Глава 25. Капитуляция
… Тело женщины — скрипка, надо быть прекрасным музыкантом,
чтобы заставить его звучать.
Яна
Сердце мощными толчками отсчитывает каждую пройденную Женей ступеньку. Бьется так сильно, что готово проломить рёбра. Хочу вдохнуть и не могу. Пошевелиться в его крепких руках не получается. Тело сковано, горит, словно окутано пламенем. Плавится, растекаясь по мужской груди. Впускаю в себя его запах, пьянею… Снова и снова… До бесконечности…
Находясь в его власти, лишена возможности ясно мыслить и соображать.
Противоречивые эмоции сводят с ума.
Не знаю, чего мне хочется больше: чтобы он сейчас ушёл и не касался меня или прижал к себе ещё сильнее, как можно дольше не выпуская из рук.
Прикрываю на мгновение глаза, и мир начинает вращаться вокруг нас с огромной скоростью. Наверняка всё дело в спиртном. Оно притупляет мой контроль, притормаживает реакции, вынуждает тело предательски дрожать, желать большего.
Господи… Чего же я хочу? Чего??? Зачем испытываю то, чего не должна к нему испытывать?
Раздаётся тихий щелчок двери. Вздрагиваю и замираю, прислушиваясь к шумному дыханию гонщика, наполняющего закрывшееся пространство. Его размеренные твёрдые шаги продолжают доноситься сквозь шум в голове.
«Только не в ванную! Я сама туда пойду. Без него. Я в состоянии себя помыть. Мне не нужна его помощь. Чееерт…» — мысли пронзают сознание, словно пули. Распахиваю отяжелевшие веки, замечая ускользающую позади огромных размеров кровать. Женя вносит в просторную ванную, захлопывает ногой дверь и медленно опускает меня на пол. Становлюсь на ноги, дёргаюсь, пытаясь вырваться прежде, чем сделать вдох, но его ловкие руки прижимают меня к двери спиной, выбивая из груди негромкий вскрик.
— Тише… — шепчет мужчина, нависая надо мной. Впивается безумным взглядом, медленно склоняясь к моему лицу. Ещё миг и наши губы соприкоснутся.
— Не нужно, Женя, пожалуйста… — молю его, охваченная паникой. Тяжёлое дыхание Захарова, опускаясь на кожу моего лица, щекочет, поднимает из глубины души странные эмоции, выталкивает их наружу, заставляет захлёбываться ими.
— Нужно, Яна, — произносит хрипло. В каждой ноте его голоса звучит приказ. Не в силах сопротивляться, зажмуриваю глаза, надеясь на чудо. Мне безумно стыдно. Только бы не раздел…
Учащаю дыхание, как только кончики его пальцев сквозь пижаму прикасаются к моему животу, собирая и сминая грязную ткань в кулак. Кожу возле пупка пронзает током, обжигает, словно раскалённым железом. Одним прикосновением Женя будоражит нутро, пробуждает в нём трепет, взрывает мозг грудным звучанием голоса:
— Сейчас, как никогда нужно, малыш… — прихватывает нижнюю губу зубами и оттягивает её, пока «обожженная» плоть не выскальзывает из болезненного захвата, вырывая из груди громкий всхлип.
— Я закричу, — протестуя, упираюсь ладонями в его каменную грудь. Врезаюсь в него растерянным взглядом. Дыхание сбивается с ритма, вынуждая грудную клетку ходить ходуном.
— Кричи, — хватает за запястья, поднимая руки вверх, одной ладонью фиксирует их над моей головой, второй смыкает на шее хватку, наглаживая большим пальцем взбесившуюся артерию. Горячая ладонь не давит, но вынуждает замереть на месте, впериться в его глаза. Они пылают ярко-медным оттенком как у демона. Манят. Затягивают на глубину и топят в себе…
Безвозвратно топят…
— Что же ты не кричишь? Давай, Яна, кричи, — негромко рычит у виска, проталкивая колено между ног.
