Глава 15

Борис пригласил меня в ресторан. В один из лучших ресторанов столицы, где, как это иронично, проходили наши самые романтичные свидания в первые годы отношений и в самом начале брака.

Меня несколько удивил выбор, поскольку заведение было давно забыто нами. После переезда добираться до него было совсем неудобно, да и незачем. А тут такой странный выбор…

Впрочем, может, здешний интерьер навеял воспоминания давно прошедших лет только мне? Я не сильно удивлюсь, если узнаю, что Борис вовсе не помнит, как мы пили красное полусладкое вино за столиком в углу, закусывали его сырной нарезкой и целовались до онемения губ.

– Значит ужин действительно вдвоем? – уточнила я, присаживаясь за столик для двоих, где сидел Борис. – Ни твоей любовницы, ни матери, ни инвесторов?

– Если только ты не сообщила своему любовнику, куда и с кем идешь, – комментарий мужа я предусмотрительно решила пропустить мимо ушей, чтобы… просто решила пропустить. – Я подумал, что будет хорошо нам поговорить, когда эмоции прошли, и мы оба остыли.

– О чем будем говорить?

– Может быть, сначала закажем что-нибудь?

Я безразлично пожала плечами и открыла меню на первой странице.

То ли выбор за десять лет здесь почти не изменился, то ли коварное подсознание приковывало мое внимание к блюдам, которые мы когда-то пробовали.

Мне как будто выдали не меню, а книгу воспоминаний с картинками самых счастливых моментов.

Тяжело вздохнув, я хлопнула тонкой книжкой в кожаном переплете и на выдохе озвучила:

– Я буду цезарь и яблочный сок.

– Уверена? Ты же никогда такое не ела, – с долей сомнения произнес мужчина.

– Оно и к лучшему.

В ожидании заказа мы болтали о каких-то ничего не значащих вещах. И это тоже было отчасти странно.

Как будто мы отмотали время на месяц назад. На тот момент, когда еще не существовало Марины, когда мы жили в одном доме, спали в одной кровати и планировали совместное будущее.

– Хочу взять машину новую. Помнишь смотрел черную ауди, которую нужно было гнать с Германии?

– Хороший вариант. Спасибо, – в этот момент к столу подошел официант и поставил наш заказ. – Повремени до развода, чтобы у меня не было соблазна поделить новенькую машину.

– Нет, – Борис тихо посмеялся. – Мне кажется, мы не будем делить имущество со скандалом. Это не про нас.

– Кто знает… Еще месяц назад я думала, что такая жизнь, – я обвела рукой происходящее вокруг, – не про нас. Но время расставляет все по своим местам.

Мы явно хотели говорить о разных вещах. Борис будто пропускал мои слова мимо ушей и продолжать гнуть свою линию, непонятную мне.

– Ассорти из морепродуктов. Мы тогда с тобой здорово им отравились. Дрались за активированный уголь.

– Потому что после него мы заказали сливочное мороженое, – на лице от теплых воспоминаний невольно появилась улыбка. – Если помнишь это место, зачем позвал меня сюда?

– Разве плохой ресторан?

– С этим ресторанам связаны самые светлые наши воспоминания. Мы были здесь молоды и счастливы! Зачем осквернять это место разговорами о разводе, любовных связях и прочем?..

Настроение совсем испортилось буквально не из-за чего. Я отодвинула от себя тарелку с салатом и устало откинулась на спинку диванчика.

Он тоже помнил. Помнил наши ужины здесь, помнил блюда, которые мы заказывали, столики, за которыми сидели. Он намеренно назначил встречу именно здесь, в этом месте.

– Нам незачем говорить о плохом. Неужели нет ничего хорошего, о чем можно было бы поговорить?

– Все хорошее осталось в браке, – я отрицательно качнула головой. – Прошло слишком мало времени, чтобы делать вид, что после разрыва мы остались друзьями. Мы даже не развелись еще!

– Просто поговорим о другом, об отвлеченном. Хорошо? Как дела у мамы? Она не слишком докучает тебе своим присутствием?

Уходить из ресторана было как-то глупо и неправильно. Так что я решила подыграть Борису, сделав вид, что мы действительно без труда можем говорить на отвлеченные темы.

Со стороны могло казаться, что у нас получается поддерживать непринужденную беседу, однако напряжение слышалось в каждой фразе. Я ощущала намеки, видела подтекст, искала скрытый смысл.

