Глава 16

Я была уверена, что поставила будильник на утро, чтобы проснуться как можно раньше и сразу поехать в больницу, но утро встретило меня яркими лучами солнца.

– Который час? – сонно спросила я у мужчины, который лежал по правую руку и смотрел на меня влюбленными глазами.

– Начало одиннадцатого. Я не хотел будить тебя. С Галиной Яковлевной все в порядке. Ее уже осмотрели врачи, сейчас можно поехать к ней.

– Хорошо. Сейчас приготовлю завтрак и поедем.

– Все уже на столе, – я расплылась в довольной улыбке и не удержалась от поцелуя в знак благодарности.

За утренними сборами я наконец-то нашла время, чтобы поразмыслить о своей личной жизни. Что произошло за последние сутки?

Я зачем-то поцеловалась с Борисом. Он вдруг заявил, что наш развод может быть ошибкой. А Кирилл? Он поступает как самый адекватный и мудрый человек во всей этой истории.

Я была благодарна мужчине и за помощь, и за понимание. Он не закатывал скандалов, не выяснял отношений. Он будто знал, что у меня сейчас на душе и чего именно я хочу.

В больнице мы появились ровно в тот момент, когда по палатам разносили обед. Бориса на горизонте видно не было, чему я несказанно обрадовалась.

– Галина Яковлевна, здравствуйте. Как Вы себя чувствуете? Я так рада, что все обошлось, – не сдержав эмоций, я кинулась с объятиями к женщине, как только перешагнула порог палаты.

Данные себе обещания не быть излишне импульсивной вмиг улетучились. Неожиданная эмоциональность стала удивлением даже для меня самой.

– Боже мой, я же не из комы вышла. Успокойся, Оля.

– Я волновалась за Вас!

– Знаю я как ты волновалась! Мне Борис рассказал, где Вы были и чем занимались, когда у меня сердце прихватило! Чем ты только думала?

Я покраснела до кончиков ушей и прикрыла глаза от стыда. Было так неловко, как будто мы и впрямь занимались чем-то непристойным.

Еще хуже на душе было от мысли, что за моей спиной стоит Кирилл. Я боялась даже голову поднять, не говоря о том, чтобы встретиться с ним глазами.

– Я отлучусь минут на пятнадцать. Поговорю с главным врачом, а потом вернусь, – мужчина особенно тонко чувствовал, когда следовало уйти, и сразу оставил нас наедине.

– Почему после вчерашнего ты вообще приехала с Кириллом? Он не в курсе?!

– Да знает он, – тихо произнесла я. – Мы поговорили… Я сказала, что это вышло неожиданно, я не хотела и не думаю это повторять. Он вроде бы даже понял.

– Стоп, – Галина Яковлевна отставила в сторону тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим пюре, и приподнялась на локтях. – Как это ты не думаешь повторять? Борис мне сказал, что ты хочешь сохранить брак.

– Чего?

Я измеряла палату шагами, пока свекровь излагала мне свою, а точнее Бориса, версию происходящего.

Вместе со своим видением ситуации я не забыла упомянуть пару добрых слов о муже и его нескромном вранье.

Этот кобель несчастный решил сказать Галине Яковлевне, что это я спровоцировала поцелуй, что это я говорила о скоропостижном решении с разводом, что это я хочу вернуться в семью!

Как ему только хватило наглости и ума? Или он думал, что Галина Яковлевна скажет мне о возрождении семьи, я обо всем забуду и согласно кивну? Ну уж нет…

– Это все из-за Марины, – наконец догадалась я. – Она тоже поняла, что мы поцеловались. Вчера обиделась и убежала. Он или упустил ее и решил вернуть меня, или хотел, чтобы Вы при ней рассказали эту версию, она поверила, и вернулась к нему!

– Ну и гад же твой муженек…

– Он Ваш сын, – саркастично напомнила я. – Но в самом деле гад. На что он только рассчитывал?

– Может, понял, что любит тебя? С Мариной поигрался и забыл, теперь хочет назад в семью.

– Ну уж нет, – я воинственно смотрела куда-то сквозь дверь и грозила кулаком. – Я ему еще покажу семью.

Галина Яковлевна была на моей стороне. Она, конечно, избегала открытых осуждений поведения сына, но я чувствовала, что его в данной ситуации она не поддерживает.

Возможно, как мать она и была на его стороне, но ее женская симпатия целиком и полностью была отдана мне.

