Глава 17. Без определенного места жительства

Василий Яковлевич и Любовь Петровна сначала не хотели отпускать меня в город, но, когда я им рассказала, что маму положили в больницу, смирились.

— Ты, дочка, только позвони, как доберешься, — проинструктировал меня дед Вася, — Заодно, про маму свою расскажешь, а то мы же волноваться будем.

— Конечно. Спасибо вам за все.

— Ты как будто на всегда прощаешься, — вздыхает Любовь Петровна, — Решись все свои дела и возвращайся вместе с Даником. Мы будем ждать.

— Конечно, — киваю в ответ, но сама пока ни в чем не уверена.

Немного потряхивает от нервов.

Я безумно переживаю за маму. Какие бы у нас с ней не были отношения, как бы я на нее не обижалась, но она моя мама и я ее люблю.

Вместе с Кошей в коробке сажусь на заднее сиденье авто Кошмарыча, и мы все вместе отправляемся в город.

На этот раз дорога для меня пролетает гораздо быстрее. То ли водитель гонит, то ли и вправду говорят, что дорога в обратную сторону кажется всегда более быстрой.

Первым делом прошу Дашу и Кошмарыча отвезти меня в больницу.

— Тебе точно не нужна помощь? — участливо интересуется подруга, — Может подождать тебя? Давай я с тобой поднимусь.

— Нет. Езжайте по своим делам. Я и так вас загрузила. Спасибо вам огромное.

— Альбин, — зовет Кошмарыч с переднего сиденья, — Если нужна будет помощь с мамой — ты скажи. У меня тут знакомые работают. Подсобим.

— Наберу, — киваю я, — Спасибо, Константин, большое.

На первом этаже больницы я первым делом обуваю бахилы и узнаю в какое отделение определили маму. Затем, стараясь унять бешено бьющееся о ребра сердце, поднимаюсь на этаж и нахожу нужную палату.

Толкаю дверь — внутри шесть коек. На одной из них, та, что у окна, сидит Елена Петровна и пьет чай.

— Мама! — кидаюсь к ней, — Ты как?

Елена Петровна смотрит на меня с удивлением, но видно, что рада моему приезду.

— Хорошо, Алечка, — ободряюще хлопает по моей руке, — Все хорошо.

— Что случилось? — осторожно присаживаюсь к ней на кровать, — Мне Женя позвонил и сказал, что тебя увезли с подозрением на инсульт. Я так перепугалась.

— Да, давление скакнуло. Обошлось. Мне сейчас лучше. Врачи сказали: прокапаем и отпустим.

Только сейчас, понимаю в каком напряжении находилась последние часы.

Выдохнула и обняла мать.

— Ну, слава Богу. Я так переволновалась.

Мать обнимает меня в ответ и тихо шепчет:

— Я рада, что ты приехала, — в глазах ее слезы, — Ты прости меня дочка.

— Глупости, ма…

— Нет, — качает она головой и утирает слезу, — Я люблю тебя и переживаю. Хочу, чтобы ты у меня пристроенная была. Что бы все у тебя гладко было. А оно вон как получается…

— Все у меня хорошо мам, — показываю ей животик, — Я теперь самая счастливая.

Елена Петровна вздыхает, качая головой.

Не согласная она со мной, но в этот раз мнение свое оставляет при себе. Хотя и непросто ей это дается.

— Что тебе купить, мам? — спрашиваю я.

— Все у меня есть не переживай.

Молча осматриваю прикроватную тумбочку и расстроенно качаю головой. Ничего у нее, кроме ночнушки и тапочек нет.

— Не суетись. Мне Женя сегодня еще халат привезет.

Но как тут не суетится?

Поговорив с врачом, выясняется, что нужно бы еще лекарства докупить. Они довольно дорогие. В отделении есть только их аналог, но он не такой действенный. Поэтому первым делом я срываюсь на такси в первую крупную аптеку, где есть это лекарство и закупаюсь там по полной. Затем покупаю матери новый, красивый халат, кое какие продукты и возвращаюсь обратно в палату.

— Куда ты столько накупила?! — причитает Елена Петровна, но по глазам вижу, что ей приятна моя забота, — Я же столько не съем.

— Женя приедет — его подкормишь, — выкладываю на тумбочку то, что она съест сегодня, а остальное нужно отнести в холодильник, — Я так понимаю, что Катька умотала куда-то.