Все было похоже на встречу двух старых знакомых, но эта встреча таковой не являлась. Мы оба знали, что счастливый брак испорчен, а где-то в этом большом городе и Бориса, и меня, ждут новые судьбы.

– Папа сожалеет, что все так вышло. Почти каждый день он звонит, спрашивает о маме… Я не хочу, чтобы они разводились из-за глупости.

– Скажи ему, чтобы завел любовницу. Тогда повод будет более веским, – Борис расценил мои слова как шутку и улыбнулся. Я тоже улыбнулась, вот только мой юмор был черным. – Я не могу и не буду заставлять твою маму сохранять или разрывать этот брак. Она обижена, но, кажется, не думает о разводе. Впрочем, она не думает и возвращаться в семью…

– Я бы забрал ее, но…

– Но жить с мамой и любовницей более, чем странно, – закончила я за мужчину, который не мог подобрать слов. – Не переживай на этот счет. Нам обеим веселее вместе. Мы не надоедаем друг другу. Разве что она заняла спальню…

– Я предлагал снять для нее квартиру, но… Прости, нужно ответить.

На секунду Борис отвлекся, когда раздалась вибрация его телефона. Я не возражала, вот только боковым зрением увидела фотографию Марины на заставке вызова. Звонила она.

Мужчина не удосужился даже отойти в сторону, чтобы поговорить. Вероятнее, полагал, что я не пойму, с кем он ведет разговор, а значит вопросов у меня не возникнет. Но я знала человека на том конце провода.

– Да, еще час или два. Потом можем встретиться. Нет, раньше никак, – отстраненным тоном произносил он. – Да, встреча очень важная. Это касательно проекта. Да, позвоню как только освобожусь.

Как ни в чем не бывало мужчина сбросил входящий звонок и вновь переключил свое внимание на меня.

Я пронзительно смотрела в его глаза. Борис улыбался, наивная думая, что я смотрю на него с любовью и обожанием, перебирая в голове счастливые воспоминания нашего совместного прошлого.

Но я думала о другом. Я вспоминала, сколько раз вот так вот звонила мужу и слышала в ответ несколько односложных безликих фраз. Он говорил, что занят, встречи по проекту, обещал приехать через час, два или три.

Сколько раз такое повторялось за последний месяц? За последний год? За десять лет брака? Может ли быть так, что сейчас я оказалась по другую сторону наших отношений, а на мое место встала молодая наивная девушка?

– Сколько раз ты изменял мне? – вопрос прозвучал неожиданно даже для меня. Я не была уверена, что хочу знать ответ, однако ждала искренности от человека, который сейчас сидел напротив.

– Что? С чего вообще такие вопросы?

– Ты не сказал Марине, что ужинаешь со мной. Почему?

– Почему ты решила, что она не в курсе? – я молчала и продолжала испепелять мужа взглядом. – Боже, Оля, это совсем другое. Мы с тобой просто ужинаем, говорим о разном… О проекте в том числе, между прочим! Мне проще не вдаваться в подробности, чем потом получить беспочвенную обиду.

– Так сколько раз ты не вдавался в подробности, когда уходил из нашего дома?

На лице мужчины отразилось понимание того, что от ответа на вопрос теперь так просто не уйти.

Он улыбнулся, покачал головой и посмотрел мне в глаза так честно и искренне, что я была готова поверить каждому его слову.

– Правда всегда кажется абсурдной, но за все годы, что мы были вместе, лишь один раз я соврал тебе. Это было перед третьей нашей годовщиной. Мы тогда ругались из-за мелочей, если помнишь, ссорились по всякой ерунде.

– И ты изменил мне?

– С ума сошла? – Борис даже будто оскорбился. – Я просто встретился с бывшей одноклассницей. Она работала в сфере дизайна и после встречи выпускников пригласила меня как-нибудь попить кофе, обсудить возможное сотрудничество. Я согласился.

– Почему тогда не сказал мне, раз ничего не было?

– Не знаю, – мужчина дернул плечами. – Молодой был, дурак. Думал, что ты закатишь скандал, начнешь ревновать. Почему я так думал? Ты же никогда в жизни не устраивала скандалов. В итоге тебе не сказал, сам извелся. Ушел с той встречи минут через пятнадцать, заехал в цветочный и сразу к тебе.

– Это были те самые голубые тюльпаны и фильм «Голая правда»? – Борис кивнул, едва сдерживая улыбку. – Если бы я знала, что перед этим ты пил кофе с какой-то девицей, не надела бы тот шелковый халат!

