25 глава

25

Оксана влетает в нотариальную контору за три минуты до назначенного времени и первым делом смотрит не на меня, а на заветную папку перед нотариусом.

Нарядилась она основательно: светлое пальто, новые сапоги, волосы уложены в идеальные локоны, а духами от нее пахнет за километр. Видимо, наряжалась для такого эпохального события, потому и чуть не опоздала.

Только руки выдают волнение, чуть подрагивая. Снимая перчатки, она дважды роняет телефон.

– Я не опоздала? Пробка была ужасная.

– Нет, присаживайтесь, – отвечает нотариус.

Гордей отодвигает для неё стул. Я сижу напротив и молчу.

Прошло несколько недель с того утра, когда он сообщил, что придумал, как решить мою проблему. Я уже окончательно обосновалась в новом доме, Лёля радуется жизни через забор.

Оксана тоже не забывала обо мне. Звонила с завидно регулярностью:

– Ну что, Лида?

– Думаю.

Через пару дней снова:

– Ты подумала?

– Думаю.

Новый дом уж слишком ей понравился…

А потом, когда все было готово, Гордей при мне набрал её номер.

– Лида решилась, мы обсудили и я согласен с ее решением. Она сделает тебе дарственную, но ты будешь одна и без матери. Что нужно взамен – ты знаешь. Сама предложила сделку, помнишь?

В трубке что-то быстро заговорило.

Гордей закатил глаза:

– Мне всё равно, что она думает, я терпеть её не могу. Притащишь с собой, сделка сорвётся, получишь только то, что тебе оставил Натан Борисович, а дальше разбирайся сама. Я и так сделал для тебя слишком много.

Оксана, разумеется, согласилась.

Вот и сидит теперь одна. Мама её наверняка дома телефон гипнотизирует.

Нотариус открывает папку.

– Перед подписанием я обязана разъяснить вам содержание договора и последствия сделки.

– Да, конечно, я всё понимаю. Давайте, – кивает сестра торопливо, уже представляя себя единоличной владелицей элитной недвижимости.

Гордей переводит взгляд на меня.

Когда он рассказал план, я объяснила, что в тюрьму из-за его фантазии не собираюсь, но Гордей заявил, что всё законно. Дом существует, по документам жилой, земля есть. Никаких поддельных бумажек.

Но есть нюанс...

– По договору дарения Лидия Натанова...

Нотариус читает мои данные, затем Оксанины. Та уже держит ручку, притопывая ногой.

– Предметом договора является жилой дом общей площадью семьдесят две целых четыре десятых квадратного метра...

Оксана поворачивается ко мне.

– Лида, я согласна. Можно не тянуть? Я всё подпишу.

Нотариус откладывает лист.

– Я должна зачитать договор. Прошу выслушать внимательно.

– Да я слушаю. Извините, – сестра послушно выпрямляет спину, но хватает её секунд на двадцать, а потом ее глаза снова сползают к последней странице.

Адрес нотариус читает полностью. Улица та же, номер дома тот же.

Только хороший новый дом, в котором я живу, находится в городской черте по южной границе, а этот числится в одноимённом микрорайоне по северной. Всего два слова разницы, и я слышу их прекрасно.

Оксана, судя по ее довольному лицу, нет.

– Также в собственность одаряемой переходит земельный участок площадью четыре сотки, кадастровый номер...

Вот тут она поднимает голову.

– Четыре?

Нотариус смотрит в документ.

– Четыре сотки. Участок указан в договоре и выписке из Единого государственного реестра недвижимости. Хотите ознакомиться ещё раз?

Гордей не шевелится, я тоже. Оксана смотрит на бумаги и машет рукой.

– Нет. Всё нормально, я просто в сотках не разбираюсь. Мама обычно разбирается. Продолжайте.

Вот поэтому мамы здесь и нет.

Валентина уже потребовала бы карту, выписку и кадастровый план. А Оксана хочет победить нас побыстрее.

Нотариус дочитывает договор и интересуется:

– Вам понятен объект недвижимости, который передаётся вам в дар?

– Да.

– Адрес, площадь дома и земельного участка понятны?

– Да, конечно.

– Вы принимаете дар добровольно?

– Да. Где подписывать?

Ее подпись появляется быстро, я ставлю свою рядом.

Никакого обмена в договоре нет. Я дарю, она принимает. Следом Оксана сама напоминает:

– Можно сразу оформить отказ от наследства? Чтобы потом опять не ездить. Я всё решила.

Нотариус серьезно смотрит на неё поверх очков.

– Я обязана предупредить: отказ от наследства нельзя впоследствии изменить или взять обратно. Кроме того, вы отказываетесь от всего причитающегося вам наследства по завещанию, а не только от доли жилого дома. Последствия понятны?

Оксана косится на Гордея, тот смотрит в телефон.

– Понятны.

– Вам необходимо время подумать?

– Нет, оформляйте.

Папа оставил ей не только половину дома, но и немаленькие деньги. Но Оксана выглядит человеком, который уже мысленно выбирает, куда поставит свой диван в моей гостиной. Да и подсчитать стоимость моего дома она тоже потрудилось – та в разы превышает сумму, оставленную ей отцом.

