7 глава

7

Лёля недоверчиво смотрит на ключи, потом поднимает ошарашенный взгляд на улыбающегося отца.

Ее пальцы недоверчиво сжимаются вокруг связки ключей от ее нового дома.

И я вижу, как что-то неуловимо меняется в ней. Ещё секунду назад ее подбородок был напряжен, плечи напряжены, а теперь она судорожно выдыхает и прижимает свободную руку ко рту.

Лёд, которым дочь отгородилась от отца после его признания, вдруг дает трещину. Ну ещё бы.

Я бы удивилась, если бы она не приняла такой щедрый дар.

Гордею понадобилась связка ключей, чтобы добраться туда, куда не пробились его искренние извинения.

– Спасибо, папа… это просто чудесно, это невероятно, это офигенно! – шепчет Леля, быстро моргая.

В уголках ее глаз уже блестит влага. Она смеётся, рассматривая ключи, и протягивает их Вениамину. Тот с улыбкой принимает связку и крепко жмёт тестю руку.

– Спасибо вам.

– Живите, – отвечает Гордей. – И хозяйничайте. Там все ваше.

Вот так просто. Дом. Не сертификат на бытовую технику за скромные тридцать тысяч, который мы с мамой выбирали, прикидывая, хватит ли детям на необходимый минимум. Целый дом.

Гости вытягивают шеи и шепчутся, одобрительно кивая. Всего каких-то пару часов назад Новицкого считали незваным гостем, испортившим регистрацию, а сейчас половина зала смотрит на него с восхищением. Разве что не аплодируют, настолько в завистливом шоке.

Что ж, умеет Гордей менять отношение людей, особенно если в его руке ключи от недвижимости.

Посмотреть бы еще, что там за недвижимость. Почему-то категорически не хочется воспринимать этот его подарок чем-то честным и дорогим. То ли завидую, то ли не верю этому мужчине до конца.

Дочь возвращает приглашение в пакет, улыбаясь отцу:

– Оставайся, пожалуйста, отмечай с нами свадьбу, – просит тихо и с ноткой неловкости.

Всё, что он сделал, не забывается вот так сразу. Между ними еще стоит ее беременная от него тетка, и тот короткий разговор, после которого Лёля просила меня никогда его не прощать. Они толком ничего не обсудили. Дочь осудила отца, разрубив всё, что было с плеча, а теперь не знает, как вернуть прежнюю близость и не предать при этом меня.

Я молчу. Это её отец. Своё мнение о нем я могу высказать дома, и желательно без тяжелых предметов поблизости.

Гордей ласково касается пальцами ее щеки.

– Мы с тобой скоро встретимся у нотариуса, обсудим все и поговорим как следует, хорошо? И я тебя обниму снова, но не на глазах у всех, договорились? Не буду никому мозолить тут глаза лишний раз, потому что не все будут рады, если я здесь останусь.

Последние слова явно предназначаются мне и маме. Родительница поджимает губы, но не вмешивается. Сегодня Лёлькин день, и мы обе это помним.

– Да мама не будет против, это всё-таки мой праздник. Я тебя приглашаю.

Дочь смотрит на меня в ожидании подтверждения. За её спиной Вениамин держит пакет, а ключи уже успел переложить в карман пиджака. Ещё он адреса не знает, а имущество уже охраняет.

Их первое совместное, как-никак.

Чуть пожимаю плечами, показывая, что скандала не будет.

Потому что уже был.

Гордей усмехается уголком губ. Получилось. Вошёл без приглашения, сообщил мне о захвате дома, а потом вернулся благодетелем. Теперь попробуй напомни при всех, что этот благодетель помогал своей беременной женщине вселиться в чужой дом.

– Подниму бокал за ваше здоровье и поеду.

– Ладно, тогда до встречи у нотариуса, – Лёля сама делает шаг и обнимает его. Уже не стоит с опущенными руками, как после регистрации, а утыкается лицом ему в плечо, как в детстве.

Гордей гладит её по спине и что-то говорит совсем тихо. Я не слышу.

Когда дочь отступает, её щеки влажные, но улыбается она широко и искренне. Затем начинает расспрашивать отца про дом: далеко ли, большой ли участок, есть ли мебель. На меня она больше не смотрит.

Понимает, что я сейчас чувствую, поэтому избегает моих глаз.

Гордей отвечает без подробностей, уверяя, что скоро она увидит все сама, и ей понравится. Он уверен, как всегда и во всём.

У стола Вениамин подаёт ему бокал. Гордей поднимает руку, и разговоры стихают.

– За Лёлю и Вениамина. Пусть в вашем доме будет мир и пусть вам всегда хочется возвращаться друг к другу. Берегите то, что у вас есть.

