Глава 9. Трудности перевода

Сегодня утром была в женской консультации, и четно говоря до сих пор пребываю в легком шоке.

Во-первых, я всегда представляла место, где курируют будущих мамочек более доброжелательным и позитивным. На деле все оказалось не так радужно, как мне представлялось. Сначала длинная очередь в регистратуру, затем то же самое у кабинета акушера-гинеколога. Сам врач — хмурая, мужеподобная, неразговорчивая тетка с «говорящей» фамилией Злобина.

— Беременность?

— Перв-в-ая…

— Аборты? Выкидыши?

— Не-е-е было…

— Чего так долго к нам собиралась?

Вот и весь наш разговор.

Быстрый, не очень-то нежный осмотр и ворчливое:

— Многоплодная…сразу на плановое кесарево буду ставить.

— Эм, зачем же сразу на кесарево, — пытаюсь возразить я, глядя, как Злобина что-то яростно строчит в моей новенькой обменной карте, — Может я сама…

Она замирает, не дописав строчку и грозно глянув на меня поверх очков, говорит:

— Вы, Хамидова, у нас старо родящая, плюс беременность многоплодная, сложная.

— Но я же хорошо себя чувствую! — пытаюсь возразить я.

— Это пока, — сурово припечатывает она, — Надо было раньше рожать. А не до сорока лет бегать.

Спорить со Злобиной смысла больше не было.

Вышла я из ее кабинета, с чувством будто по мне каток проехался.

До чего тяжелая женщина.

Смотрю на ворох бумажек с анализами, которые мне надо сдать, направлениями к врачам, которых мне надо обязательно срочно пройти и мысленно стону, потому что пока не знаю, как все это успеть, если с работы особо не отпросишься.

Самым логичным было бы послать эту зачуханную женскую консультацию со стервой Злобиной куда подальше и отправиться в частную клинику. Но, к сожалению, это сейчас едва ли возможно при моем довольно плачевном финансовом положении. Какая бы не была у меня сейчас хорошая зарплата, но Рома решил-таки на прощание подложить свинью, и теперь я буду частично выплачивать его кредит, который он брал на ремонт в маминой квартире.

Собственно, об этом он и хотел со мной поговорить в ту последнюю нашу встречу. Вернее, хотел пригрозить, что если я не одумаюсь и не вернусь к нему, то совместно нажитые долги мы будем платить ровно так же, как и делить имущество. В итоге, поскольку все Ромино добро записано на мамочку, то делить мы будем, естественно долги.

Вот уж не думала, что Рома способен подложить мне такую свинью.

Воистину говорят правду: люди узнают друг друга по-настоящему лишь только при разводе.

Посчитав свой бюджет на ближайшие полтора года после рождения детей, я пришла к неутешительному выводу: надо брать сейчас как можно больше подработок, чтобы отложить денег. Сомневаюсь, что в первое время детишки дадут мне возможность работать. С одним ребенком не просто, а с двумя гораздо сложнее.

Вот только, где же взять эти подработки?

Тем более хорошо оплачиваемые.

Озадаченная этим вопросом и, который день подряд, измученная обострившимся утренним токсикозом, на работе я откровенно филоню. Работаю, конечно, но не в полную силу. Самые срочные проекты сданы, а остальные пока отложила и занимаюсь тем, что на расслабоне бесцельно просматриваю на бирже подработки.

— Альбина Михайловна, вы опять спите на рабочем месте! — в наш отдел ураганом врывается Коваль и первым делом, как обычно его цепляет моя скромная персона.

— Никак нет, Даниил Вячеславович! — вяло рапортую я, чуть ровнее устраиваясь в офисном кресле, — Тружусь, как пчелка.

Коллеги по отделу, прекрасно зная, что я бездельничаю, боязливо переглядываются, но, естественно, молчат. Никто не хочет здесь злить босса. А то еще срикошетит по ним, нечаянно.

— Что-то незаметно, — босс скептически складывает руки на груди, оглядывая мой девственно чистый стол.