Проходится большим пальцем по контуру нижней губы, растягивая кожу, следом давит на зубы и вторгается им в рот. Машинально касаюсь шероховатого пальца языком, испытывая внизу живота приятное томление. Дрожь волной разливается по телу, притупляя сопротивление. Все воспринимается слишком остро, порочно, на грани сознания…
***
Ладонь Жени сдвигается к виску, скользит плавно, даря приятные ощущения. Забываюсь, невольно трусь о неё щекой. Он ласково гладит меня, затем ныряет к затылку, обхватывает пятерней. Наклоняется и целует. Сначала мягко, ожидая моей реакции. Я не хочу подчиняться, но его губы настолько неумолимы и нежны со мной, что рот слегка приоткрывается, впуская его дыхание. Только Женя, словно испытывает мои нервы на прочность, отстраняется с довольной усмешкой на лице, прерывая начатое.
— Не от злости кричать будешь, малыш, от наслаждения, — шепчет, заглядывая в глаза. — Нет у тебя выбора и не будет.
— Отпусти! — вспышка то ли обиды, то ли раздражения вынуждает меня взбрыкнуть.
— Ты же хочешь меня, Янка, — Женя наваливается всем телом, прижимаясь твёрдым пахом к бедру. Он снова возбуждён, и меня до чёртиков пугает то, что сейчас происходит между нами. Пугает и влечёт одновременно… — Только не ври. Ты вся как на ладони. Открытая. Твои эмоции давно вырвались наружу.
— Неправда! — вру, потому что психологически не готова принять его. Физически — да! Тело предало меня давно… — Я ничего не хочу, — пытаюсь пошевелить задницей, но только делаю хуже. Он сильнее вдавливает член, выдыхая над ухом низкий стон. Замираю, позволяя эху рассыпаться по коже приятными мурашками.
— Верно… Неправда, — хмыкает гонщик, переводя взгляд с лица на мою грудь. Замечаю в его глазах хитрый блеск. — Только это твоя неправда, но не твоего тела, — заявляет с твёрдой уверенностью. — Оно не лжёт. И оно хочет меня.
Прожигая насквозь взглядом, медленными, но рвано-резкими движениями задирает майку к моим зафиксированным запястьям, обнажая горящую, слишком высоко и часто вздымающуюся грудь с набухшими сосками.
Господи… Как стыдно…
Зажмуриваюсь и тут же вздрагиваю, словно молнией ударенная.
Горячий рот Жени накрывает тугую вершинку и всасывает её с острой болью, зажимая зубами. Тело пронзает разряд тока, выгибает спину под ним дугой. Из горла вырывается низкий предательский стон удовольствия. Мой, черт бы его побрал! Мой стон…
— Ты подонок… — шепчу ему, задыхаясь от накатившей волны возбуждения.
Тело до сих пор подрагивает. В груди полыхает пожар, охватывая меня всю, с ног до головы. Промежность становится слишком мокрой, увлажняет трусики за считанные секунды. Я не могу это скрывать. Всё слишком очевидно.
Я его хочу…
Признаюсь себе в этом, кусая до боли нижнюю губу, как будто это поможет прогнать возбуждение. Черта с два! Оно неумолимо накатывает с новой силой, заставляя сердце трещать по швам из-за бешеного ритма.
— Расслабься, Яна, — опаляет чувствительный сосок дыханием. Облизывает его и снова всасывает, едва не отключая мне разум. — Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится.
Женя отстраняется от груди, срывает с рук пижаму и отбрасывает её прочь. Отпускает мои руки, хватая ладонями лицо. Впивается в губы, не позволяя прийти в себя. Его язык нагло врывается в мой рот, вихрем проносится по всем чувствительным точкам, оживляя недавно пережитые эмоции.
Зарываюсь пальцами в его волосах, не в силах сопротивляться.
Меня никто так не целовал. Остро, до умопомрачения. До вспышек перед глазами. До сладкой дрожи внизу живота. Особенно там сейчас всё ноет и зудит, пульсирует, требует вторжения. Хочется опустить ладонь и зажать промежность, чтобы утихомирить бурю внутри, погасить изнывающую жару.