Какой занятный совет. Опускаю глаза на свои туфли, чтобы не встретиться взглядом с мамой, иначе обе не удержимся.

Гордей ставит бокал, ещё раз обнимает дочь, жмет руку Вениамину. Со мной он не прощается, только задерживает взгляд, как будто обещая скорую встречу.

Потом уходит.

Дверь за ним закрывается, и гости возвращаются к разговорам. Через минуту молодые снова рассматривают ключи. Лёля счастливо смеётся, Вениамин говорит ей что-то на ухо, оба сияют, как два начищенных медных таза.

Праздник идёт своим чередом и уже куда веселее. Звучат тосты, звякают бокалы, родственники обнимают молодых. Я улыбаюсь там, где положено, стараясь запомнить каждый момент, говорю тосты, танцую, ем и веду себя так, как и положено довольной жизнью матери невесты.

Но мысли шумят в голове, как растревоженный улей.

Гордей выбрал момент, когда Лёля не сможет отказаться, не обидев Вениамина и не поставив себя в глупое положение. Выбрал подарок, с которым наш сертификат выглядит открыткой, и ушел вовремя, оставив после себя благодарность.

Он пытается отнять у меня дочь, перетянуть ее на свою сторону, перекупить подарком. Звучит некрасиво, и Лёля не вещь, но избавиться от этой мысли никак не получается. На неё я не злюсь. Злюсь на Гордея за умение подменить все его грехи щедрым подарком.

Лёля подходит ко мне позже, пока Вениамин вместе с гостями переносит подарки ближе к выходу. Ключи она уже перепрятала, но то и дело касается кармана платья, проверяя, на месте ли.

– Мам, ты не обиделась, что я приняла папин подарок?

Вот и дождалась серьезного вопроса. Дочь смотрит на меня снизу-вверх совсем как в детстве, когда набедокурила и приходила сознаваться. Только сейчас ее вина существует лишь в её голове.

– С чего бы мне обижаться? Это твой отец, и он вправе делать тебе подарки, тем более такие актуальные. Жаль, я не могу подарить тебе дом, Лёль.

Дочь сразу хмурится:

– Сам факт, что ты есть у меня, уже большой подарок. Пожалуйста, не попрекай отца в том, что он пытается купить моё прощение, или что-то вроде того…

– Я тебя попрекаю?

– Нет, но я же тебя знаю.

– Значит, должна знать и то, что я никогда не заставлю тебя выбирать между родителями.

Она медленно кивает, и я вижу, что хочет поверить, а ещё больше хочет, чтобы все стало просто и понятно, чтобы мама отдельно, папа отдельно, а она может любить обоих и не оправдываться ни перед кем. И ведь имеет полное право. Это Гордей предал меня. Но для неё он остаётся отцом, каким бы отвратительным мужем ни оказался.

Только просьба не называть покупку дома попыткой перекупить звучит слишком точно. Значит, такая мысль пришла не мне одной.

– Ну как вы там съездили? В дом? – переводит тему.

– Не забивай голову, у тебя еще впереди важные события, так что поговорим об этом позже.

Вениамин зовёт её. Возле выхода стоят коробки, пакеты и цветы. Лёля целует меня, потом бабушку. Вениамин благодарит нас и обещает не потерять ни жену, ни ключи. Дочь сияет рядом с ним и следит, чтобы муж крепче держал пакет с приглашением.

Они уезжают в свою съёмную квартиру, довольные оба. Лёля машет из окна до тех пор, пока машина не сворачивает, а Вениамин, сидя рядом, придерживает сползающие ей на колени цветы.

После их отъезда ресторан быстро пустеет. Гости прощаются, ещё раз благодарят за праздник, я собираю оставшиеся открытки, а мама ждёт возле гардероба, держа сумочку обеими руками.

Когда за последними гостями закрывается дверь, она качает головой:

– Не ожидала от Гордея.

– Я тоже. Он мог бы своей женщине купить дом, а не устраивать весь этот скандал.

Мы выходим на улицу, где мама берёт меня под руку. После длинного дня она заметно устала, но мысли у неё работают исправно. Еще бы, такая встряска еще пару лет не забудется.

– Но он же якобы хочет сделать так, как хотел твой отец... Хотя откуда ему знать? Оксана наверняка поделилась, если она тесно общалась с Натаном.

– Возможно, так и есть, и Гордей как будто душой за неё болеет, как я вижу.

Мама недовольно фыркает.

– Ну, это его беременная женщина. Только кольца я не видела. Видимо, не успели, пока… Что-то мне подсказывает, Лида, что сразу же после свадьбы они захотят въехать на половину твоего дома и жить с тобой под одной крышей одной счастливой семьей. Думаю, именно этого он и добивается...