— Я, Даниил Вячеславович, пребываю в творческом трансе, — совершенно серьезно поясняю я, — Вы же хотите для своих проектов свежие идеи? Да? Вот я и ловлю…м-м-м…связь с космосом.

Коваль, что уже привык за последнее время, к моему эксцентричному характеру скрипит зубами, но молчит.

Он вообще после того, как подвез меня домой и извинился, ведет подчеркнуто вежливо. Шипит иногда, конечно, но это он скорее по привычке.

— А у вас какое-то дело? — прятав телефон в карман интересуюсь я, — Или вы просто так…контролируете?

— Контролирую, — не выходя из образа грозного шефа кивает он, бросая косой взгляд на моих притихших коллег, — Но у меня и вправду к вам, Альбина Михайловна, дело.

— Слушаю вас, — с интересом изгибаю брось.

— Скажите-ка мне, как поживает ваш итальянский?

— Э-э-э-…ottimamente, — негромко говорю я.

— Вот и хорошо, — расплывается в улыбке Коваль, — Пойдемте со мной.

Идти откровенно не хотелось.

Но что поделать.

Если его индюшиное величество приказало, то надо слушаться.

А то и озвереть может.

Это он умеет.

Сама видела, как он на совещании орал. Стены дрожали.

Санька в приемной до сих пор нет.

Парень сильно болеет. Девочки из кадров говорят, что его даже в больницу положили.

Раньше он бегал по поручениям босса, а теперь Коваль все сам, ножками….ножками

— Проходите, — босс распахивает передо мной дверь своего кабинета и, подождав, когда я заползу внутрь, плотно прикрывает дверь.

Я присаживаюсь на стул, чувствуя себя слегка неуютно под пристальным взглядом мужчины, что грозной скалой навис над столом, не спеша занимать свое место.

— Ну, и для чего вы меня позвали? — нетерпеливо спрашиваю я, мечтая уже вернуться обратно в отдел, чтобы снова предаться блаженному безделью.

— У меня к вам дело, — говорит Коваль и заложив руки за спину, отходит к окну, — Александр до болезни, занимался подготовкой одной очень важно встречи с итальянскими партнерами. Они хотят в нашем городе, а точнее за городом, построить завод по производству бытовой электроники и сейчас находятся на стадии выбора генерального подрядчика. Думаю, не нужно говорить о том, что этот контракт очень выгоден для нашей компании.

— А при чем тут я? — не понимающе смотрю на босса.

— Саня еще месяц назад договорился с переводчиком, а тот в последний момент взял и отказался от работы. У меня сейчас нет времени и сил разыскивать другого переводчика. Поэтому на встречу со мной поедете вы.

И сказал это так будто я раб лампы и априори обязана выполнить его желание, если он ее просто потер.

— Вообще-то у меня на сегодня были совсем другие планы, — мягко возражаю я.

Ага. Тортика покушать в тишине и одиночестве, посмотреть слезливую дораму и завалиться спать.

— Значит, вы их поменяете, — с нажимом произносит он.

Вот ведь настырный.

— Но я не могу!

Коваль вздыхает и устало потерев пальцами переносицу, бросает:

— А за премию?

Мои губы расползаются в улыбке.

— Так с этого и надо было начинать!

— Альбина, — почти стонет босс. — У вас в роду не было евреев?

— Были. Я очень горжусь своими корнями!

Его губы трогает легкая улыбка

— Так значит мы договорились?

— Почти. Нужно уточнить момент: премия в размере оклада?

— Не наглейте, Альбина! Тридцать процентов. Это же всего на один вечер.

Немного подумав, решаю, что премия на дороге не валяется, а порыдать под дораму я и завтра усею.

— Уговорили! Но предупреждаю мое знание итальянского далеко от совершенства. Я давно не практиковалась. Что-то могла подзабыть.

— Ну, так идите и подтягивайте! — приказывает босс, — И домой пораньше, подготовьтесь. Я заеду за вами к семь вечера.

— Форма одежды?

— Деловая, — выразительный взгляд на мою футболку с Микки Маусом, — Белый верх, черный низ. И, пожалуйста, без опозданий.

