Глава 18

– И что, она его простила? – вечером того же дня на машине я забрала Галину Яковлевну из больницы, и под покровом ночи мы возвращались домой.

– Говорит, что помирились.

– Неужели молодой я была такой же дурой? Он меня целовал и в семью просился, а она его простила!

– Девочке двадцать лет. Ты ждешь от нее взрослых поступков? – я только хмыкнула. – В конце концов, не прости она его, он бы с двойной настойчивостью стал завоевывать тебя. А тебе оно вроде бы и не надо.

– Выясняете насколько у меня все серьезно с Кириллом? – я посмотрела на женщину через зеркало заднего вида и хитро улыбнулась. – Двойную игру ведете, Галина Яковлевна.

– Я же мать. Что с меня взять? Так как? Серьезно?

– Все задают один и тот же вопрос…

Ситуация в какой-то степени даже забавляла меня. Было интересно наблюдать за тем, как все хотят узнать о моей личной жизни больше, чем знаю я сама.

Однако за внешней беззаботностью скрывались настоящие переживания.

Так или иначе, но самой себе до конца честно на этот вопрос я так и не ответила.

– Глупо скрывать, что я влюблена в Кирилла. Он невероятный мужчина. Очень добрый, веселый, умный, галантный. Но куда все это может привести? Я не знаю. В моих планах нет выходить за него замуж.

– А в его планах?

– Спросите у него, – совершенно просто ответила я. – Он тоже говорит о симпатии, но на отношениях не настаивает.

– Значит серьезных намерений не имеет. Если бы видел тебя своей женой, давно бы схватил в охапку.

– Галина Яковлевна… Мы не знакомы даже месяца, и я все еще замужем. Нам не двадцать лет, чтобы мужчины дрались за девушку и нахрапом брали крепость.

Женщина ничего не ответила. Вероятнее, этот разговор заводить ей вовсе не хотелось.

Я могла понять. Борис был ее сыном, а я почти что дочерью. Она желала мне счастья, но не хотела, чтобы болезненно сжималось сердце ее ребенка. Возможно, избыточное внимание к нашей личной жизни и вовсе было лишь способом не думать о своей.

Дома я почти сразу отправила Галину Яковлевну спать. Она ворчала и пыталась убедить меня, что не превратилась в овоща из-за перенесенного потрясения, но я ничего и слушать не хотела. В моем доме мои правила.

Оставшись одна, я навела порядок на кухне, погладила рабочий костюм, чтобы завтра не опоздать в офис, приняла душ и на пару минут легла на диван в гостиную.

Хотелось отпустить все мысли перед отходом ко сну, однако этому не суждено было сбыться.

– Да, – тихим голосом ответила я в динамик телефона.

– Привет. Не разбудил тебя? – Кирилл тоже почему-то говорил тихо.

– Нет, нет. Я только собиралась ложиться. Как твои дела? Как прошло время с детьми?

– Малыши чудесные. Умные, рассудительные, очень похожи на их отца. Мне было в радость немного побыть в роли няньки. Как дела у Галины Яковлевны?

– Спасибо, она в норме, – я подняла взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, будто ожидала увидеть там свекровь. – Ей тяжело, но держится. Боюсь заводить разговор обо всем происходящем…

В диалоге повисла неловкая пауза.

Вернее сказать, неловкости я почему-то не ощущала.

Из динамика телефона доносились размеренные шуршания в такт дыханию Кирилла. Мне казалось, что так я могу чувствовать его рядом. Как будто он сидит сбоку, согревает меня своим теплом и щекочет дыханием.

– Я скучаю, – услышала я из телефона. – Постельное еще пахнет твоим клубничным шампунем. Хочу обнять.

На губах появилась улыбка, и невольно двумя руками я обхватила подушку, которая лежала в углу дивана.

Наши желания совпадали.

– Можем поужинать вместе на неделе… В среду у меня забронирован столик.

– Не бери завтра машину, хорошо? Я заеду за тобой.

– А вечером я на чем доберусь?