Скоро в палату вернулся Кирилл с новостями о скорой выписке. Галину Яковлевну планировали оставить в больнице еще на сутки, а потом были готовы выписать домой под наблюдение семейного врача.

– Поедете ко мне потом? – осторожно уточнила я. – Вы не думайте, я только за, чтобы Вы были рядом, под наблюдением. Я просто подумала, что муж мог Вас навестить и Вы…

Взгляд женщины почему-то стал хмурым. Она отвела глаза и впервые за долгое время я увидела не свою властную и горделивую свекровь, а возрастную женщину, которая боялась своей жизни.

Я смотрела на Кирилла, но тот тоже не понимал, что происходит. Да и откуда ему было что-то знать?

– Это из-за него я здесь.

– Что? То есть… Как? – я не могла подобрать слов, и беспорядочно переводила взгляд с Кирилла на свекровь. Мужчина тоже заметно обеспокоился и присел на стул рядом со мной.

– Мы говорили по телефону. Я завела речь о разводе. Больше, конечно, его позлить, не серьезно. А он обозлился и сказал, что при дележке имущества я не получу ни копейки. Мол, все уйдет Борису и его второму сыну…

– У Бориса есть брат? – мои глаза округлились так, что сделалось больно.

Я была шокирована, потому что, как оказалось, за десять лет родства с этой семьей не узнала о них ровным счетом ничего. И какие еще потрясения меня ждут…

– Я тоже не знала, Оль. Представляешь? Он младше Бориса, ему тридцать пять лет. Зовут Рафаэль, живет в Италии.

– Муж изменял Вам… – догадалась я.

– Нет, я бы так не сказала… Оказалось, что Гриша изменял со мной. В Италии у него женщина, с которой они с восемнадцати лет ведут переписку, отдыхают вместе.

– Гостевой брак, – подсказал Кирилл.

– Хреновый это брак, а не гостевой! Оля, все это время у него была вторая семья! Хотя, может, это мы были второй семьей? Вторая семья, второй сын…

– Хорошо, что не второй муж… – Галина Яковлевна только махнула на меня рукой, но улыбнулась.

А что еще я могла сказать?

Мое потрясение, конечно, было несравнимо с потрясением женщины, которую обманывали больше сорока лет. Но и я не могла ожидать, что у такого показательного семьянина как мой свекр, оказывается, две семьи!

У меня не нашлось слов, чтобы утешить женщину. Да и я не была уверена, что ей нужно мое утешение…

– Галина Яковлевна, это суровая правда жизни. Но, как бы банально не прозвучало, дело не в Вас. Вы ошиблись, выбрали не того мужчину, не более. Вина за предательство семьи, за чувства двух обманутых женщин лежит только на его плечах.

– Зато стало ясно, в кого сынуля. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки… Кирюша, вот у твоего отца нет второй семьи где-нибудь на юге Франции? Или может ты держишь под рукой молодую любовницу? Хотя зачем тебе молодая? У тебя вон престарелая рядом стоит.

– Галина Яковлевна! – вспылила я, а Кирилл только посмеялся и нежно поцеловал меня в висок.

– Борис знает?

– Я не говорила ему, – отреченно произнесла женщина. – Да и не смогу я такое сказать. Пусть разбираются сами.

– Не хочу вмешиваться в конфликт, но ему лучше бы узнать об этом раньше, – мы с непониманием посмотрели на Кирилла, а тот только неловко пожал плечами. – Если сын признанный и дело дойдет до развода, есть риск крупных изменений в компании. Сами понимаете. Я не знаю что там за семья и какие у них могут быть виды на имущество и активы.

В палате повисла звенящая тишина.

Я с ужасом осознала, что после возможного развода старших Миролюбовых часть акций Галины Ивановны очень просто может быть поделена между двумя братьями. Если они не договорятся о продаже или мирном ведении дел, холдингу настанет конец.

– Но ведь тридцать пять лет этого Рафаэля не интересовала наша фирма. С чего бы ему сюда лезть?

– Хотя бы из-за денег.

Что было делать в такой ситуации? Пожалуй, только ждать и уповать на милость судьбы.

До конца я не осознавала, что делу, на которое я положила десять лет своей жизни, в одночасье может прийти конец. В конце концов, дележка имущества на данный момент не планируется. Может, все еще обойдется?

Из больницы мы уходили во второй половине дня. В палату пришел Борис, и напряжение стало осязаемым.