Мы одновременно рассмеялись с теплыми улыбками на губах, наверняка вспоминая тот прекрасный вечер, который положил конец беспочвенным мелким ссорам на пустом месте.

Сердце неприятно защемило от осознания, что этот вечер тоже может положить конец. Конец нашей истории, нашей любви…

Не будет больше голубых тюльпанов и шелковых халатов, все наши моменты останутся лишь приятными воспоминаниями, которые больше не повторятся.

– Так почему ты не сказал Марине, куда идешь? Я чувствую себя глупо. Как будто ты изменяешь любовнице с женой.

– Да брось, ты вообще не должна о ней думать. Просто… Она другая, понимаешь? Еще юная, наивная, ранимая. Она очень чувственная и принимает все на свой счет.

– Манипулирует обидами, – себе под нос произнесла я. – В двадцать и я была такой.

– Я знаю и понимаю. Но я не даю ей повода ревновать меня, обижаться. Однако день ото дня какие-то претензии, недовольства! Я так устал просить прощения… Вчера я просил прощение за то, что не в том тоне попросил прощения. Поэтому иногда мне легче не вдаваться в подробности…

– Ты же понимаешь, что просто врешь девушке? – Борис кивнул. – Это глупо. Будет только хуже, когда она узнает.

Не в моей компетенции было осуждать мужчину или учить его чему-то. Он разрушил наш брак. Зачем я буду мешать ему рушить очередные отношения?

Мы не стали заказывать десерт. Все-таки это было не свидание, и по правилам этикета стоило разъехаться раньше, чем солнце уйдет за горизонт.

Борис не дал мне самостоятельно закрыть чек. Оплатил за нас двоих, галантно помог надеть пальто и придержал дверь, чтобы я могла выйти на улицу.

– Спасибо за вечер. Я не думала, что у нас получится поговорить по-человечески, однако… Вышло вполне себе неплохо.

– Все-таки десять лет брака за плечами, – усмехнулся мужчина. – Тебе спасибо, что согласилась поужинать.

Неожиданно Борис сделал шаг вперед и поймал меня за рукав пальто.

Я растеряно посмотрела на него. Что это было? Не успела я опомниться, как оказалась совсем близко. Руки мужчины лежали на моей талии поверх кашемирового пальто, губы были прямо напротив моих.

Стоило оттолкнуть мужчину, увеличить расстояние между нами. Но сил хватило только положить ладони на его грудь поверх шерстяного пиджака.

Эти глаза завораживали. Я смотрела в них и забывала обо всем. В памяти были лишь моменты, как эти глаза смотрели на меня в темноте в моменты пикового наслаждения.

– Ты такая красивая, – прошептал мужчина. – Более элегантной и грациозной женщины я в своей жизни не встречал. Может, я допустил огромную ошибку? Вдруг мы упустили что-то из виду, и сейчас можем разрушить наше главное счастье.

Я хотела сказать что-то. Наверняка должна была сказать что-то о его предательстве, о Марине, о лучших годах моей жизни, которые он бессовестно растоптал. Но я не сказала.

Более того, я даже не сопротивлялась, когда губы напротив приблизились ко мне и подарили такой чувственный родной поцелуй, который был знаком вплоть до каждой мелочи.

Я забыла обо всех обидах, когда почувствовала вкус шершавых губ. Вцепилась в воротник рубашки двумя руками с единственной мыслью: чтобы он обнял меня за талию, как делал это раньше.

И он обнял. Обнял так, как умел только он. Как всегда любила я.

– Я люблю тебя, Оль, люблю. Всегда любил и всегда буду любить. Поедем к нам прямо сейчас? – сквозь поцелуй шептал мужчина, обнимая меня уже под пальто.

И кто знает, что бы я ответила на его предложение, если бы не звонок телефона.

Как будто снова вернувшись в реальность, я отпрянула от мужчины и резко развернулась на пятках.

Огнем горели щеки, губы, все внутри съедал пожар появившейся из ниоткуда страсти.

Я едва нашла в себе силы провести по экрану, чтобы ответить на входящий звонок.

– Оля, сейчас все хорошо, но мы с Галиной Яковлевной в больнице. У нее было предынфарктное состояние. Она в полном порядке, под наблюдением врачей, отдыхает.

– Что? – еще не до конца осознавая, что происходит, я посмотрела на экран телефона, где крупными буквами светилось «Кирилл», и судорожно сглотнула. – Почему… Ты… Адрес!