— Да, — мать мрачнеет, — Она с больницы злая вернулась. Все ей не так, все не эдак. Вот мы с ней и сцепились. Женя сказал к родителям уехала…

— Не поняла…, - замираю я бутылкой кефира в руках, — Так это ты из-за Катьки в больнице оказалась?

— В больнице я из-за давления оказалась, — Елена Петровна отворачивается, прячет глаза, — Но…мы и вправду с Катей сильно повздорили.

— Вы же жили душа в душу, — хмыкаю я, — Что случилось?

— Да так…слово за слово…и оказалось, что я лишняя в собственной квартире.

В словах матери скользит жгучая обида.

— Я же к ней как к родной дочери, а она оказалась такой неблагодарной и меркантильной.

— Понятно…

Этого, собственно, и следовало ожидать. Катька девка не в меру наглая, а Женя точно телок на цепи, и слово поперек жене сказать всегда боится. Никто ее кроме меня в том доме на место не ставил, вот и решила она, что может вести себя как хочет. Обнаглела, как говорится, в край.

— Бедный, Женя, — горько вздыхает мать, — Он так переживает.

— Ничего с твоим бедным Женей не случится. Он уже большой мальчик и должен был следить за женой. Не маленькие и без тебя разберутся.

— Ох, не знаю…

Катька сейчас у родителей помыкается и обратно вернется.

— Расскажи, лучше, как у тебя дела, Алечка? — быстро переключается на меня мама, — Ты окончательно решила к Роме не возвращаться?

— Окончательно, мам.

— А отец твоего ребенка? — она покосилась на мой живот, — Роза мне рассказала…

— Мам, — сурово начала я, — Если еще хоть раз вспомнишь про Давидовну обижусь и уйду. Она мне за годы жизни с Ромой знаешь сколько крови попила?

— Ладно-ладно, — неохотно согласилась мать, — Так что там с отцом?

— Нормально все с ним, — буркнула я, — Ребенка признал и даже предложение сделал.

Елена Петровна сразу оживилась.

— Правда? Это же замечательно! А ты что?

Неопределённо повела плечами.

— Думаю пока.

— Да что тут думать-то! — хлопнула себя по коленке мама, — Надо брать быка за рога, пока он не передумал.

— Пф-ф-ф. Вот еще…

— Не упусти свое счастье доченька. Пока ты думаешь, его другие к рукам приберут.

Это она Коваля просто не знает. Его чтобы прибрать, сначала поймать надо.

Мы с мамой еще немного поговорили. Затем я передала лекарства на пост сестре и распрощалась с мамой, обещав через пару дней заехать и проведать ее.

Вышла на улицу и поудобнее перехватив сумку потопала на остановку. Можно конечно бы было вызвать такси, но до моего дома отсюда ходит прямая маршрутка, а я не привыкла раскидывать деньги на лево и на право. Скоро в декрет и свои финансы мне точно пригодятся.

Едва я села на свой автобус, как в кармане завибрировал телефон.

Звонила хозяйка квартиры и просила о встрече.

— Да-да. Я буду дома буквально через полчаса, — заверила ее я и с тревогой положила трубку.

Что ей могло понадобиться?

До квартиры добралась в рекордные сроки.

Уставшая, голодная, поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом, и там меня ждал неприятный сюрприз — милая девушка-хозяйка, что так понравилась мне при первой встрече, просто открыла своим ключом дверь, зашла пока меня нет и сейчас спокойно попивает чай из моей кружки, дожидаясь моего прихода.

Возмутиться таким хамским поведением не успела, так как она сразу после короткого приветствия выпалила:

— Мне нужно, чтобы вы освободили сегодня квартиру!

— С какой это стати? — уперла руки в бока и полезла в морозилку.

Если я еще могу потерпеть голод, то Коша нет.

— Я вам вперед за нее заплатила. У меня еще минимум месяц оплачен.

Девушка, придерживая беременный живот, потянулась к своей сумке и порывшись там, вытащила несколько пятитысячных купюр.

— Я вам возвращаю деньги. Мне нужно, чтобы вы сегодня съехали.

— Послушайте, — уперлась руками в столешницу, стараясь унять гнев, — Мы так не договаривались.

— А мы с вами договор и не заключали, — холодно напомнила мне хозяйка, — Деньги я вам вернула, будьте добры освободить квартиру.