Я одарила его осуждающим взглядом, а мужчины метнули друг в друга молнии. Бессловесная дуэль закончилась временным перемирием до следующей схватки, и мы остались по разные стороны двери больничной палаты.

– Ты как? – поинтересовался Кирилл.

– Пока не осознала всего, так что нормально. Переживать еще рано.

– Как насчет отвлечься от проблем?

– А есть предложения? – я лукаво посмотрела на мужчину, когда тот придерживал для меня дверь машины. Кирилл правильно расценил мое настроение и пообещал незабываемый день.

Наше свидание, бесспорно, – крайне занятное дело. Однако параллельно с ним происходили не менее занятные события.

В уже упомянутой ранее больничной палате остались двое: мать и сын.

Женщина лежала в постели, хотя была уже достаточно бодра, чтобы активно передвигаться. Мужчина стоял рядом, игнорируя наличие стула в полуметре от себя.

Он знал, что придуманная накануне история наверняка потерпела крах, и его мать уже знает всю правду.

– Значит, не Оля хочет вернуть семью? – первой нарушила тишину женщина. В ее голосе слышалась ирония. Одной фразой, не говоря об этом однозначно, она дала понять, что говорила об этом стократно.

– Я не задавал ей этого вопроса, лишь сказал о своих намерениях.

– Зато задала я. Девочка не готова простить тебя лишь потому, что ты наигрался и решил все вернуть. Люди не куклы, с ними так не поступают.

– Ты думаешь, я не понимаю? – нервными быстрыми шагами мужчина обошел кровать и встал с другой стороны ближе к окну. – Прекрасно понимаю, что нужно будет вылезти из кожи вон, чтобы сохранить брак.

– Значит ты решил? А как же Марина? Поиграл и выбросил?

– Мама, что ты говоришь? – мужчина раздражался от каждого слова. Его выводило из себя то, что даже родная мать не понимает происходящего. – Я ничего не решил. Все слишком сложно. А Марина все только усложняет! Она чудесная девушка: такая добрая, улыбчивая, легкая… Но она перегибает палку, хочет контролировать каждый мой шаг, ждет отчета обо всех действиях.

– Ей же двадцать. А тебе сорок и ты женат. Конечно, в каждом слове и косом взгляде девочка ищет скрытый смысл.

– Но я не могу так. Все очень сложно… – мужчина наконец опустился на стул и зарыл руки в густых темных волосах.

Я бы не смогла почувствовать то, что он чувствовал сейчас, даже находясь рядом. Его чувства были мне неизвестны: муки выбора, желание усидеть сразу на двух стульях. Я знала другую боль.

В моей памяти были еще свежи воспоминания, как осколки разбитого сердца больно царапали изнутри. Как я скрывала слезы в надежде, что не буду чувствовать боли, если ее никто не увидит.

Он заставил страдать меня, а сейчас страдал сам.

– Я не знаю, что делать, мам. Марина не отвечает на мои звонки. У Оли этот раздражающий Корнев. У них все серьезно? Я видеть его рядом с ней не могу!

– Ревнуешь? – саркастично спросила женщина, хотя в ее вопросе содержался ответ.

– Ревную. Потому что она все еще моя жена! Я не хочу, чтобы рядом с ней терся этот гад. Он сделает ей больно, понимаешь?

– Думаешь? А я слышала, что ей было больно, когда муж променял ее на молодую любовницу, – Борис поморщил нос и ничего не ответил. – Я не знаю, насколько у них все серьезно. Оля выглядит счастливой, а это самое главное. Попробуй подумать о том, кто или что сможет сделать ее счастливой.

– Разве со мной она не была счастлива?

Борис, вероятнее, вспомнил самые счастливые моменты наших отношений. Как мы смеялись, сидя на песке у океана в первый раз, как бесконечно ездили в магазин, чтобы подобрать краску для спальной именного того оттенка, который хотела я.

Что уж кривить душой, у нас было, что вспомнить. Но что вспоминала я, когда речь заходила о нашем браке? Наверное, тот самый момент, когда муж поставил жирную точку.

– Мам, что мне делать? – Борис поднял растерянный взгляд, в котором читались страх, отчаяние, полное непонимание происходящего и мысли о размытом будущем.

– Что ты ждешь? Что я дам тебе совет нахрапом брать Олю? Или уговорю ее вернуться к тебе после того, как ты завел себе любовницу?