Клятвенно пообещав боссу, что буду точна, как швейцарские часы, вышла из его кабинета и направилась в свой отдел, понимая, что с деловой одеждой у меня большущая проблема. Я уже в нее малость не влезаю. Подросла в районе талии. А покупать костюм ради одного вечера… И смысл тогда в этой премии.

Как мне и было велено, до конца рабочего дня просматриваю ролики с разговорным итальянским, освежаю, так сказать, память, собираюсь пораньше стартануть, чтобы навести макияж и прическу, как звонит Даша.

На ловца и зверь бежит.

Сама хотела ей набрать.

— Подруга выручай! Мне одеть нечего. Одолжи один из своих старых костюмов.

— Так они тебе большие будут, — удивляется она.

— Не будут. Я подросла…

Договорившись с Дашей, что она приедет ко мне через час, я все же покупаю сладенького к чаю и иду домой, чтобы там в тишине и покое немного отдохнуть и настроиться.

— Ну, ты подруга и вправду подросла, — с восхищением подмечает Дашка, когда мы уже после того, как обе налопались сладкого, обе стоим у зеркала, — Я так рада за тебя!

— А уж как я рада, — вздыхаю и поправляю на животе брюки.

Костюм что привезла мне подруга выглядит немного уныло и явно будто с чужого плеча, но вариантов у меня других нет, поэтому придется идти в нем.

— Аль, ты тыкая смелая. Я бы ни за что не решилась растить ребенка без отца. Поднять ребенка, а тем более двоих в одиночку будет очень трудно.

— Да есть он…отец этот, — со вздохом опускаюсь на диван и тереблю пальцами кружево блузки, — Нашелся…

— И-и-и…кто он? Колись, иначе меня разорвет от любопытства.

— Мой начальник, — с кислой миной признаюсь я.

— Кто-кто?! — ошарашенно восклицает Дашка.

— Коваль Даниил Вячеславович, — чеканю каждое слово и трагично развожу руками, — Такая вот насмешка судьбы.

— Да, дела…

Подруга садится рядом со мной на диван.

— А он что? Что он-то говорит по этому…, - выразительный жест в сторону моего небольшого животика, — Поводу.

Я поглаживаю животик и честно отвечаю:

— Ничего. Он пока не в курсе событий.

— Как это? — подвисает Дашка, — Ты ему еще не сказала? Альбина, это очень безответственно.

— А как о таком сказать? Он меня едва терпит. Разговаривает сквозь зубы, придирается постоянно. Не факт, что вообще помнит о той ночи и что у нас с ним был незащищенный секс. Сейчас скажет, что я на него чужую ответственность хочу повесить и выпрет из своей компании под зад коленкой. Знаешь, какой он напыщенный индюк?

— Не знаю, — взгляд Даши становится строгим, — Знаю только то, что такими вещами не шутят. Ты обязана с ним поговорить. Вы оба несете ответственность за эту беременность в равной мере. В данном случае ты, в первую очередь, должна руководствоваться интересами детей, а не своими.

Молчу, понимая, что Даша права, а потом стону:

— Мне страшно, Даш.

Подруга по-матерински нежно обнимает меня, позволяя уткнуться носом в свое плечо и гладит по спине.

— Я понимаю, Аль, но так надо. Собери всю волю в кулак и расскажи. Чем дольше ты скрываешь, тем хуже для вас обоих. А уволить он тебя не уволит. Возьмешь у своей Злобиной справку о беременности. Он права не имеет беременную уволить…

— Но может создать такие условия, и я сама уйду.

— Ой, прям такой уж он негодяй?

Задумалась на мгновение, а после покачала головой.

У Коваля, конечно, своеобразный характер, но на негодяя он точно не похож.

— Ну, тогда чего ты переживаешь?

Через два часа, после тщательных сборов и долгих увещеваний подруги, я чувствую себя морально и физически вымотанной.

Мы с Ковалем вместе сидим на заднем сиденье большого представительского авто и молчим. Вернее, молчу я, а мой босс постоянно разговаривает по телефону. Он у него вообще на замолкает. Только закончит разговор и тут же слышится раздражающее нутро дребезжание.