Женя, будто читая мои мысли, ныряет пальцами под резинку шортиков, затем и под резинку трусиков. Накрывает эпицентр пожара пальцами и настойчиво размазывает по губам скользкую влагу, касаясь клитора, срывает из моего горла протяжный стон.
— Я не могу, — тело дрожит настолько сильно, что я едва владею им, хватаю мужчину за запястье и тяну руку вверх. Он поддаётся. Тяжело дыша, ловит мой затуманенный взгляд своим таким же опьяневшим взглядом.
— Она же любила тебя… — лепечу, словно в бреду. В груди начинает неприятно ныть, раздирать на куски душу…
— Она выбрала другого… — руки Евгения стягивают с меня остатки одежды. Я поддаюсь, переживая эмоции, которые сейчас неуместны, но они пульсируют в моей голове, не отпуская.
— Ей нужно было меня дождаться. Она не сделала этого. Между нами не случилось притяжения. Я твой, Яна. Бери. Делай со мной, что хочешь… или я сам заберу своё. Пришло время, малыш. Иного пути у нас нет и не будет…
Евгений
Целую её, и меня накрывает… В воронку безумия затягивает.
Она как доза чистого кокаина — попала под язык и понеслась. Сначала по венам, затем ударила в голову, нахрен уничтожила выдержку.
Я привык к риску. Мне казалось, что я прошёл через все круги ада, но я, блять, ошибся. Янка стала моим персональным чистилищем. Ей нужна моя свобода, и пока Стелла не подпишет согласие на развод, девчонка будет упираться, искать причины и отговорки в пользу сраной морали.
Если бы не тянулась ко мне, я бы не трогал. Но Яна не умеет скрывать чувства. Одно моё прикосновение — и вся её напускная броня лопается, осыпается осколками. Не позволю метаться в истерике. Дам слабину, замкнётся в себе надолго, а там и откат накроет. Не подпустит к себе. Взбрыкнёт.
Отхожу от неё на шаг, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. Янка дрожит, обхватывает себя руками и, заливаясь смущением, отводит взгляд в сторону, как будто впервые в жизни видит перед собой полуобнажённого мужчину.
— Смотри на меня, — приказываю ей, вытаскивая рубашку из-за пояса брюк. Срываю с себя грязную вещь, бросаю на пол, принимаюсь расстегивать ремень. — Ты очень красивая, Яна. Тебе нечего стыдиться. Убери руки от груди.
Она медленно поворачивает голову, поднимая несмелый взгляд. В глаза смотрит, ниже не опускает. Помедлив немного, роняет руки, открывая себя.
Снимаю брюки с боксерами и выравниваюсь, какое-то время рассматривая её. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не рвануть к ее соблазнительному стройному телу и не взять прямо у двери.
Обвожу взглядом сочную упругую грудь с розовыми сосками, оцениваю плоский живот, гладкую молочную кожу. На бёдрах мой взгляд застывает…
Мощная вспышка ярости пронзает тело, ударяя в голову. Прикусываю до крови губу, дыхание учащается. Пытаюсь унять эмоцию, но хрен там, она разгорается сильнее и пульсирует на максимум в висках.
— Кто тебя трогал? — ладони с хрустом сжимаются в кулаки. В голове гремит собственный голос. Яна вздрагивает, но продолжает молчать, накаляя моё терпение до предела. — Что произошло? Откуда у тебя синяки? Яна?! — с нажимом зову, чтобы очнулась.
— Никто. Меня никто не трогал, — отвечает дрожащим голосом и срывается с места к душевой.
Ловлю её за запястье, рывком впечатываю в себя, обхватывая за талию, прижимаю непослушную к груди.
Все силы прикладывает, чтобы вырваться, бьется как мотылёк в паутине, елозя по члену животом. Фиксирую накрепко таз. Её глаза мгновенно распахиваются, как только головка таранит клитор. Сжимаю челюсти, выдыхая носом часть напряжения. Словно огнём полыхнуло по стволу.