– Она, знаешь, тоже не святая, – то ли от большой обиды, то ли из-за полной сумятицы в голове, но мужчина произнес это всерьез с обидой в голосе. – Не долго скучала по мужу, быстренько завела любовника. Может, он вообще у нее уже был?

– Следи за языком, сын мой. Жена была верна тебе на протяжении десяти лет брака, отдавала всю себя семье и вашему общему делу. Как ты смеешь обвинять ее в подобном?

– Мам, ты вообще на чьей стороне? Я сын твой. Помнишь?

– Надо бы сдать тест на материнство. Не верю, что могла родить такого балбеса!

Несмотря на сарказм и иронию, материнский инстинкт взыграл в женщине. Любовь к сыну была сильнее женской солидарности. И она протянула руки, чтобы обнять своего единственного ребенка.

– Конечно, я люблю тебя и поддержу, что бы ты не делал. Но Оленьку я люблю как родную дочь и искренне желаю ей счастья. Если она будет счастлива с тобой, если ты сможешь подарить ей счастья, в стократ большее, чем было до этого, я буду только рада. Но если она не сможет быть с тобой, не держи ее, не делай ей больно.

– А я? Мне ведь тоже больно. Я не могу видеть, как этот наглый тип обнимает ее, подвозит до дома…

Борис прервался на полуслове. Он не был глупым мужчиной, хоть обида, бывало, захлестывала в нем все человеческое. Он понимал, что в объятия другого мужчины подтолкнул меня именно муж.

– Сынок, мне тоже больно видеть, как ваша семья рушится на глазах. Будь мудрым, прошу тебя. Я воспитывала тебя прекрасным рассудительным человеком, учила чувствовать себя, других, любить и желать окружающим добра. Разберись в своих чувствах. Ответь себе на вопросы, которые сейчас висят в воздухе.

– А Оля?

– А что она? Я не встречала девушки преданнее ее. Да, сейчас она целует другого, но какой у нее был выбор? Ты бросил девочку, променял ее на любовницу. Она топила печаль в бокале, тешила себя ожиданиями. Кирилл оказался рядом в нужный момент, он помог ей снова улыбаться, радоваться жизни. Но разве может мужчина за пару недель перебить любовь, которую вы строили десять долгих лет совместной жизни? Она все еще любит тебя, Борис. Она твоя жена. Она женщина, для которой семейные ценности – не пустой звук.

– Спасибо, мам, – мужчина поцеловал руку Галины Яковлевны, мягко улыбнулся и облегченно выдохнул.

В тот момент ему показалось, что женщина буквально сказала: «Он лишь ее игрушка, она хочет быть с тобой, она вернется, как только ты откроешь свою дверь». Была ли я такого мнения?

Не думаю…

В тот момент на полной скорости я ехала по трассе в неизвестном направлении с мужчиной, который обещал мне прекрасно провести время.

– Куда мы едем? Я не понимаю.

– Тебе всегда нужно контролировать происходящее? – вопросов на вопрос с лукавой улыбкой спросил Кирилл.

– Возможно. Я просто люблю знать, к чему быть готовой. В прошлый раз в вечернем платье ты привел меня на парковку ресторана быстрого питания!

– Разве было плохо? По-моему, чудесный вечер тогда получился.

Я вспомнила наш поздний ужин под открытым небом, вечерние откровения и первую искреннюю улыбку за долгое время. Пожалуй, тогда и впрямь получилось чудесно.

– Сегодня отличная погода. Я подумал, что будет неплохо провести день на свежем воздухе. Конец октября. Через пару дней ударят морозы, и такое провернуть будет сложнее.

Так ничего и не выяснив, я бросила эти попытки. Попыталась просто расслабиться и довериться мужчине.

В машине играла приятная музыка. Не радиоволна, какая-то подборка. Мне она особенно нравилась, я ощущала себя героиней мелодрамы.

Мы ехали в неизвестном направлении с шикарным мужчиной. На губах была улыбка. Волосы спадали по плечам мягкими локонами, и все складывалось как нельзя лучше, если за единицу измерения времени брать момент.

В конце концов мы доехали до какого-то парка в отдаленном районе Москвы. Я никогда не была здесь и даже не представляла, что скрывается за коваными воротами.

Но Кирилл взял меня за руку, и мы смело шагнули в неизвестность.

– Погода правда отличная. Тепло почти как летом, – на ходу я расстегнула кожаную куртку и откинула в разные стороны ее полы. Кирилл ветровку даже не застегивал. – Не могу поверить, что скоро все засыплет снегом, а там не за горами и Новый год.

