Глава 19. Все что не делается — все к лучшему

— Никак не могу поверить, что это Саня, — удивляется Альбина, ставя тарелку с борщом на стол.

Дан с братом одновременно жадно втягивают носами бесподобный аромат, что исходит от тарелки, а Альбина, заметив, как Лешка сглатывает слюну, спрашивает:

— Леш, тебе тоже налить борща?

— Спрашиваешь еще! — хлопает себя по коленке братец, — Конечно! А сметанка есть?

У Альбины всегда все есть.

Когда только успевает?

И наготовить.

И в магазин сходить.

А ведь ей уже нелегко ходить.

Ноги болят, отекают, поясницу ломит.

Дан все это знает, хотя Альбина старается не жаловаться.

Знает, разумеется, благодаря Альбертовне. Она Ковалю регулярно докладывает обо всех деталях, что касается его детей и его женщины.

Смотрит на то, как девушка продолжает суетиться на кухне, и на душе, несмотря на весь треш, что сейчас происходит на работе, становится тепло и спокойно.

На руке ее красиво сверкает подаренное им кольцо. Видно, что оно ей нравится. Носит с удовольствие и даже иногда украдкой любуется.

В последние недели они с Альбиной значительно продвинулись в взаимоотношениях. Пока они носят чисто платонический характер, но это, на взгляд Дана, даже к лучшему.

Он изменился.

Она тоже изменилась.

Они ближе стали друг другу, как самые родные люди.

— М-м-м, — стонет братец, пробуя борщ, — Альбинка, это просто бомба!

— Ешь-ешь, — смущенно улыбается она и ставит перед нами тарелку с тонко нарезанными ломтиками сала, — Попробуйте. Сама солила.

И борщ, и сало, и гренки.

Все очень вкусное, домашнее.

После такой еды и водки не нужно.

Ты пьян и ленив от приятной сытости, и тебе больше никуда не нужно в этой жизни спешить, ведь все самое лучше уже рядом.

— Дан, а зачем Саня это сделал? — она садится рядом с ними и пьет мятный чай, — Признаться, он казался мне очень приличным мальчиком. Не похож он на предателя и лжеца.

— Там все сложно, Аля, — отвечает за Дана Лешка.

Именно он расколол некогда верного секретаря, и тот признался, что слил проект договора конкурентам, которые в свою очередь работали через вездесущую Галину. Эта настырная баба везде пролезть успела. И всех на бабки поимела. Но ничего. Отольются кошке мышкины слезки. И Галя свое получит. Но всему свое время…

— Парень очень сильно попал на бабки, — продолжает пояснять Леха, — Вернее, не он, в его невеста. Думаю, что его там развели, как лоха, но это не особо наше дело.

— И что с ним теперь будет? — продолжает переживать Альбина, — Он же подписывал соглашение о неразглашении информации?

— Подписывал, — кивает Дан, — Можно его, конечно, привлечь. А смысл?

— Я бы привлек, — вставляет свои пять копеек брат, — Что бы потом не повадно было кидать своих на деньги.

Альбина охает и прижимает пальцы к губам.

— Не переживай, — спешит успокоить ее Дан, — Отпустим мы Санька с миром и даже трудовую портить ему не станем. В конце концов, он в каком-то смысле оказал нам своеобразную услугу.

— В смысле? — удивляется девушка, — Мы же контракт потеряли.

— Потеряли, — соглашается Лешка и хитро улыбается, — А другие приобрели и контракт, и все проблемы, которые вытекают из условий этого контракта. Они его заключили на таких жестких условиях, что не вытянут. Итальянцы с них все соки выжмут, пожуют и выплюнут. Помяни мое слово.

— В целом все верно, — соглашается Дан с братом.

— Выходит, что…, - говорит Альбина, — Все что не делается — все к лучшему?

— Выходит, что так. Да.

— Я рада. Вы даже не представляете, как я рада, — радостно, точно маленькая девочка, хлопает в ладоши Альбина, — Но что же теперь? Суди все эти…

— Да ситуация сейчас не простая, — признается Дан, — Но бывало и похуже. Не переживай, Альбин. Придется немного затянуть пояс на какое-то время, взять пару небольших, но хороших объектов и вытянем.

Говоря ей это, он ничуть не кривит душой.

Тем более, что объекты уже наметились.

На следующей неделе они начнут работу над большим загородным комплексом для отдыха. Объем там не очень большой, но моржа очень привлекательная привлекательнее.