И потому сестра смотрит на меня почти ласково.

– Лида, зато теперь всё честно. У тебя остаётся папин дом целиком, у меня будет свой. Никто никому ничего не должен.

– Хорошо.

Гордей кашляет в кулак, и я прекрасно знаю этот кашель. Так он прячет смех, когда смеяться нельзя.

Оксана поворачивается к нему.

– Что?

– Ничего. Подписывай, раз решила.

Она подписывает, и нотариус ещё раз проговаривает последствия. Оксана отвечает быстро, уверенно и ни разу не просит вернуться к договору дарения.

Когда всё заканчивается, она первой поднимается, не в силах сдержать счастливой улыбки.

– Всё?

– По этим документам всё…

– Прекрасно, – Оксана бережно собирает бумаги, пересчитывает листы и прячет их в сумку, вся лучась счастьем.

На улице она сразу говорит:

– А теперь я хочу переехать в ближайшее же время, потому что на съем тратится очень много денег, сами понимаете. Так что, когда ты сможешь освободить дом, Лида? Лучше в ближайшее, ты же сейчас в нем живёшь… я там была позавчера проездом и видела, что свет в окнах горит.

Останавливаюсь на ступеньке. Ну вот.

Гордей спускается ниже и оборачивается.

– Это дом Лиды, а тебе подарили твой, читай внимательно договор, – смотрит на нее веселыми глазами.

Оксана моргает.

– В каком смысле… твой?

– В прямом.

Она поворачивается ко мне, переставая улыбаться:

– Лида, мы же только что всё оформили?

– Оформили.

– Ты подарила мне дом!

– Подарила.

– Тогда что он такое несет?? – она уже лезет в сумку, ее перчатки падают на тротуар. Оксана не замечает, вытаскивает папку и раскрывает договор, – ну вот, жилой дом... Где адрес?

Гордей подходит ближе.

– Читай внимательно.

– Я и читаю! – она ведёт пальцем по строкам, доходит до адреса и возвращается к началу. Ее лицо меняется не сразу. – Тут микрорайон написан…

– Написан, – подтверждаю спокойно, глядя на Гордея.

– А у тебя же коттеджный посёлок?

– Именно.

Она снова опускает глаза.

– Улица та же. И номер тот же... – Оксана листает страницы и находит площадь участка. – Четыре сотки?

Гордей уже не скрывает улыбку.

– Нотариус тебя спрашивала. Ты сказала, что всё поняла. На камеру, Оксан.

– Ничего не понимаю, – хлопает она ресницами, понимая, что ее нетерпение сыграло с ней злую шутку. Ну, и не только оно. – И что это такое было? И что вы мне тогда подарили?

– Дом, – отвечаю. – Жилой, с участком. Всё ровно так, как написано.

– Какой ещё дом?! Не твой??

Гордей достаёт телефон.

– Проверь.

– Что проверить?

– Адрес забей, карты открой.

Оксана смотрит на него, затем начинает быстро тыкать в экран.

Я тот дом видела: перекошенный гнилой забор, заболоченный участок, старый полуразрушенный дом с проваленной шиферной крышей среди таких же домов на окраине в трущобах. Сто тысяч за него ещё надо найти желающего дать.

– Это... это что?

– Жильё, – напоминает Гордей.

– Это развалюха!

– Зато городская черта…

– Ты обещал нормальный дом!

– Я обещал помочь с жильём. Помог.

– А Лида? Она знала?!

– Я читала договор, – отвечаю. – В отличие от тебя.

Оксана прижимает папку к груди.

– Я сейчас вернусь! Я всё отменю!

– Попробуй, – Гордей убирает телефон. – Только отказ от наследства ты тоже подписала добровольно. Тебе объяснили последствия, и дом никто не подменял. Адрес прочитали, площадь прочитали, кадастровый номер прочитали. Ты на каждый вопрос ответила, что всё понимаешь.

– Вы меня обманули!

– Кто тебе сказал, что Лида дарит именно тот дом, в котором живёт?

Оксана открывает рот… и ничего не говорит.

Ни я, ни Гордей этого не обещали. Она решила сама и так обрадовалась собственной хитрости, что проверять стало некогда. Думала развести нас, как детей, но развела сама себя.

– Я маме позвоню, – выдыхает она.

– Вот это правильно, – кивает Гордей. – Она оценит.

– Сволочь!

– Возможно, но документы от этого не поменяются.

Оксана переводит взгляд на меня.

– Лида, ты понимаешь, что он сделал? У тебя совесть есть? Я отказалась от отцовского наследства!

– Понимаю, я поэтому всё читала.

– Ты обязана была сказать!

– А ты обязана была слушать нотариуса. Никто от тебя ничего не скрывал, это чистая сделка, Оксан.

Она отступает на шаг и смотрит то на меня, то на Гордея.

Тот перестаёт улыбаться.

– Жадность фраера сгубила... Тебе могла достаться половина приличного дома, но ты пошла на поводу у своей алчной матери, которая вообще не заслужила ничего, и останешься вот с этим прекрасным жилищем. Поздравляю, дорогая. Ты добилась своего.