— Но у меня здесь вещи! — восклицаю в возмущении, — Куда я пойду? Подождите хотя бы пару дней, пока я найду себе новое жилье.

— Я не могу ждать, — она машет рукой в сторону большого черного чемодана, — Мне теперь самой жить не где, и рожать через неделю уже. Извините, но мне после вас еще квартиру отмыть нужно.

— После меня?! — опешила я.

Сказано было так, будто я тут притон какой-то устроила.

Впрочем, выбора у меня похоже не было, потому что дамочка уходить явно не собиралась.

И что же делать?

— Пождите немного, — сказала я и ушла в комнату.

Там села на диван, пару раз глубоко вздохнула и, достав телефон, набрала Дана.

Первый гудок…второй…третий…

Скидываю и через десять минут набираю снова.

И опять мне никто не отвечает.

Чем же ты Коваль так сильно занят, что даже ответить мне не можешь?

Вот почему, когда он реально нужен, до него не дозвонишься?

Со злостью отбросив телефон, поднимаюсь и…начинаю собирать свои пожитки.

А куда деваться-то?

Собираю, а сама на телефон поглядываю, жду, когда Дан перезвонит.

Но гад этот и не торопиться.

С каждой минутой раздражение мое так же, как и злость на мужчину растет.

Когда первая сумка собрана, я перестаю мониторить телефон и приступаю ко второй.

Внезапно раздается звонок в дверь.

Хозяйка квартиры испуганно выглядывает:

— Вы кого-то ждете?

— Нет, — пожимаю плечами и иду открывать дверь, — Может это к вам?

Она отчего-то еще больше пугается и уходит в кухню.

Хм…странная она какая-то…

А за дверью оказывается Артем.

— Привет, — бодро здоровается он, — Как дела? Я давно тебя не видел. Беспокоился. У тебя все нормально?

— Нормально, — вздыхаю, устало привалившись к стене, — Если не считать, что меня выселяют из квартиры, то просто отлично.

— Выселяют…, - Артем косится в сторону кухни, — Может мне разобраться?

Представила как внушительный Артем будет разбираться с беременной девушкой и покачала головой.

— Нет-нет. Не надо.

К счастью, он и не настаивает.

— Может тебе, какая другая помощь нужна? Ты куда поедешь? К матери?

Представила себе обратный переезд в родительскую квартиру и чуть не завыла.

Ведь только-только начала жить, как нормальный человек.

Что за несправедливость?

— Не думаю. Надо срочно искать другое жилье. Может в гостинице переночую. У меня еще и вещей куча.

Тут Артем смотрит мне в глаза и очень серьезно говорит:

— Ты можешь пожить у нас с Алисой. Места у нас полно. И вещи таскать далеко не нужно. Сейчас все быстро перенесем.

— Я не ду…, - хочу ответить отказом, но запинаюсь на полуслове.

В голове такая каша творится, что я реально не знаю, как лучше поступить.

Знаю только то, что устала смертельно и не готова сейчас тащится со всем своим скарбом обратно в материну квартиру, где буду уже сегодня наблюдать кислую моську брата, а может и его жены. Ведь нельзя исключать тот вариант, что Катька успела вернуться обратно.

— Спасибо, Артем. С радостью приму твое предложение. Как только подыщу себе другую квартиру сразу же съеду.

— Живи сколько хочешь. Ты нам с Алиской только в радость.

Ему-то может и в радость.

А я еще после последнего раза не отошла.

В квартире Артема я чувствую себя очень неловко и неуютно.

Пока он перетаскивает мои вещи, мы с его дочерью опять в ее комнате играем в куклы. Вернее, она играет, а я снова таращусь на портрет ее покойной матери. Ощущение будто-то она с этого портрета смотрит на меня и предупреждающе качает головой, мол, не вздумай попытаться занять мое место.

Я как бы не претендую, но мурашки все равно бегут по коже.

Что бы хоть как-то отвлечься иду на кухню, где, пристроив на подоконнике стрижиный дом, пытаюсь занять себя какими-то делами.

Вскоре возвращается Артем и сообщает, что все перенес.

— Я макароны по-флотски приготовила, — немного смущенно сообщаю я.

— Супер! — расплывается в улыбке мужчина.

— Ты не против, если я прилягу? Устала очень.

Он, разумеется, не против, хотя по глазам видно, что хотел бы чтобы я составила ему компанию за ужином.