— А еще ко мне на днях приползал Горин, — вспоминает Дан, — Получил по шапке от хозяина и обратно просится.

— Ну, этого и стоило ожидать, — хмыкает рядом Лешка.

— И что? Вы будете с ним работать.

— Будем, — кивает Дан, — Промурыжим немного для приличия, конечно. Но там хорошие объемы. Глупо от них отказываться.

На город быстро опускается вечер.

Осень…уже наступил октябрь…

За последнюю неделю очень похолодало. Природа готовится сменить свой яркий наряд на белую мантию из снега.

Дан помогает Альбине убрать со стола и замечает, что она то и дело поглядывает на коробку со своим пернатым питомцем.

Грустит…

— Что-то случилось, Аль?

Подходит со спины и кладет ей ладони на плечи.

Смотрит внутрь коробки. А там стриж, раскинув свои большие красивые перья, дрожит — тренируется.

— Он перестал кушать, — чуть не плача говорит она.

— Заболел?

— Нет, — качает головой, — Перо выросло. Пора лететь…Они все отказываются от еды, когда лететь пора. Инстинкт такой.

— Так в чем дело? — удивляется Дан, — Давай отпустим.

— На улице слишком холодно. Все стрижи давно улетели. Он погибнет, если его отпустить. И если оставить тоже погибнет…

Последние слова она выдыхает почти шепотом, а потом начинает плакать.

Тихо, почти беззвучно, словно стыдясь свой минутной слабости.

— Прости, Дан, — утирает слезы, которые никак не останавливаются, — Что-то я совсем расклеилась. Стрижи они же, как дети…понимаешь?

Он прижимает ее к себе, успокаивающе гладит по спине.

— Ну, все-все. Тш-ш-ш.

Достает платок, протягивает девушке.

— Чем я могу помочь?

— Да, чем тут поможешь… А ведь так жаль, столько труда вложено. Здоровая, красивая птица.

— Ну-ка погоди, — Дан усаживает Альбину на диван, — Если он сейчас может полететь, то я так понимаю дело только в погодных условиях?

— Угу.

— Так в чем проблема. Давай его до весны оставим.

— Не получится, — горько качает она головой, — Он потеряет мышечный тонус, плюс сердце. Он все равно погибнет.

— Но должен же быть какой-то выход?

Альбина задумывается, а после прижив ладошки к бледный щекам и подняв на него широко распахнутый и отчего-то умоляющий взгляд, произносит:

— Если только…только выпустить его там, где тепло. На юге.

Дан берет у руки телефон и быстро просматривает погоду на самом юге России.

— Плюс двадцать подойдет?

— Подойдет.

— Отлично! Тогда поехали.

Альбина замирает и глядя на него во все глаза спрашивает:

— Ты это сейчас серьезно? Ты отвезешь нас в Крым, чтобы выпустить Кошу?

— Ну, не только…Выпустим твоего Кошу и побудем пару дней. Тебе не повредит немного развеяться, да и мне тоже…

— Дан…, - по ее лицу снова начинают катиться слезы, — Но у тебя же дела.

— Дела, да, — кивает он, — Но разве эти дела важнее тебя и твоего Коши?

Мужчина подходит к коробке, глядит на стрижа, тот, перестав тренироваться, смотрит в ответ на человека.

— Ты, Кош, только не подведи. Ага? Давай-давай тренируйся. Нам нельзя расстраивать твою хозяйку.

Альбина, поддавшись порыву подходит к Дану, обнимает и прижавшись мокрой щекой к его груди с надрывом бормочет:

— Спасибо, Дан. Спасибо…

— Ты давай сырость больше не разводи, — ласково перебирает темные волосы пальцами, — А беги-ка собирайся. Чем быстрее выйдем, тем быстрее там будем. На юге тоже погода переменчива.

Альбина быстро придя в себя начинает суетится.

Тут в комнату заходит Лешка.

— Что у вас тут происходит?

— Лех, дело с тебе магарычовое есть.

— Ну, блин, начинается…

***

Через пять часов они едут уже где-то в районе Ростовской области, и Дан с беспокойством поглядывает на Альбину, которую немного укачало в дороге.

— Надо было все же билеты на самолет брать, — с досадой бормочет он, — А лучше вообще никуда не ехать. Подумаешь, стриж?

— Дан, — с усталостью и злостью смотрит на него, — Я тебе сейчас в глаз дам! Понял? Это не просто стриж, а это мой стриж!