Ни хрена не отпущу! Пока правду клещами не вытащу, буду держать в руках до победного.
— Не ври мне! — эмоции просто хлещут по нервам. Чувство жгучее и беспросветное накатывает. Обхватываю подбородок и стискиваю его, приподнимая лицо кверху. — У тебя на бёдрах отметины от мужских пальцев. Узнаю, что кто-то брал тебя против воли, уничтожу его.
— Женя, хватит! Ты много берёшь на себя полномочий. Я тебе не жена, чтобы отчитываться!
Яна
Внезапно повышаю тон, глядя в горящие злостью глаза. Отчасти из-за того, что наша плоть соприкасается. Слишком яркие ощущения вихрем проносятся сквозь меня, затапливают всё тело, заставляют каждую клеточку искрить и дрожать. Живот скручивает сладкой судорогой. Клитор, словно огнём жжёт под давлением горячего члена. Хватаю воздух ртом, наблюдая как мечутся разнообразные эмоции на лице гонщика…
В этот момент мне не хочется обсуждать потасовку с Русланом. Вообще не хочется ничего обсуждать! Не хватало, чтобы эти двое развязали из-за меня войну. Я даже не знаю, причастен ли Руслан к нападению, чтобы натравливать на него такого же психа, как и он сам. Если не убьют друг друга, то несомненно покалечат.
Женя несколько секунд сканирует моё лицо блестящим взглядом, толкаясь твёрдым членом в развилку между ног, скользит им ниже, к влажной промежности. Я не в силах терпеть такое. Тело, словно к электричеству подсоединили. На мгновение закрываю глаза, чтобы спрятать накатившую волну удовольствия, но этот гад все замечает, чувствует меня на каком-то особенном уровне, заставляет сходить с ума и желать большего, чем обычных прикосновений.
— Только скажи… и я уйду, — хриплый шёпот мужчины щекочет мои губы, вынуждая их приоткрыть. — Позволю тебе самостоятельно принять душ…
Серьёзно? После всего, что он сделал с моим телом, решил отступиться? Я никогда не поверю в это. Приму за хитрую уловку.
Не в состоянии вымолвить ни слова, почти невесомо прижимаюсь губами к его губам. Умолять Женю остаться со мной — это выше моих сил, поэтому я молча веду кончиками пальцев по его напряжённой груди вверх, чувствуя кожей жесткие волоски. Они приятно щекочут пальцы, которые приходится сплести на крепкой мужской шее в замок. Я не хочу, чтобы уходил. Не хочу…
— Яна… — хрипло меня зовёт. — Что же ты делаешь со мной..? — Женин стон облегчения врывается в мой рот с горячим напористым языком.
Он тотчас сминает мои губы поцелуем, захватывая в нестерпимый сладостный плен.
Минута, вторая, третья… Я теряюсь во времени.
Волосы, резко собранные его ладонью в кулак, натягиваются, жаля кожу затылка. Острое чувство пронзает насквозь, обжигает, словно кипятком. Нахлынувший на меня напор мужчины окончательно сметает с ног, погружает в состояние неописуемого транса. Не могу вынырнуть наружу, чтобы вдохнуть глоток воздуха. Голову кружит. Взлетаю вверх и будто парю, ощущая на талии крепкую хватку рук.
Шорох раздвижной дверцы доносится на краю сознания. Прохладные струи воды возвращают ненадолго разум, врезаясь в кожу острыми иглами, затем обволакивают тело волнительным теплом, смывая с нас обоих остатки тяжёлого вечера…
— Хочу тебя сзади, Яна… — Женя прижимает спиной к прохладной стенке, наваливаясь своим горячим телом. Толкается членом между ног, сжимая руками ягодицы. Давит им в правильное место, пронзая током моё тело.