– Время – штука скоротечная, так что нужно наслаждаться каждым моментом. Пожалуй, этим сегодня и займемся. Мы пришли, кстати.

– Уже? – я удивленно осмотрелась по сторонам, потому как не наблюдала ничего особенного, за чем можно было ехать целых полчаса.

В центре большой еще зеленой лужайки в песочнице ковырялись маленькие дети. Ребята постарше качались на качелях, крутились на детской площадке со всевозможными тренажерами и металлическими конструкциями.

По периметру на больших деревянных лавках, больше похожих на шезлонги, отдыхали молодые семьи, влюбленные парочки и пенсионеры, вышедшие на прогулку.

Это был какой-то оазис спокойствия и размеренной жизни. Все здесь будто остановилось, внешнего мира не существовало. В парке царила своя особенная атмосфера.

– Разве здесь не здорово? Мне это напоминает набережную где-нибудь в Европе. Разве что воды нет.

– А я бы сказала, что это похоже на провинциальный городок. Никто никуда не торопится, малышня занята своими делами – спокойствие.

Мы подошли к одной из свободных скамеечек и опустились, не сводя глаз с шумных детей в нескольких метрах от нас.

– Я отойду на пару минут. Куплю нам чего-нибудь перекусить. Хочешь чай или кофе?

– Чай, пожалуйста.

– Хорошо, я быстро, – на ходу Кирилл чмокнул меня в висок и скрылся из виду где-то на асфальтированной дорожке, уходящей за поворот.

Я дышала еще теплым воздухом с нотками осенней свежести и смотрела на картину перед глазами. На губах почему-то появлялась улыбка. Почему? Я сама не знала.

Просто на душе становилось тепло от вида маленьких детей, смешных собачек, катающихся по земле, молодых мамочек.

Для них все происходящее было обычной жизнью. Они гуляли так каждый день, приходили сюда с семьей в выходные. А я? Когда я вот так вот прогуливалась по парку? Не между делом, а целенаправленно, выделив на это весь день. Не помню…

Все дела, работа, деловые встречи. Отдых давно стал тождественен походу в дорогой ресторан или на вычурную выставку. Я и думать забыла, что можно просто гулять, греться на солнышке, ощущать радость дня.

– Эй, малыш, ты чей такой маленький? – из мыслей меня выдернула собачка, по размерам сопоставимая с новорожденным котенком, которая боязливо терлась о мою ногу и смотрела по сторонам выпученными от страха глазами. – Потерялась, да? Такая маленькая, а уже одна гуляешь…

Я подняла трясущееся нечто на руки и зачем-то прижала к себе. Наверное, в тот момент мне казалось, что собака замерзла.

– Оля, нельзя подбирать чужих собак, даже если они бегают без хозяина, – шутливо прокомментировал мой поступок Кирилл, так вовремя подошедший с двумя стаканами чая и ароматной выпечкой в бумажном пакете.

– Она потерялась. Прибежала и прижалась ко мне.

– По-моему, за ней уже идут, – мужчина кивнул в сторону девочки лет пяти, которая бежала в нашу сторону с одним поводком в руках.

– Кнопка, Кнопа! Куда ты от меня убежала! – сетовала маленькая хозяйка, забирая на руки свою пропажу, которая отпрянула от меня, как только увидела знакомое лицо. – Вы ее нашли? Спасибо!

– Она сама прибежала. Была напугана. Не отпускай ее больше. А-то еще загрызет кого-нибудь, – девчонка шутки не поняла и клятвенно заверила меня, что больше не спустит с любимицы глаз.

Мы с Кириллом только умильно улыбнулись.

– Дети такие милые. Почему у вас в браке не было детей? Ты не хочешь?

– Да нет, – почему-то вопрос показался мне вполне уместным, и я решила ответить, хотя обычно так не делала. – Мы были заняты работой. Не хотели торопиться с детьми, хоть оба и хотели их вроде бы… А потом мне тридцать семь, нам вроде бы и так неплохо, да и рожать уже поздновато. В общем, как-то так вышло.

– Я всегда хотел детей. Странно для мужчины, наверное. Но лет с восемнадцати я представлял, что у меня будет сын, которого я научу играть в футбол, буду рассказывать ему об экономике, привью чувство стиля, хорошие манеры. А дочку всегда хотел видеть в спорте. В гимнастике, например. Думал, что к тридцати годам буду уже состоявшимся отцом, примерным семьянином. А оно вон все как…

– Ты еще ничего не упустил. Можно создать семью в любом возрасте.