– Напишу сообщением. Не переживай и не торопись, умоляю. Будь осторожна. Ей ничего не угрожает, и я рядом на случай, если что-то пойдет не так.

Я кивнула, будто Кирилл мог это видеть, сбросила вызов, чтобы поскорее получить адрес больницы, и повернулась к Борису.

– Кирилл с твоей мамой в больнице. Сейчас все хорошо, но у нее был риск инфаркта. Клиника сердца в четырех кварталах отсюда. Знаешь?

Ничего больше не спрашивая, Борис кивнул на свою машину, и через считанные секунды мы уже рассекали воздух по дорогам вечерней столицы.

Я ничего не соображала. Мозг еще не отошел от произошедшего поцелуя, а тут еще одна шокирующая новость я просто не справлялась.

– Почему с ней Кирилл?

– Я понятия не имею! – сказала, чуть не плача. – Она не звонила, он тоже. Мы не общались сегодня и не договаривались о встрече. Я не понимаю, что там произошло!

– Оля, успокойся, – чувствуя мое состояние, Борис переложил одну руку с руля на мое колено и сжал его в поддерживающем жесте. – Мама сейчас в порядке, это главное. С остальным разберемся на месте.

Я гулко выдохнула и прикрыла глаза в попытках избавиться сразу от всех мыслей, которые роем кружили в моей голове.

До больницы мы домчали за считанные минуты. Не помня себя, очень скоро я уже бежала по светлым коридорам, на ходу меняя пальто на белый медицинский халат.

На третьем этаже около одной из палат стоял Кирилл. Он разговаривал с врачом – низким мужчиной лет пятидесяти с сединой в волосах. Когда я подошла, они уже закончили, и до меня долетели лишь обрывки фраз.

– Здравствуйте. Я невестка. Как Галина Яковлевна? В порядке?

– Девушка, не волнуйтесь, сейчас с ней все хорошо. Состояние стабилизировалось, мы взяли анализы, она под наблюдением. В ее возрасте под действием стресса такое вполне естественно. Но мы назначим лечение и терапию, чтобы избежать повторения подобного в дальнейшем.

Я активно закивала, как будто врач требовал моего одобрения своих слов.

В это же мгновение из лифта вышел Борис с другим врачом – заведующим отделением, которого он перехватил на первом этаже, когда заполнял какие-то бумаги.

– Здравствуйте. Борис. Я сын пациентки. К ней сейчас можно?

– Она спит, – ответил за врача Кирилл, не отрывая взгляда от серой плитки под ногами.

– Да, ей действительно нужен покой. Не волнуйтесь, Ваша мама не выглядела взволнованной и в принципе не переживала. Так что ей сейчас лучше отдохнуть, а когда она проснется, Вы сможете зайти.

– Тогда я останусь здесь, подожду. Оль, ты можешь поехать домой, выспаться…

– Нет, нет, я все равно не смогу уснуть. Останусь пока здесь. Позвони Марине, предупреди ее.

– Да, точно, – Борис будто опомнился, но его перебил Кирилл.

– Я позвонил ей, она должна вот-вот приехать, – мы устремили растерянные взгляды на мужчину, но он свел брови у переносицы, будто не понимал, чему мы так удивляемся. – Галина Яковлевна сказала, что Вы ужинаете в ресторане. Я подумал, что приедете вместе. Позвонил Марине, чтобы она тоже была в курсе. Что-то не так?

– Нет, нет, спасибо, – выдержке моего мужа в тот момент можно было только позавидовать, потому что в его взгляде я читала желание задушить Кирилла прямо в этой больнице.

Пока Борис пытался дозвониться до Марины и понять, где она находится, я отозвала свидетеля инцидента в сторону.

Нужно было выяснить, что именно произошло и как Галина Яковлевна оказалась в больнице. А главное – как Кирилл оказался здесь с ней.

– Объясни, что произошло, пожалуйста. Что с ней? Почему ты оказался рядом? Я ничего не понимаю…

– Я сам ничего не понял. Я приехал, чтобы отдать тебе кое-что. Галина Яковлевна открыла двери, а когда я вошел в дом, она уже едва не задыхалась, держась за сердце, кое-как стояла на ногах. Мой приятель главный врач этой больницы. Я сразу набрал ему, и по его совету поехал сюда, потому что скорую ждать было в два раза дольше. Хорошо, что все обошлось. Как только приехали, Галину Яковлевну приняли врачи.

– Ты говорил с ней в больнице?