На секунду мне становится не по себе. Он кажется огромным, намного больше и длиннее, чем был у Константина. Распахиваю глаза, попадая в плен безумного взгляда. Чёрного, как сама ночь за окном.
Не позволяя опомниться, резко разворачивает к себе спиной, отдавая жёсткий приказ:
— Обопрись!
Ладони машинально шлепают по кафелю. Я не хочу так. Я не привыкла к такой безумной страсти под струями горячей воды, но протестовать становится невозможным, как только ладонь Жени накрывает промежность, массируя по кругу чувствительный комок плоти, вторая обхватывает грудь, выкручивая пальцами сосок.
Господи… Он меня отключит сегодня…
Ноги начинают дрожать и подкашиваться. Всё происходит, будто бы в иной реальности. Распаляюсь под ним, внезапно рассыпаюсь осколками, ощущая тягучие движения пальцев внутри. Сжимаюсь вся и пульсирую. Стон самопроизвольно слетает с губ. Глаза закатываются от удовольствия.
— Умница… — хриплый голос будоражит слух, заново щекочет рецепторы, оседает на них возбуждением. — Раздвинь ножки, Яна. Шире.
Исполняю, что говорит, прогибаясь в пояснице как кошка. Я даже рада, что он не видит моего лица, залитого смущением. У меня не было «скоростных» оргазмов. Жене удалось вырвать из меня душу второй раз за вечер, не прилагая особых усилий.
Пальцы мужчины настолько умело играют с телом, доводят его до исступления, что сердце кровью захлёбывается, находясь на грани разрыва. Волна дрожи окатывает с ног до головы, когда сосок обжигает сладостной болью.
Снова и снова…
Выгибаюсь сильнее, насаживаясь попой на член, дёргаюсь резко от приложенного им давления.
— Тише, малыш… — рычит над ухом, прикусывая несильно плечо. Заставляет обратно прогнуться в позвоночнике.
— Женя… — едва не хнычу, мысли в панике разбегаются. Хочу на кровать… Хочу как обычно… Без виражей и лишнего стресса… Чееерт…
— Расслабься! — доносится рычание сквозь окружающий шум воды. Прикусываю до боли губу, затем с низким протяжным стоном принимаю его в себя, всего, до упора, дрожа и сжимаясь на нём от восторга.
Евгений
Сразу видно — Янка неиспорченная девочка. В сексе ни опыта, ни толковой практики, но в этом и заключается вся прелесть брать её такую чувственную, слишком впечатлительную к происходящему, до неприличия стеснительную и скованную.
«У нас впереди целая жизнь, чтобы наверстать упущенное…»
Не знаю, с чего я внезапно стал прогнозировать наше с ней будущее, но почему-то именно сейчас эта мысль крадётся в голову и пульсирует наряду с охренительными ощущениями.
Трахать её тесную, горячую, влажную — несравнимое ни с чем удовольствие. От этого разум плывёт. Словно ныряешь с головой в убийственный омут кайфа, не помня себя…
— Расслабь мышцы, Яна! — плавно погружаясь в неё, даю время девчонке привыкнуть к своим габаритам. Член до одури распирает желанием. Девочка настолько узкая, что приходится сжимать челюсти, балансируя на грани срыва.
— О, Боже… Женя… — намеренно приглушает свой стон. Трепет в её теле сводит с ума. Она охрененная, горячая, чувственная.
— Не зажимай его, иначе я взорвусь намного раньше, чем этого хочу. Расслабься, Яна. Сделай, как прошу.
Собираю мокрые волосы и наматываю себе на кулак, притягивая лицо Яны к своим губам. Целую с языком. Девчонка плывёт от нежности.
Упругая грудь идеально помещается в руке, приятно царапая мою ладонь острым соском. Невероятные ощущения нахлестывают нервы, наращивая азарт и продлевая похоть. Едва сдерживаю грязные фантазии, к которым она совершенно не готова. Хочется «вкатить» со всей страстью, но Янка настолько хрупкая, боюсь, рассыплется подо мной раньше времени.
