8 глава

8

У соседки тёти Томы горит свет на кухне. Значит, дядя Коля успел передать ключи.

Мама выбирается из машины первой. После свадьбы мои ноги гудят так, что туфли хочется выбросить, а родительница уже деловито шагает к соседской калитке.

Догоняю её возле крыльца.

Тётя Тома открывает нам в домашнем халате.

– Вот, девочки, держите. Коля оставил, – она протягивает связку. – Два от калитки, три от забора. Сказал, старые больше не подойдут.

Мама пересчитывает ключи и протягивает связку мне.

– Спасибо, Томочка. Извини, что так поздно.

– Да какое поздно? После такого разве уснёшь? Вы там осторожнее…

Разумеется, она все слышала. Позор-то какой. Теперь про отцовские похождения знают на всей улице.

Мы благодарим соседку еще раз и возвращаемся к машине. Мама достает телефон, находит номер Николая и звонит, не дожидаясь, пока мы войдём во двор.

– Коленька, ключи забрали. Я тебе от всей души благодарна. Если бы не ты, мы бы этих нахалок до ночи выкуривали.

В трубке громко возражает дядя Коля. Так громко, что мама отодвигает телефон от уха.

– Нет, не спорь. За новый замок я заплачу. Ты нам помог, людей привёз, время потратил. Всё, Коля, уже перевожу, и не вздумай возвращать. Спасибо тебе ещё раз. Спокойной ночи, – она сбрасывает вызов, минуту копается в телефоне, потом показывает мне перевод.

– Мам, он ведь просил потом рассчитаться.

– Вот это потом и наступило. Мне чужого не надо. А потом забуду.

Новые ключи входят в замки туго, но с ними я чувствую себя куда увереннее. В прихожей включаю свет. Всё тут по прежнему, чужих сумок нет, людей тоже, но мне всё равно кажется, что что-то осталось. Как будто до сих пор пахнет незнакомыми приторными духами.

Надо бы проветрить, чтобы и духу их тут не было.

Оксана явно успела пройтись по комнатам, открыть шкафы и решить, где разложить свои пожитки. Наверняка оценивала тут все, трогала, сидела на кроватях... А потом Гордей объяснял мне, что нужно быть добрее.

Мама тоже оглядывает прихожую.

– Завтра полы помоем. Сегодня я больше ничего не могу.

– И не надо, идём спать.

Мы расходимся по комнатам, хотя могли засесть на кухне до утра, чтобы обсудить все события этого невероятно долгого дня. Мама ложится в их с папой старой спальне, а я шагаю к себе.

Открываю окно. Чужой запах должен уйти. Иду в душ, по дороге стягивая с себя платье и слышу каждый шорох пустого дома. Мама еще не спит, да и заснет она нескоро, я знаю.

Как и я. Слишком много событий, много волнении, и многое надо обдумать и решить. И утро вечера никак не мудренее и ничего не изменит.

Укладываюсь в кровать и смотрю в потолок в ожидании сна.

В этом доме прошло почти всё моё детство. На веранде я делала уроки, за кухонным столом готовилась к экзаменам, а во дворе устраивала пикники. Папа составлял мне компанию, когда мама не хотела сидеть на холодной земле.

Дом достался отцу от дяди. Тот купил его для будущей семьи, рассчитывая на детей, а потом резко заболел, жена ушла, не желая быть сиделкой. Жизнь не сложилась, и дом он оставил брату. Больше было просто некому.

Здесь отмечали дни рождения, ссорились, мирились и принимали гостей, а позже мы с Гордеем привозили сюда Лёлю. Папа учил внучку держать молоток, а мама переживала, что ребенок расквасит себе пальцы.

Не хочется даже думать, что дому передаётся чужая неудача. Дядя покупал его для детей, иметь которых ему было не суждено. Но папа долго жил здесь и, как я считала, был счастлив. Мы тоже были счастливы.

А кирпичи не отвечают за то, что мужчины устраивают со своей жизнью.

Только папино счастье было с дополнительным отделением. Не мама и я, но и где-то ещё женщина и Оксана. Не случайный роман на неделю, раз отец встречался с дочерью и включил её в завещание. Это тянулось давно… десятилетиями.

Поворачиваюсь к окну и подтягиваю одеяло выше.

Мать Оксаны стоит перед глазами в яркой куртке и белых ботинках, которые напомнили клоунские. Выглядит специфично, конечно. Хотя для её возраста нормально. Она немного моложе мамы. Наверняка и в молодости любила всё яркое: одежду, помаду, ногти, локоны.

Мужчины клюют на яркое.

Гордей вон тоже выбрал Оксану. Нашёл вариант помоложе, посвежей и без двадцати лет общего быта за плечами.

