищается Любовь Петровна и слезу утирает от умиления.

А я злорадно себе думаю, что вредному индюку Даниилу Вячеславовну ничего из этого не достанется. Пусть он там в своем офисе кофе давится.

После ужина, напичкав своего Кошу сверчками с витаминами, отправляюсь с Дашей в сад. Там мы утраиваемся на качелях, чтобы без посторонних глаз поболтать о своем о девичьем. Я, разумеется, жалуюсь ей на Коваля, а она мне в ответ:

— Аль, — с укоризной смотрит на меня Даша, — Ты слишком накрутила себя. Так нельзя.

— А как можно? — хлюпнув носом смотрю на нее.

— Ты пойми у мужиков все гораздо проще. Я думаю, что он просто не подумал, что тебе буду интересны его проблемы. Не забудь, что он все жизнь прожил один и не привык перед кем-то отчитываться. Понимаешь?

— Угу. Только вот нифига мне от этого не легче, Даш. Мог бы хоть сообщение чиркнуть. Но нет! Ни единой строчки! А ведь вчера только замуж предлагал..

— Да ладно! — удивляется Даша, — Серьезно?

— Серьезно.

— А ты что?

— Отказала конечно! Зачем мне опять этот аттракцион? Я только-только освободилась от оков. Хочу хоть воздохнуть немного полной грудью.

— Ну, ты подруга даешь! — с укоризной смотрит на меня Даша, — Молодой, холостой, богатый, а она нос от него воротит. Свободы ей захотелось! Зажралась ты мать.

— Угу, — киваю ей и тяну руку в тарелке с пирогом, который мы прихватили с собой, — Я согласилась с ним пока встречаться, а он взял и уехал! Нормально, да?

Дашка лишь выразительно закатывает глаза и глядя на меня тоже налегает на пирог.

Тут у меня внезапно звонит телефон.

Смотрю на дисплей и недоуменно дергаю бровями.

— Кто там? — вытягивает шею Даша.

— Брат, — шепчу в ответ, — Интересно, зачем я ему понадобилась.

Жду на зеленую трубку и приветливо здороваюсь:

— Здравствуй, Женя. Что-то случилось?

— Альбина! — словно в панике кричит он, — Случилось! Маму в больницу увезли с подозрением на инсульт. Я не знаю, что мне делать! Приезжай пожалуйста скорее!

Сердце в груди делает бешеный кульбит.

— А Катя где? — она баба пробивная и в отличие от моего брата-рохли может все проконтролировать.

— Катя ушла…

Вот ведь! Как не вовремя-то…

— Да, ёжкин кот! Хорошо! Я постараюсь приехать, как можно скорее, — кладу трубку и поворачиваюсь к Даше, — Вы прихватите меня с собой в город?