Тягучий поцелуй помогает ей расслабиться. Мыча нечленораздельные звуки, принимает меня до упора, но стоит вжаться в неё посильнее, упереться концом до предела, и девчонка в очередной раз сжимается на мне, извиваясь.
— Твою мать… малыш! — выйдя, с низким рыком врезаюсь в её тесноту заново, растягивая тугую плоть. Она кусает губы, пытается глотать всхлипы с эмоциями, но они прут наружу, подводя нас обоих к обрыву.
— Блять! Какая ты ох*енная, Яна… — рычу, прихватывая зубами мышцы плеча, отчего колени у Яны начинают подкашиваться. Сотрясается в исступлении.
Посасывая шелковистую кожу, скольжу языком по изгибу шеи к подбородку и дальше, к её припухшим губам. Жадно сминаю их своими, причиняя ей сладкую боль.
— Охренительная девочка… — хрипя, врезаюсь в неё резким толчком. — Моя! — ещё одним и ещё. На всю длину. — Моя!
— Женя… я… больше… не могу… — лепечет, задыхаясь.
Сбавляю темп, ослабляя ощущения, пульсирующие в паху. Выдохнув сквозь зубы и качнувшись, медленно выхожу из неё, чтобы снова врезаться с особой остервенелостью.
Стоит её вдохнуть, и я снова сатанею, на хрен уничтожая всю выдержку.
— Прости… — выдыхаю едва ли не звериный рык.
Слетаю с катушек окончательно, когда её внутренняя дрожь начинает вибрировать по стволу. Ускоряюсь, теряя в ней себя. Каких-то пару движений — и вместе сорвёмся в пропасть.
— О, Боже… Дааа! — выгибается Яна, не сдерживая громкого стона. Пульсируя на члене и сжимаясь, ногтями царапает кафель.
Её нещадно трясёт, разносит от оргазма на микрочастицы. Коленки подкашиваются.
Пьяный от нашей близости, от того, как наслаждение лупит разрядами тока по нервам, от её сладостных стонов, делаю последние сокрушительные удары.
Напряжения в теле становится слишком много. Дрожь волной проносится по позвоночнику, ударяет в голову мощным потоком и сметает напрочь рассудок, скручивая нутро резким спазмом удовольствия. Кровь гулко стучит в висках. Впиваюсь пальцами в бёдра, натягивая девочку на член до упора и с удовлетворённым рычанием кончаю вслед за ней, опускаясь лицом между её подрагивающих лопаток.
— Охренеть, как хорошо. Просто сердце на разрыв…
Среди шума воды и нашего прерывистого дыхания воцаряется тишина.
— Малыш? — очнувшись от резкой смены положения тела, ловлю её почти у пола. — Яна?! Черррт. Яна?! — сгребаю в охапку, разворачивая к себе. — Блять! Яна! — сердце пропускает удар. — Слышишь меня? Твою же…
— Иди к черту, Захаров… — сиплым голосом прерывает мои метания, втягивая судорожно воздух в лёгкие.
— Я с тобой больше не трахаюсь… — добавляет, едва ворочая языком. — Можешь зарубить себе на члене. Псих…
— Не зарекайся, колючка, — приходя в себя, зачесываю пальцами челку назад. Выключаю воду. Укладываю Яну на плечо и в одну минуту выношу девочку в спальню.
— Ты просто чудо. У меня нет слов, чтобы выразить свой восторг, — опускаю малышку на кровать, укутывая тёплым одеялом. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.
— Жень? — ловит взволнованным взглядом мои глаза.
Наклоняюсь, целую её в губы, затем в висок.
— Я посмотрю, как там Тим, — шепчу ей на ушко, — поспи, Яна. Ни о чем не беспокойся. Поняла меня?
В ответ последовала тишина и мирное сопение.
— Уснула? — мои губы невольно растягиваются в улыбке. — Все-таки отключилась, слабачка. Обещаю, ты скоро забудешь об этом кошмаре… как и я забуду о своём…