– Я довезу, – я улыбнулась еще шире и кивнула. Как будто Кирилл мог это видеть. – Тогда договорились. Буду у тебя к девяти.

Спать я шла уже в другом настроении. Хотелось, чтобы эта ночь поскорее пролетела, и наступило утро.

Как же глупо я веду себя…

Кирилл приехал немного раньше. Я заметила его машину в окне, когда на втором этаже надевала золотые сережки с бриллиантами.

Мужчине открыла Галина Яковлевна, давая мне возможность сделать последние штрихи в создании моего сегодняшнего образа.

– Вы отлично держитесь после того, что произошло, – спускаясь по лестнице, я слышала обрывки фраз. – Я хотел выразить поддержку, но не знал, как будет правильнее. Привез Вам цветы и фрукты.

– Спасибо тебе большое. Лучшая поддержка – просто быть рядом в нужную минуту. Я очень благодарна, что ты сейчас рядом с Олей. Спасибо, что не оставил ее, когда я…

– Не говорите ерунды, – когда я сошла с последней ступеньки, Кирилл приобнимал женщину за плечо и с искренней улыбкой смотрел в мою сторону.

– Доброе утро. Я готова ехать.

– Доброе утро. Ты как всегда восхитительно выглядишь. Бриллианты тебе особенно к лицу. Надо бы подарить как-нибудь, – я еле слышно рассмеялась, ощущая объятия на своей спине и мягкий поцелуй в губы.

Все-таки Кирилл был настоящим джентльменом. Он умел заставить женщин улыбаться, всегда подбирал изысканный комплимент и говорил нужные вещи.

Он одевался по-мужски элегантно6 классические костюмы, рубашки. Всегда пах приятно, но совсем ненавязчиво, как должен пахнуть мужчина. Он был прекрасен в своей лаконичности. Любая девушка на его фоне становилась бы принцессой.

– Оль, ты не против, если задержимся на пару минут? Время еще есть. Я приехал немного раньше, чтобы поговорить с Галиной Яковлевной.

– Конечно. Сделать вам кофе? – не дождавшись ответа, я последовала на кухню.

Кирилл с моей свекровью расположились в столовой, и я могла слышать, о чем именно они говорят.

Ничего личного там не было, только рабочие вопросы.

– Я понимаю, что обращаться к Вам с такими просьбами сейчас несколько бестактно и даже нагло… Но мне очень нужен совет профессионала. Я в поисках стиля для оформления номеров в термальном комплексе. Может быть, Вы найдете время посмотреть эскизы?

– Кирилл, ты льстишь мне, не краснея, – рассмеялась женщина. – У меня нет работы и я на грани развода с мужем. Я готова сама найти эскизы, чтобы посмотреть! И спасибо за комплимент.

– Я могу распечатать их или отправить в электронном виде.

– Они у тебя с собой? Покажи так, – краем глаза я поглядывала, как Кирилл показывает Галине Яковлевне что-то на экране планшета и активно рассказывает о своей идее.

Отчасти было даже обидно, что он не проконсультировался сначала со мной. Конечно, я не дизайнер, но все-таки имеют хороший вкус. К тому же мы спим вместе! Мог бы обратиться и ко мне.

– Мне нравится вот этот. Свежо, интересно. Но слишком много всего тропического. Я бы…. Оленька, здесь есть листочек и карандаш?

– Конечно, возьмите, – вместе с чаем я принесла большой блокнот и удобно устроилась за столом напротив.

– Как насчет микса стилей? Уберем эти цветы, а вместо них сделаем металлические конструкции. Слишком смело?

С улыбкой я наблюдала, как Галина Яковлевна рьяно взялась за дело.

Сердце начинало биться спокойнее, когда я видела счастье на ее лице. В последнее время она все реже находила в чем-то отраду. Ей быстро надоедали все занятия, не было интереса буквально ни к чему.

А сейчас она как будто снова ожила. С карандашом и бумагой в руках она стала той самой женщиной, которой я знала ее десять лет назад. Живая, увлеченная, знающая свое дело.

– Эти картины в рамках слишком просто. Можно сделать фотографии. Новые, смелые, провокационные. Или зеркала!