— Да, понял я…понял…

Через пару часов они делают небольшую остановку, и Альбина пересаживается на переднее место. Там ей ехать лучше. Прижимает к животу коробку со своим Кошей и воркует:

— Сейчас ты крылышки расправишь, мой хороший. Мой золотой…мой сладкий…

Дан, закатывает глаза.

И вот такие нежности не ему, а какой-то птице.

Терпит.

Что поделать, если его угораздило влюбиться в эту эксцентричную особу.

Теперь все ее заскоки терпеть придется.

Кто бы знал, что его любовь она такая…свободолюбивая.

Периодически Дан ловит взгляд своего водителя в зеркале.

Тот, судя по многозначительным взглядам, думает о том же, о чем и Дан: едут через полстраны, чтобы выпустить на волю обычную птицу. Сумасшествие!

Но, видимо, есть в этом какой-то особый сакральный смысл.

Потому что дорога проходит на удивление фантастически гладко.

Словно ангелы асфальт федеральной трассы манной осыпают.

Ни одной пробки.

Ни одной лишней остановки.

На полуостров они въезжают за пару часов до рассвета.

Их темный внедорожник несется на всех парах, плавно и грациозно рассекая чуть влажный, предрассветный южный воздух по Крымскому мосту на встречу…судьбе?

— Нам нужно открытое пространство, — возбужденно сверкая глазами командует Альбина, — Желательно поле какое-то.

— Да где ж мы его найдем…, - озадаченно поглядывает на девушку водитель.

— Не знаю.

В итоге мы долго кружим по пригороду.

В помощь нам навигация и местное население.

Наконец находим то самое идеальное место.

Большой заброшенный карьер с огромной пустынной площадкой.

— Фух, — Дан выбирается из машины и помогает выйти Альбине, — Кто бы знал, что выпуск стрижа — это так сложно. Аль, может все же передохнем для начала. Тут рядом гостиница.

— Нет, — решительно качает она головой, — Последние теплые дни. Счет идет на часы. Он должен лететь.

Встаем у капота.

Альбина открывает стрижиную коробку.

Стриж смотрит на нас сначала с недоумением, а после узрев голубое небо, взгляд его становится хищным и диким.

— Ты ж мой соколенок, — умиляется Альбина и предлагает стрижу воду из тонкого инсулинового шприца, — Хочешь попить на дорожку?

Но тот отказывает от воды и воинственно глядит на небо.

А после начинает пыхтеть и карабкаться из коробки, рискуя обломать свои чудесные перья.

— Пора, — не своим голосом шепчет Альбина, — Дан, мне страшно.

Он кладет ей руки на плечи, подбадривая.

— Я с тобой.

Время будто замерло.

И кажется в этом моменте все: любовь и боль, добро и зло, жизнь и смерть.

Дрожащей рукой Альбина достает из коробки Кошу и, повернувшись к солнцу лицом, вытягивает ее вверх, повыше.

По ее щекам катятся крупные капли слез.

— Давай вместе, — Дан придерживает ее ладонь, — У нас все получится.

— Да, получится, — словно заклинание повторяет она.

Две руки: мужская и женская тянутся на встречу едва чуть приподнявшемуся над горизонтом солнцу. Оно своими теплыми, золотистыми лучами озаряет заросший бурьяном старый карьер, окутывает чуть туманным мерцанием застывшие фигуры.

Стриж на руке Альбины не торопится.

Оглядывая хищным, строгим взором открывшееся ему свободное пространство, он напряженно вытягивается в струнку, а после распахивает свои слишком большие, для такого маленького тельца крылья и начинает мелко дрожать — разогревает мышцы. Осматривается, но спрыгнуть не решается.

— Рука затекла, — хрипло шепчет Альбина, кусая соленый губы.

— Я держу, расслабься, — успокаивающе говорит Дан и поддерживает своей мягкой силой.

— А друг он не улетит?

— Должен. Если хочет жить — должен.

Не успевает Дан произнести последнее слово, как стриж, громко закричав что-то на своем птичьем, переходя на ультразвук, резко срывается с руки Альбины.

Стремительно взлетев, он внезапно теряет высоту.

— Он же разобьется! — Альбина в ужасе прижимает пальцы ко рту.

— Не разобьется, — пытается упокоить ее Дан, а сам мысленно молит Кошу: «ну давай малыш, не подведи!»

И малыш его не подводит.

Чуть потеряв высоту, он вновь ее набирает, уже увереннее лавируя среди потоков воздуха. Спиралью закручивая пространство хвостом, дикая птичка стриж по имени Коша, быстро превращается в маленькую точку на горизонте, а затем и вовсе исчезает из поля зрения.