Я вполуха слушаю и, нервно приглаживая и без того идеально лежащие волосы, думаю…

О том, как рассказать Ковалю о моей беременности.

Это же не просто, вот так с бухты барахты открыть рот и заявить: «А знаете?! Я от вас жду ребенка»

Блин, сюр какой-то…

И ведь понимаю, что сказать надо, но не знаю как…

Тем более, что впереди сидит водитель.

Ему, наверное, не интересно, о чем мы будем тут с боссом беседовать, но мне все же очень неприятно будет полоскать свое грязное белье перед посторонним человеком.

В итоге, так ничего и не решив, я, продолжая себя накручивать, разглядываю пролетающий за окном автомобиля город и понимаю, что едем мы за его пределы.

— А куда мы? — интересуюсь у босса.

— В загородный клуб «Золотой олень», — небрежно бросает тот, не отрывая взгляда от телефона, — Наши заказчики решили совместить приятное с полезным.

— А на долго это мероприятие?

— На пару, тройку часов.

— Понятно…

Будто уловив грустные нотки в моем голосе, мужчина поднял на меня вопросительный взгляд, не понимая, что именно меня беспокоит.

Ах, если бы я сама понимала.

То все равно ему не сказала.

Потому что он совершенно чужой для меня мужчина.

Все так запуталось…

Загородный клуб встречает нас роскошью ярких огней, загадочно мерцающих в опустившихся на землю сумерках.

Коваль, отключив режим сварливого босса, выбирается из машины и, обойдя ее вокруг открывает дверь и галантно подает мне руку.

Не ожидавшая такой манерности от индюка, поднимаю на него растерянный взгляд и неуверенно вкладываю свою ладошку в его широкую и твердую руку.

Касание.

И легкая дрожь пробегает по телу.

Мы, как в прошлый раз, чувствуя обоюдное магнетическое притяжение, замираем друг напротив друга.

Я — почти не дыша.

Он — чуть сильнее сжав мою ладонь.

— Шеф, а мне, где тут припарковаться? — голос водителя выводит нас из секундного транса.

— Поезжай во внутренний двор, — отзывается Коваль, медленно, словно нехотя отпуская мою руку.

Магия огней и сумерек развеивается, и мой спутник вновь превращается в индюка.

— Пойдемте, Альбина, — скрипит он, — И пожалуйста, давайте без ваших любимых неуместных высказываний. Нашей компании нужен этот контракт и мне очень не хотелось бы его потерять из-за вашей…

— Моей? — офигеваю я.

— М-м-м, — с заминкой подбирает слово, — эксцентричности.

Вы посмотрите какие мы нежные. Эксцентричность ему моя не нравится.

— Так может лучше меня домой вернуть? Раз вам так мешает моя эксцентричность!

— Ну, уж нет, — аккуратно берет под локоток и ведет к центральному входу, — Я без переводчика с этими фруктами беседовать не стану. Обманут только так. Шустрее-шустрее, нас, наверняка уже ждут!

В молчаливой недосказанности заходим в здание.

Ну, что сказать?

Дорого, богато, пафосно.

Туда-сюда снуют дамы в дорогих туалетах в стиле ретро причем у многих они довольно откровенные.

— Вы куда меня привели? — спрашивая я, понимая, что я в своем строгом брючном костюме, совершенно не вписываюсь в обстановку.

Коваль не успевает ответить, как к нам подходит администратор сего заведения.

— Добрый день. У вас заказан столик? Сегодня у нас вечеринка в стиле Чикаго. Вход только в специальных костюмах.

— Чего? — офигевши зависает мой босс, — Каких костюмах?

При этом взгляд его скользит по самому администратору. Высокий и худой, словно жердь парень одет точно американский гангстер тридцатых годов прошлого века.

Смешной такой…

Особенно с нарисованными усиками.

И уши у него оттопырены совершенно не по-гангстерски.

— Меня никто не предупреждал, — угрожающе рычит мой босс, — У меня тут деловая встреча. Я не развлекаться приехал!

— Увы, — разводит руками смешной парень, — Таковы правила клуба. Если хотите, то можете воспользоваться костюмами, которые предоставляет «Золотой олень» У нас есть такая услуга.