– Не будем об этом, хорошо? Не с того мы начали разговор, – Кирилл перебил меня на полуслове, и я не стала перечить.

Для мужчины это была болезненная тема. Я не вправе настаивать на ее обсуждении. Тем более, нелогично мне давать какие-то комментарии на этот счет.

– По-моему, сегодня отличная возможность узнать что-то друг о друге. Я говорил, что люблю охоту? Хорошо стреляю, между прочим.

За стаканом черного ароматного чая и хрустящей булочкой с сырной начинкой мы болтали друг о друге, о нашем прошлом, об увлечениях.

Я говорила о своем детстве, рассказывала все о карьере с самого первого дня и до сегодняшнего.

Кирилл оказался личностью еще более разносторонней, чем мне представлялось. Он несколько раз в год ездил на охоту и любил копаться под капотом своей машины. В его послужном списке были курсы лучшей школы дизайнеров в Англии и тройка в аттестате по физике, ради которой все лето после одиннадцатого класса он провел в школе.

Мы много смеялись, находили общие темы для разговоров, точки соприкосновения.

Нам нравилась одна музыка, фильмы одного жанра, даже знаменитости, находящиеся сейчас на пике популярности, получали от нас одинаковую оценку.

Кирилл любил кошек, несмотря на то, что страдал аллергией на их шерсть. Я вспомнила истории из своего детства у бабушки в деревне, казалось, давно забытого.

Было так странно знакомиться с человеком с чистого листа. Не помню, когда в последний раз рассказывала о себе такие факты.

– В общем, подарок педагогу не получился, и всей группой мы трижды ходили на пересдачу. А все я: перепутал коробки.

– Подарить преподавателю целую коробку контрацептивов, – я заливалась громким смехом, не обращая внимания на людей вокруг. – Нет, я была примерной студенткой. Девочка-отличница, которая всегда все знает, все учит.

– Да я учить тоже учился. Преподаватели хвалили, но говорили, что я оболтус, каких их преподавательская практика давно не встречала.

– Все девчонки за тобой бегали? – Кирилл смутился и отрицательно мотнул головой. – Да признайся! Я сама была молодой двадцатилетней девушкой. Влюблялась в этих плохих парней на мотоциклах, которые прогуливают пары и курят крепкие сигареты.

– Я не был пределом мечтаний девчонок. Красотой никогда не отличался. Так что любовь поклонниц обошла меня стороной.

– Шутишь? – я повернулась боком к мужчине, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он выглядел вполне серьезным.

А я не могла оторваться от него. Может быть, Кирилл был необычно по-мужски красив, может, его шарм сражал меня наповал, но я не встречала в своей жизни мужчин, привлекающих меня сильнее.

Я была без ума от его темных слегка вьющихся волос, от крепкого тела, от греческого носа с характерной небольшой горбинкой. А эти глаза, меняющие цвет при разном освещении…

– Ты очень красивый. Я… – почему-то смущение накрыло меня с головой, и я испытала чувства, которые возникали внутри во время первых отношений и глупой юношеской любви. – Ты привлекательный мужчина. По моему личному мнению.

– Спасибо, – Кирилл тоже смутился и даже слегка покраснел. – Мне правда приятно такое слышать. И непривычно. Особенно от такой потрясающей девушки.

Осторожное касание на моей щеке, и я уже вижу ситуации как в замедленной съемке.

Кирилл улыбается, переводя взгляд с моих глаз на губы. На его щеках выступают едва заметные ямочки, и я улыбаюсь в ответ. Расстояние между нами неумолимо сокращается, пока я наконец не встречаюсь с мягкими теплыми губами.

Робкие касания, невесомый поцелуй и объятия на моей спине заставляют поддаться моменту. С очень правильным ощущением на душе я перемещаю вес тела вперед и зарываюсь пальцами в темных коротких волосах.

– Красивая, какая же ты красивая, – шепчет мужчина, перемещая руки на мою талию. – И невероятно пахнешь. Как весенний цветок.

– Спасибо.

Цветы расцветают с заботой умелого садовника. Да, есть экземпляры, которым никто не нужен. Они могут благоухать посреди засушливого леса или в тени раскидистых деревьев. Но в руках умелого мастера расцветает даже самая капризная роза.