– Зеркала в рамках для фото, – подхватил Кирилл. – Освободим стену здесь, освещение передвинем ближе к кровати. Так будет даже светлее и просторнее.

– Еще я бы сменила паркет. Оттенок ужасен.

– Вы тоже это заметили? Я вижу, какой цвет должен быть здесь, но не могу найти ничего подобного на фабриках.

– Я займусь этим, – хлопнув в ладоши, озвучила Галина Яковлевна. – Я все найду! Отличный паркет производит одна норвежская компания, у меня есть их контакты. Позволь мне сделать еще что-нибудь!

Кирилл посмотрел на меня, будто прося разрешения, а я только развела руками. Дизайн был не моей зоной ответственности. Если Галина Яковлевна сможет помочь там, будет здорово.

Я нередко полагалась на ее вкус и просила помощи, когда речь шла об оформлении презентаций проектов.

– Мне неловко перекладывать свою работу на Ваши плечи. Но нам нужны фирмы, которые могут воплотить в жизнь все эти идеи. Текстиль, мебель, паркет, освещение…

– Оставь эскизы для меня. Я знаю много фабрик со времен своей работы. У меня получится все найти.

– Мы с командой будем перед Вами в неоплатном долгу. Я перекину эскизы через Олю.

Галина Яковлевна воодушевленно закивала и разложила вокруг себя ручные наброски и целый набор карандашей.

Погода сегодня была на редкость отвратительной.

Зима маячила на горизонте, и из кучевых облаков сыпал не то мокрый снег, не то дождь. Дороги покрылись противной грязью, в воздухе стало влажно.

Я была рада, что сегодня за рулем Кирилл. Несмотря на большой водительский стаж, водить машину в такую мерзкую погоду я не любила.

– Надеюсь, ты надела такое тонкое пальто, потому что не планируешь выходить из офиса весь день?

– Пальто очень даже теплое, – возразила я, щелкая ремнем безопасности.

Однако Кирилла такой ответ не устроил. Мужчина наклонился к моему лицу и пристально стал смотреть в глаза. Я выдерживала самые тяжелые взгляды в свой адрес, но эти серые глаза даже меня заставляли безапелляционно вскидывать руки вверх.

– Только от машины и до офиса. Работы накопилось столько, что головы сегодня не подниму. Почему ты обратился к Галине Яковлевне? Вам с командой правда нужна помощь или это такой хитрый ход как вывести ее из депрессии, а заодно и из моего дома?

– О последнем не было и мыслей, – мужчина укоризненно посмотрел на меня за подобную шутку, но не обиделся. – Она правда профессионал. Я видел ее работы, восхищаюсь талантом, которым ее наделила природа. Она может разглядеть что-то изящное в самом обычном, предлагает немыслимые идеи, которые оказываются невероятно лаконичными. И да, ей это поможет отвлечься.

– Спасибо, – я улыбнулась уголками губ и некрепко сжала руку мужчины, которой он удерживал руль.

Было здорово добираться до работы, не думая о дороге. Я пританцовывала под песни местной радиоволны и подвывала насколько позволяли мои вокальные данные.

Кирилл посмеивался и говорил, что у меня прекрасный голос. Я знала, что он нагло лжет, но все равно благодарила и целовала его. Влюбленные, что с нас взять.

– Зачем ты заезжаешь на подземную парковку? Я бы дошла и с улицы.

– В этой тряпочке, которую ты называешь пальто? – мужчина хмыкнул, выворачивая руль в правую сторону, чтобы аккуратно вписаться между двух черных иномарок. – Оставлю машину здесь. Все равно вечером тебя забирать.

– Ты меня разбалуешь. Могу и привыкнуть.

– Это мой коварный план, – с хищной улыбкой Кирилл приблизился ко мне, и я ощутила жаркий поцелуй на своих губах, которого так не хватало.

Парковка была темной и безлюдной, так что мы не стеснялись в своих действиях.

Через минуты от бесконечно долгого поцелуя стали запотевать окна, и вместе с тем я ощутила, как дышать становится свободнее.