Пусть его теперь лежит в Африку.

Там его ждем совсем другая, счастливая птичья судьба.

Этот маленький стрижик дождался своего неба.

Уже позже в обычном номере самой обычной гостиницы на берегу теплого моря, Дан поймает на мысли, что этот самый момент, когда они вместе с Альбиной выпустили Кошу на волю, останется одним из самых невероятных в жизни.

Пожалуй, с ним по силе эмоций может сравниться лишь тот, когда один из деток в животе Альбины однажды пихнул его ножкой.

Аж сердце сладко замерло…

И все эти моменты, связанны с ней.

С этой странной, но от этого не менее любимой женщиной.

— Сильно устала? — он падает рядом с ней на широкую кровать.

— Угу. Всю ночь же не спали.

Она укладывается на бок, сворачивается калачиком, насколько ей позволяет живот и сонно бормочет:

— Ты не представляешь, какой камень у меня сегодня с души упал. Я за него переживала, как за своего ребенка. Это такая ответственность.

— Не представляю пока.

Дан поворачивается к ее спине и мягко обнимает, скользя ладонью по напряженному животу.

— Все в порядке?

— Все хорошо.

— Ты уверена?

— На двести процентов.

— Хочешь задержаться здесь на несколько дней?

— Нет. Нам нужно домой. Мне кажется…так нужно…

Через минуту она уже спит, сладко посапывая в подушку.

Дану ничего больше остается, как прикрыть глаза и, вдыхая сладкий аромат волос тоже вырубиться.

А вечером того же дня они едут обратно.

Еще в пути Дан замечает, что Альбина подозрительно молчалива и задумчива.

Как бы он хотел понять, что творится в этой хорошенькой головке, но, когда они вернулись в родной город ему стало некогда.

Брат срочно вызвал его в офис. Там ждали новые заказчики, готовые предложить проект на солидную сумму.

Невероятная удача в их стесненном положении.

— Я же говорила, что нам нужно домой, — загадочно улыбнулась Альбина и, проводив мужчину на работу, отправилась разбирать те немногие вещи, что она брала с собой в поездку.

К вечеру Дан уставший, но очень довольный пришел к ней в квартиру, чтобы отведать жареную рыбку с пюрешкой и, разумеется, рассказать о том, что они практически заключили новый выгодный контракт.

— Я очень рада, Дан, — улыбнулась Альбина, — И спасибо за то, что прислал строителей, но я думаю это лишнее.

— В смысле? — удивился Дан, — До родов всего ничего осталось. Надо быстрее обустраивать детскую.

— Надо, — согласилась девушка, — Но не здесь.

— Не понял, — так и застыл с вилкой у рта мужчина, — А где? Ты собралась от сюда съезжать?

— Да. К тебе…

— Ко мне? — он ошарашенно посмотрел на нее, боясь, что ослышался.

— Что? Испугался? Не примешь? — ухмыляется она, — Ты же хотел, чтобы мы жили вместе. Ты передумал?

— Не передумал, — признается он, — Просто не ожидал, что ты в итоге согласишься. И с чем связано твое решение?

— Со здравым смыслом, Дан. Ты и так практически переехал ко мне. Какой смысл тратить деньги на съемную квартиру?

— Блин. А я, дурак, думал ты все же любишь меня…

— Дурак, конечно, — фыркает, — Дан, неужели ты думаешь, что не любимого мужчину я бы вот с таким столом с работы ждала и старалась для него.

— Аль, это признание?

— Ну, от тебя-то его не дождешься!

Они замирают друг на против друга, едва касаясь взглядами.

И Дан первым не выдерживает.

Подрывается со своего стула и, забыв напрочь про еду, целует ее.

Горячо, сладко, запрокинув голову, зарывшись пальцами в мягкие шелковые пряди волос.

— Дан…, - шепчет она, — Дан…

— Как же жаль…что тебе сейчас нельзя…

— Да, жаль.

— Но потом ты будешь моей.

— Буду.

— Женой.

— Я подумаю.

— Вот ведь вредная! Но с переездом только подумай дать заднюю! Всыплю…

— Я уже вещи собрала…

— Да-а-а?

— Да.

Отрывается от ее нежных губ и перехватив руки, целует по очереди одну и другую.

— Ты не пожалеешь, Альбин. Я тебе обещаю.

— А любить будешь?

— Буду! Любить всю жизнь буду. Обещаю.