– Да, да. Перед тем как уснуть она поблагодарила меня за помощь и сказала позвонить тебе, потому что вы с Борисом должны быть вместе. Я не стал спрашивать, почему она перенервничала. Врачи сказали, что пока нужен полный эмоциональный покой.

– Понятно, – я кивнула и холодной ладонью схватилась за лоб, который буквально горел огнем. – Кирилл, спасибо. Это какое-то невероятное стечение обстоятельств! Мне представить страшно, что могло случиться, если бы тебя не занесло в мой дом в тот момент… Я…

Неожиданно неконтролируемые слезы хлынули из глаз, я не смогла говорить и просто прикрыла лицо руками.

Кирилл прошептал что-то очень тихое и осторожно притянул меня к себе. Я почувствовала, как наткнулась на тонкую ткань белого медицинского халата, как терпкий аромат одеколона ударил прямо в нос, как бережные объятия коснулись спины.

Стало тепло и спокойно. Я еще всхлипывала, но всхлипывала на груди у мужчины, который защищал меня от внешнего мира и всех проблем, которые могли быть.

Возможно, если бы мы стояли иначе, я бы увидела, как Борис с ненавистью и ревностью смотрел на конкурента, который обнимал его жену. Или я могла бы заметить самодовольную ухмылку победителя на лице Кирилла.

Но я не видела этого. Я глубоко дышала в объятиях мужчин, который сейчас был героем для меня.

Через несколько минут раздался характерный стук платформы по кафельному полу. Эти безвкусные замшевые ботильоны я бы узнала из тысячи даже будучи глухой и слепой.

Я поспешила отстраниться от Кирилла и растереть по щекам уже высохшие слезы.

К палате подбежала взволнованная Марина.

– Что произошло? Кирилл сказал, что у Галины Яковлевны был инфаркт!

– Просто предынфарктное состояние, – поспешила успокоить я. – Она переволновалась, но сейчас все хорошо.

– Слава богу! Вы к ней заходили? К ней можно?

– Нет, мы только приехали. Она сейчас спит. Зайдем, когда разрешит врач.

– Да, хорошо, отлично, – Марина была так взволнована и суетлива, что ее появление увеличило градус напряжения сильнее, чем сама ситуация, это напряжение вызвавшая.

Но девушка вдруг замерла. Ее взгляд почему-то застыл на мне на несколько мгновений, а потом на лице своего мужчины.

Я с приподнятой бровью посмотрела на Бориса, но тот растеряно пожал плечами и поспешил догнать девушку, которая, ничего не сказав, быстро ушла по коридору.

Глупо было спрашивать ответ на свой неозвученный вопрос у Кирилла, но, как ни странно, ответ мне дал именно он.

– Помада, – с долей иронии произнес мужчина, кивая на мои губы.

Меня тут же бросило в ледяной пот.

Я метнулась к противоположной стене и с ужасом осознала, что незапланированный поцелуй слегка подпортил мой макияж. Помада немного размазалась, и след наверняка остался на губах Бориса.

– Кирилл, послушай…

Я хотела объясниться, но мужчина только горько улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

С одной стороны, я не обязана была оправдываться за свои действия. Мы договорились, что не являемся никем друг для друга на данном этапе. Но, с другой, никто не отменял человечности и элементарных норм морали.

Мне было невероятно стыдно за то, что, приняв ухаживания от одного мужчины, я позволила себе поцеловать другого.

– Прости. Я не должна была…

– Обсудим это позже, если захочешь, хорошо? – Кирилл не стал устраивать сцену, не затеял скандал. Он просто взял меня за руку и поцеловал в макушку, от чего я тут же успокоилась. – Врачи сказали, что Галина Яковлевна проспит до утра, ей дали успокоительное. Будет лучше сейчас уехать домой и отоспаться, а утром вернуться сюда.

– Да, ты, наверное, прав. Так будет лучше. Только предупрежу Бориса, – я почти ушла, как вспомнила… – Черт, я же без машины!

– Не переживай, я подвезу. Где Борис с Мариной?

Я надеялась, что новоиспеченная парочка еще где-то в больнице. Но даже если так, поговорить с ним сейчас будет непросто.

Боюсь представить, что устроит девушка, когда узнает, что Борис врал ей об ужине с партнерами, а сам встречался со мной. Не говоря уже о злосчастном поцелуе…

– Борис идет.

– Один, – заключила я очевидную вещь, глядя на разбитого мужа.

– Мы, наверное, уедем до утра. Галина Яковлевна все равно будет спать. А сразу с рассветом вернемся.