Это был слишком долгий день. Я так устала, что даже не оценив по достоинству комнату, которую мне выделил Артем, просто упала на диван и, мерно поглаживая уставший вместе со мной животик, забылась крепким сном.

Проснулась от того, что кто-то настойчиво тормошит меня за плечо.

Открываю глаза и вижу перед собой Алису.

— Тётя Аля, — шепчет она, — Там тевелён…

Не сразу сообразив, о чем говорит девочка сажусь и слышу противное дребезжание своего смартфона.

Пригладив растрепавшиеся волосы беру его в руки и беззвучно ахаю: там двадцать четыре звонка пропущенных и все они от Дана.

Ответила я уже на двадцать пятый.

— Альбина! — взвинченный рык в трубке, — Ты почему трубку не берешь?!

— Спала, не слышала, — зеваю в ответ.

— Что-то случилось? С тобой все в порядке? С детьми?

— Все хорошо…

— Тогда объясни мне зачем ты уехала из деревни?! — звучит с претензией.

— Если бы кто-то имел привычку брать трубки, когда я ему звоню, а не забивать на меня, то ты бы узнал почему я уехала, — я тоже умею претензии выставлять.

— Я не забивал на тебя…

— Ну, разумеется…

— Где ты сейчас? Я приехал к тебе на квартиру, а там женщина какая-то говорит, что ты съехала. Решила вернуться к бывшему мужу?

— Что за чушь?! Выйди из подъезда и подожди меня на детской площадке. Сейчас я подойду.

Прежде, чем он успел задать еще двадцать вопросов и высказать безумные предположения я положила трубку.

Сон, как ветром сдуло.

Быстро собралась и под недоуменным взглядом Артема, стремительно вышла из квартиры.

Коваль обнаружился на лавочке.

В дорогом деловом костюме, начищенных до блеска туфлях, с маячившим позади личным водителем. Он словно нечто чужеродное, издалека выделялся на общем фоне двора простой многоэтажки.

Едва я подошла, он первым делом оглядел меня цепким взглядом, а после уже начал настоящий допрос:

— Что за игры, Альбина? Зачем ты уехала?

— А ты? Зачем уехал?

— У меня работа!

— А у меня мама в больнице!

— Ты могла бы сообщить!

— И ты мог!

Мы схлестнулись взглядами, каждый в своем праве, высказывая обиды.

— Вчера ты сказал, что мы пара, — сложив руки на груди, выразительно посмотрела я, — Но утром уехал, будто я тебе чужая. Бросил одну.

— Я просто не хотел тебя беспокоить. У меня проблемы…

— И у меня проблемы…Которые я привыкла решать сама!

Видимо мое воинственное шипение все же доконало Коваля. Он в примирительном жесте поднял ладони и кивнул:

— Хорошо. Я признаю, что сглупил….Как…мама?

— Нормально. Давление скачет. В больницу ее определили. Прокапают и домой отпустят, — вздохнула я и присела рядом с ним, — А у тебя что там на работе?

— Разрулю…Спасибо твоим итальянцам.

На двор постепенно опускаются сумерки и мне отчего-то становится прохладно.

Отстранено любуюсь красным заревом заката.

Вероятно, завтра будет ветреная погода.

Тут на плечи ложится теплый мужской пиджак.

Поворачиваю голову в сторону Дана и благодарно киваю.

— Так что у тебя с квартирой случилось? — спрашивает Дан.

— Меня выселили, — признаюсь я.

— И-и-и-и?

— Мой одноклассник живет в соседнем подъезде. Он предложил у него пожить немного, пока я не определюсь с квартирой.

— Это тот, что на Форде рассекает? — мгновенно напрягается Дан.

— Да, он, — киваю я.

— У него ты жить не будешь! Зачем ты вообще к нему обратилась?

— Ну, извини. До тебя не дозвониться, а он вовремя пришел на выручку!

Дан злится, но молча скрипит зубами.

Все же хватает ума не наговорить мне гадостей.

Сжимает руки в кулаки, разжимает и решительно поднимается.

— Пошли, — повелевает он.

— Куда? — поднимаю удивленный взгляд.

— За стрижом твоим и за вещами.

— Это еще зачем? Мы только все перетащили.

— Не будешь ты тут жить!

— И с тобой я не буду! Мне нужно лично пространство!

— Будет тебе, — тяжкий вздох, — Пространство…сколько хочешь…