И я сейчас не о цветах.

– Темнеть начинает рано, – Кирилл поднял взгляд в небо, но не выпустил моих рук из своих. – Ты не замерзла? Дать куртку?

– Нет, нет, очень тепло. Даже парно. Как летом.

– Да вроде бы нет, – мужчина осмотрелся по сторонам, где окружающие нас отдыхающие кутались в верхнюю одежду и потуже завязывали шарфики на шеях своих детей. – Лучше застегнись, чтобы не продуло. Хочешь пройтись? Тут большая территория.

– Только если ты купишь мне вафлю. Очень хочется.

– Хоть две.

Кирилл поднялся с лавочки и подал мне руку, чтобы я могла встать следом за ним.

Парк был большой, зеленый. Облагорожена была лишь небольшая часть, значительная территория осталась нетронутым лесом с вытоптанными отдыхающими тропинками.

В центре города роскоши вроде нетронутой природы было мало. Если парки и встречались, в них ощущалась рука человека. Деревья там специально высаживали в ровные ряды, газоны стригли и поливали. Это было красиво, но как-то искусственно.

Здесь даже дышалось иначе: легко, свежо.

– А ты родился в Москве? Просто я из Подмосковья. В детстве такая вот природа на расстоянии вытянутой руки была для меня делом привычным. Это сейчас за асфальтированной дорогой и стеклянными высотками я о таком забыла.

– Да, родители всегда жили здесь. В спальном районе, правда, но все равно в Москве. Я редко бываю в маленьких городах Подмосковья, но мне там нравится. Есть что-то особенное в каждом из них. Это не те элитные поселки, построенные вокруг столицы, как две капли воды похожие один на другой.

– Я живу в поселке! – сказала, посмеиваясь. – Но это правда. От поселка там только название. Те же современные дома, асфальт и богачи из столицы.

– Смотри! – Кирилл неожиданно указал куда-то в направлении центральной части парка, откуда доносилась ритмичная музыка. – Там танцуют бачату. Идем?

– Шутишь? Я не умею! Откуда ты вообще умеешь?

– Это мой личный секрет.

Кирилл загадочно ухмылялся и тянул меня за собой по асфальтированной дорожке по направлению группы людей, танцующих жаркий латиноамериканский танец.

Но сдаваться я не собиралась и буквально потребовала сейчас же раскрыть мне этот загадочный секрет.

– В детстве, лет до двенадцати, наверное, мама в тайне от отца водила меня на танцы. А отец в тайне от мамы водил меня на карате. Так что теперь я умею танцевать бачату и кидать соперника через себя.

– Оригинальный набор.

У меня не было шансов воспротивиться, потому как спиной на асфальте оказываться не хотелось.

Кирилл шепнул, что все будет хорошо, и утянул меня в самую гущу событий к таким же неординарным парочкам, танцующим зажигательный танец.

Первые несколько минут я нелепо двигалась, пытаясь подстраиваться под мастерские движения Кирилла. Но в итоге мне все же удалось поймать ритм, и я начала наслаждаться мелодией, повторяя несложные движения за другими участницами танца.

– Ты потрясающе двигаешься, – не переставал повторять Кирилл, когда я оказывалась прижатой спиной к нему. – Если я позволю себе лишнего, виноваты твои невероятные бедра.

– Ты меня смущаешь!

– Не похоже. Твои бедра ни на секунду не отлипают от меня, – в подтверждение своим словам мужчина спустил руки ниже положенного и прижал меня еще крепче к себе.

Я смущалась и краснела как школьница, но вместе с тем распалялась как взрослая уверенная в себе женщина, которая чувствовала, что желанна мужчиной.

Танец распалял воздух между нами. Я посылала невидимые флюиды, а Кирилл принимал их и отвечал взаимностью. Без слов и лишних касаний мы флиртовали друг с другом и вели немую игру.

Я была возбуждена до предела и знала, что мужчина чувствует то же самое.

– Это был шикарный танец, – произнес Кирилл, целуя тыльную сторону моей ладони, когда музыка утихла, и танцоры взяли паузу. – Я могу рассчитывать, что когда-нибудь мы с тобой еще потанцуем?

– Я знаю только вальс. Можешь научить меня танцевать танго?

– Если тебя устроит аргентинская версия.

– Поехали учиться? – Кирилл уловил настроение, читаемое в моих глазах, и резко утянул меня в сторону парковки.