Но отца я таким не считала. Он мог быть упрямым, резким и иногда невыносимым, да только изменщиком я его не представляла.

Засыпаю ближе к утру, когда за окном начинает сереть рассвет.

Телефон звонит рядом с подушкой, вырывая меня из сна. На экране незнакомый номер, хотя спросонья почти не различаю цифр.

– Да?

– Лида, это Оксана.

Сажусь на кровати, моргая, чтобы прогнать сон. В доме тихо. Мама, видимо, все еще спит. Часы показывают полдень.

– Откуда у тебя мой номер?

– Какая сейчас разница? Я хочу извиниться за своё поведение. Наша встреча прошла не так, как задумывалось. Я и правда хотела, чтобы всё вышло совсем иначе.

Молчу, потому что не знаю, что ей на это отвеять. Слушаю дальше.

Оксана принимает мое молчание за приглашение продолжать.

– Я думала, что ты обрадуешься моему приезду, ведь отец описывал тебя как очень доброго, милого, понимающего человека. Он воспитывал тебя по своему подобию. Я отца прекрасно помню, он точно такой был, поэтому предлагаю всё-таки зарыть топор войны хотя бы на время. И встретиться, поговорить, как два взрослых умных человека, без Гордея, разумеется, потому что с ним рядом, чувствую, разговор не задастся. Ты всё-таки злишься скорее на него, чем на меня, а я твоей злости не заслуживаю…

Вот даже как. Она, конечно же, ни при чём. Беременность от моего мужа, поцелуй у меня на глазах и самовольный переезд в мой дом, всё это так, незначительные мелочи.

Но я хочу услышать, как давно отец знал о ней, как часто они виделись. Знала ли Оксана про нас всё это время и почему решила, что я встречу её хлебом-солью.

– Я подумаю, – выдыхаю и отключаюсь.

Номер сохранять не собираюсь, она и сама меня найдет, если захочет.

Натягиваю халат и выхожу в коридор. Снизу доносится негромкое звяканье посуды и запах выпечки. Мама решила сделать завтрак.

На кухне она жарит оладушки. Видимо, встала совсем недавно – вид совсем сонный. Или же неважно спала.

Как и я, в общем-то.

– Кто звонил? – спрашивает, переворачивая оладушек.

– Оксана.

Лопатка зависает над сковородой.

– И что понадобилось нашей родственнице с утра пораньше?

Сажусь за стол и пересказываю разговор. Мама выкладывает оладьи на тарелку и слушает, нахмурившись. С каждым новым предложением губы у неё сжимаются всё плотнее.

– Если тебе интересно услышать её версию событий, приглаженную и такую, чтобы выставить её невинной жертвой всех обстоятельств, то, конечно, слушай, развесив уши, подставив их под её лапшу… Встречайся- общайся, но я бы не советовала… Я бы советовала тебе всё это разрешить через суд. Только такие отношения с этим человеком, никаких других, потому что ты сама всё прекрасно видела. Ей наверняка Гордей посоветовал так себя вести, потому что её вчерашний план не удался.

Она пододвигает ко мне тарелку с оладушками.

– А тебе не интересно услышать, как так вышло, что отец тебе изменил?

Мама убавляет огонь, вытирает пальцы о полотенце и мрачно смотрит на край сковороды, где темнеет капля дымящегося масла.

– Я уже почти свыклась с этой мыслью. И даже если я узнаю, что это изменит? Это не изменит уже ничего…

– Может, станет понятнее.

– Мне и так понятно достаточно. Он жил со мной, а ещё у него была другая женщина, потом родилась дочь, и теперь эта дочь хочет половину дома и твоего мужа. Какие подробности сделают мне легче?

Ответа у меня нет. Беру оладушек, обжигаю пальцы и кладу обратно. Мама ставит передо мной сметану и садится напротив.

Есть не хочется ни ей, ни мне.

Телефон снова звонит, на этот раз это Лёля. Дочь улыбается с экрана пока еще без фаты и без нового дома.

Принимаю вызов.

– Мамочка! – она говорит так громко, что мама слышит ее даже через стол. – Мы поехали смотреть дом. Это что-то невероятное, это что-то такое офигенное, богатое, шикарное, такое крутое, у меня чуть глаз не выпал! Я в таком шоке, ты себе не представляешь, насколько это восхитительно! Приезжай в гости прямо сейчас, посмотри на всё это великолепие. И, кстати, мы только что разговаривали с отцом, я ему звонила поблагодарить, он мне сообщил кое-что по секрету... Мамуль, хочу тебе это сообщить лично, так что приезжай скорее…