– Я могу остаться, если тебе нужна поддержка.

– Нет, нет, не нужно, – мужчина опустился на лавку около палаты и устало откинул голову назад.

Говорить больше было нечего.

Я зачем-то провела по руке мужа, грустно улыбнулась и пошла по коридору, не оглядываясь назад.

Ко всему прочему прибавилось чувство вины за ссору Бориса и Марины. Я была виновата в такой же степени, в какой был виноват Борис, но меня ела совесть.

Да, она фактически влезла в нашу семью. Пусть не разрушила ее, но позволила себе отношения с женатым мужчиной. И при всем этом я не хотела бы отвечать ей тем же. Да, Борис мой муж, но он ее мужчина, это с ней он строит отношения. А я не из тех девушек, которые рушат отношения.

С Кириллом на лифте мы спускались на первый этаж стационара. Он молча рассматривал носки своих ботинок, а я думала стоит ли задавать вопрос, который крутился в голове.

– Специально сейчас сказал, что «мы» уедем? И Марине позвонил, чтобы она поняла, что мы с Борисом ужинали вдвоем?

– Угу, – равнодушно промычал мужчина.

– И зачем?

– Ревную.

– Что? – я даже улыбнулась от неожиданности.

Впрочем, нужно признаться себе, что улыбалась я не от неожиданности, а от внутренней радости, которая не весть откуда взялась.

Похоже, мне было приятно, что Кирилл меня ревнует. Да, именно так! Я радовалась, что ужин с Борисом вызвал у него такие чувства.

Боже, как прескверно!

– Мы же договаривались, что никаких отношений. Просто встречи, ужины, ухаживания…

– Это не запрещает мне ревновать тебя. В конце концов, я не сделал ничего сверхъестественного. Просто сообщил Марине, что ее будущая свекровь в больнице, а Борису сказал, что подвезу тебя до дома. Чтобы он не волновался.

– Ты хитрец, Корнев!

– А ты целовалась с другим, – как бы в укор мне произнес мужчина и открыл дверь своего автомобиля. Но я не спешила садиться.

– Кирилл, я извинилась. И мне правда жаль. Я не хотела. Это было наваждение. Не в моих правилах целовать другого мужчину, когда принимаешь ухаживания от одного.

– Успокойся, я тебя не виню. Он твой муж. Вы прожили в браке десять лет. Ты любила и все еще любишь его. У вас есть шанс сохранить семью. И не возражай, Оль. Я знаю, что такое брак и семья. От этого нельзя избавиться по щелчку пальцев. Поэтому я все понимаю.

– А мы? Что будет с нашим… общением?

– Если ты не нацелена вернуться к мужу прямо сейчас, я продолжу ухаживания в надежде завоевать твое расположение. И, пожалуй, поцелую, когда ты почистишь зубы.

– Дурак! – я рассмеялась, присаживаясь в машину.

Что этот мужчина чувствовал ко мне? Не знаю. Но я была благодарна, что сейчас он рядом и понимает меня. Мне нравилось, что он рядом. Нравилось то, какой я ощущала себя рядом с ним.

Дома я появилась к полуночи. Кирилл хотел уехать к себе, а утром приехать, чтобы забрать меня. Но я упросила его остаться.

Мне казалось, что в одиночестве эту ночь я просто не выдержу. Слезы подступали к глазам как только я думала, что в этом доме Галине Яковлевне стало плохо.

Глупо, но я винила себя. Ведь это я уехала, оставив ее одну. Страшно представить, что могло произойти!

– Оль, прекрати себя изводить. На тебе буквально лица нет, – произнес Кирилл, когда спустился в столовую на первый этаж после душа.

– Да, да, нужно взять себя в руки, – я поднялась из-за стола, растирая щеки ладонями. – Ты приезжал, чтобы привезти цветы? Они очень красивые, спасибо.

– Рад, что тебе понравились. Мы оформляли студию для съемки цветами, я заехал, увидел их и подумал, что они прекрасно будут смотреться на твоей кухне.

– Спасибо, – еще раз прошептала я, вдыхая прекрасный аромат экзотического букета из цветов и обилия зелени. – Они сегодня спасли человеку жизнь.

– Тоже неплохо. Тебе нужно лечь, Оль. Постарайся поспать, – я отрицательно качнула головой. – Никаких отказов. Идем.

День был трудным, и я даже не думала, что смогу уснуть. Однако последним воспоминанием было ощущение крепкой груди под моей щекой и нежных поглаживаний по волосам.