— Ну, уж нет! — продолжает кипятится Коваль.

— Даниил Вячеславович, — мягко тяну его за рукав, — Ну, что вы в самом деле? Переоденемся. Дел-то на десять минут. Итальянцы ждут…

— Вы думаете? — с сомнение смотрит он.

— Конечно.

— Ладно, — поворачивается к парню, — Веди нас и побыстрее.

Через полчаса, выхожу из раздевалки, что по роскоши сопоставима с настоящим женским будуаром, в шикарном алом наряде.

— Альбина? — растерянно моргает босс, восхищённо глядя на меня, — Вас не узнать.

И это правда.

Он привык видеть меня в простых джинсах и футболках, а тут кричащий, но не лишенный изысканности туалет, расшитый мелкий бисером.

В талии он, конечно, мне тесноват, и чтобы не обнаружить свое интересное положение пришлось накинуть на локти пушистый белый палантин. Если держать руки перед животом то, никто ничего и не заметит.

Зато декольте не подкачало.

Именно в него сейчас и жадно заглядывает Коваль.

— Правда? — смотрю на себя в зеркало, в котором отражается стройная, сексуальная брюнетка, а за ее спиной со слегка обалдевшим видом суровый сильный мужчина…ну чисто гангстер, — Вам очень идет этот образ.

Наши глаза встречаются в зеркале.

«Красивая пара» — проносится в моей голове, но я гоню ее от себя, стараясь напомнить себе, что мы здесь не на свидании, а на работе.

— Нам пора идти, — беру Коваля под руку, — Ваши итальянцы сейчас напьются русской водки и никакого контракта не будет. Вам оно надо?

Вопрос чисто риторический, поэтому мужчина послушно ведет меня в главный зал, где за один из столиков нас ждет небольшая компания из двух мужчин и одной женщины.

Все уже веселые, тоже в костюмах

— Salve. Sono Albina, — проявляя инициативу первой здороваюсь я, — l'interprete del signor Koval.

— О-о-о! — громко восклицает итальянка и продолжает с акцентом, — Здравствуйте, Альбина. Я Летиция. Приятно познакомиться господин Коваль.

Неожиданно, однако.

Медленно поворачиваюсь к боссу, выражая одним взглядом претензию: ну и нафига вам был нужен переводчик?

Он едва заметно пожимает плечами и шевелит губами:

— Саня не говорил.

Просто прекрасно…

Рассаживаемся по своим местам и начинаем с непринужденной беседы.

Оказывается, все эти чудесные итальянцы говорят по-русски — их рабочую группу собирали исходя из такого главного критерия, как знание языка. Кто-то лучше, кто-то хуже. Летиция так и вовсе почти в совершенстве. Она уже пять лет живет в России.

— И как же вы решились оставить свою родную страну? — не удержала любопытства я.

— В России я встретила свою любовь, — улыбается она, — И вышла замуж.

Показывает пальчик с колечком.

— А-а-а, тогда понятно. Рада за вас!

После первого знакомства и первой подачи блюд, все переходят к обсуждению проекта. Я первое время молчу, но после тоже вставляю свои пять копеек.

— Вы проектировщик? — спрашивает Летиция.

— Нет, я дизайнер.

— Как интересно, а где можно посмотреть ваши работы?

Договариваемся с Летицией о том, что я скину ей свое дизайнерское портфолио и обмениваемся контактами.

Коваль, что краем уха слушает наш разговор, ревностно интересуется:

— Прошу прощение, Летиция, но не собираетесь ли мы моего дизайнера к себе переманить?

— Все возможно, — улыбается итальянка во все тридцать два зуба, — Мне в команде сейчас нужны толковые люди.

— Учтите, я своих без боя не отдаю, — шутя, предупреждает босс.

— Не сомневаюсь, — кивает она и все вновь начинают обсуждать будущее строительство завода.

Через час активных дискуссий и обсуждения условий проекта договора, у меня начинается жуткая мигрень. В зале слишком шумно, слишком душно.

Еще это салат с морепродуктами…

— Извините, — говорю, когда сидеть становится уже невыносимо, — Я на минутку.

Подскакиваю со своего места, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота и спотыкаясь на каблуках спешу в туалет.

Там меня знатно полощет, но дурнота, к сожалению, не отпускает. Последнее время так часто бывает, хотя казалось бы к моему сроку токсикоз должен пойти на спад.

Долго держу руки под ледяной водой, потираю ими виски.

Умываться нельзя — макияж.

Тут дверь туалета хлопает, и рядом оказывается взволнованная Летиция.

— Что с вами, Альбина? Может скорую помощь? Вы очень бледная!

— Нет-нет. Я сейчас.

Вытираю руки и иду на выход.

Летиция следом.

Вместе выходим в коридор и, тут меня накрывает слабость.

А еще каблуки эти проклятущие…

Хватаюсь за стену и Летиция ловко подхватив меня под мышку усиживает на ближайший диван.

— Давайте все же отвезем вас к доктору, — хлопочет она, — Вы больны?

— Нет, — качаю головой, плохо соображая, — Я не больна…я…просто…в положении…

— О! — со всей своей итальянской непосредственностью взмахивает руками она, — У вас будет ребенок. Это так чудесно! Поздравляю!

— Да, чудесно, — слабо улыбаюсь я, хотя перед глазами все плывет.

За спиной слышится какой-то шорох.

Поворачиваю голову и вижу перед собой Коваля.

Не знаю, как долго он тут стоит в коридоре, но кажется слышал наш с Летицией разговор.

Только этого мне не хватало…

— Даниил, вам нужно отвезти Альбину домой, — хлопочем сердобольная итальянка, — Мы с вами, все основные пункты обсудили. Остальное можно решить по телефону.

— Конечно, Летиция, вы правы, — кивает он и голос его кажется мне каким-то странным…растерянным, — Альбина, вы как?

— Нормально. — поднимаюсь на ноги.

Дурнота постепенно отступает.

Хорошо…

Надо же еще переодеться.

В будуаре насколько могу быстро снимаю роскошный алый наряд и с облегчением влезаю в удобный костюм.

Готова.

Или не готова?

Коваль же сто процентов сейчас о моей беременности спросит. Не может не спросить…

Всю дорогу до машины он молчит, только загадочно поглядывает и непонятно вздыхает. Усаживает меня на заднее сиденье, садится рядом сам и командует водителю везти меня домой.

— Вам точно не нужно в больницу? — спрашивает, едва выезжает на трассу.

— Точно, — нахожу в себе смелость заглянуть ему в глаза, — Я просто устала и перенервничала. Спасибо за заботу.

У босса сейчас на лице написаны все эмоции, что он сейчас испытывает. Гнев, раздражение, недоверие и еще много всего, что он, вероятно, хотел бы на меня выплеснуть, но не может этого сделать.

— Костя, останови здесь и пойди покури пять минуток, — не выдержав, резко приказывает водителю Коваль и, подождав, когда тот выйдет из автомобиля, поворачивается ко мне, — Это правда, что вы беременны. Альбина?

— Правда, — признаюсь я.

— То есть вы устроились ко мне на работы уже будучи в положении? — продолжает пыхтеть он.

— Да.

— Великолепно! Мало того, что меня подставили, так еще и носитесь туда-сюда как угорелая. И куда только смотрит отец вашего ребенка?

— Так мы это…сейчас у него спросим…

Коваль замирает на мгновение, точно статуя и отмерев хрипло шипит:

— Не понял. Вы на что-то намекаете?

— Намекаю, Даниил Вячеславович, — холодно киваю и складываю руки на груди.

Босс чертыхается.

— Теперь я еще больше не понял. Альбина?

— Что же тут не понятного…Что же вы так, Даниил Вячеславович, плохо за мной смотрите?! Скачу туда-сюда, туда-сюда. Ай-яй-яй…

— Альбина! Вы надо мной издеваетесь сейчас?! Ну-ка переведите-ка, что вы сейчас имели ввиду.

Ох, Коваль, что же ты такой тугодум.

Намеков совсем не понимаешь.