Одна за другой пуговицы моего пальто сдавались этому мужчине без боя. Я не сопротивлялась. Руки обмякли на крепких плечах, и я безвольно тяжело дышала на ухо Кириллу.

– Тебе чертовски идет эта блузка. Но вот парадокс: как только увидел тебя в ней, захотел увидеть без нее, – будто в подтверждение своим словам мужчина потянул за конец шелкового банта, обнажая грудь.

– Что ты делаешь? Нас же могут увидеть, – мои действия противоречили словам. Как будто разум пытался поступать по совести, а тело поступало так, как желало, и я пробиралась пальцами под тонкую ткань рубашки ближе к крепким мышцам.

– Не волнуйся, я же не к сексу тебя склоняю.

– Зря. Я бы согласилась.

– Моя искусительница, – мгновение, и я не могу сдержать стона. Нежная кожа шеи ощущает приятный несильный укус, от которого по всему телу разливается адреналин.

– Кирилл, мне нужно идти.

– Не хочу тебя отпускать, – прошептал мужчина мне в ямочку между ключиц. – Мы не можем работать отсюда?

– Можем, если хотим потопить наши компании. Мне правда пора. Увидимся вечером.

– Увидимся, – произносит Кирилл и стягивает заколку с моих волос, которые я тщательно укладывала двадцать минут. – Она побудет у меня в качестве залога. Тебе лучше с распущенными волосами.

– Хорошо, хорошо, я побежала.

Уже на ходу я завязывала бант на блузке и запахивала пальто, чтобы никто ничего не заподозрил. Хоть ничего подозрительно в моем внешнем виде не было, глупая улыбка на губах вызывала вопросы.

Я дошла до своего кабинета и, как ни в чем не бывало, поздоровалась с Настей.

Девушка проводила меня долгим озадаченным взглядом, а потом, опомнившись, подскочила со своего места, как только за мной закрылась дверь кабинета.

Я снимала пальто и убирала его в шкаф, когда помощница появилась у порога со списком дел и целым ворохом вопросов.

– Чего тебе? – по-доброму спросила я, усаживаясь за компьютер.

– У Вас все хорошо? Щеки и шея какие-то красные…

– Ничего серьезного, – соврала я, краснея еще гуще. – Легкая аллергия.

– На что?

– На что? – переспросила я у самой себя. – На кислотные дожди. Да, на них. Сама знаешь, какая экология в столице. Что у меня сегодня с графиком?

– Ах, да, – снова вернувшись от собственных мыслей к работе, Настя наконец-то сосредоточилась на своих непосредственных должностных обязанностях.

Свободный график и отсутствие в рабочей зоне более трех дней не прошли бесследно. Дел у меня скопилось столько, что хотелось разделиться пополам, чтобы все успеть.

Ежедневник пестрил встречами, напоминаниями об электронных письмах, статьях. Я едва успевала писать за Настей.

– Боже, чтоб я еще раз взяла выходной! Мне же это за неделю не разгрести.

– Не так уж много дел… Вы обычно больше успевали, – помощница неловко улыбнулась и пододвинула к себе мое расписание. – Если позволите, я помогу. Например, встреча с этой журналисткой. Она постоянно задает одни и те же вопросы, на которые Вы не отвечаете. Так и я могу. Выбрать обложку – раз плюнуть. Вы на всех одинаково красивая. И о встрече с редакцией на следующую неделю я тоже договорюсь. Зачем Вам об этом заботиться.

– Настя, ты чудо! Напомни выписать тебе премию, – девушка довольно улыбнулась и прижала к себе папки, которые всегда носила из приемной в мой кабинет. – Спасибо большое, можешь идти. Если понадобишься, я позову.

– Хорошо. Ольга Владимировна, я еще хотела кое-что сказать…

Настя застопорилась на пороге, и по одному ее растерянному взгляду я поняла, что поговорить она хочет не о работе.

– Снова личное? – девушка кивнула. – Говори, чего уж…

– Вы так изменились за три недели! Сначала я очень переживала. На Вас лица не было. Ходили такая серая, мрачная, как будто безжизненная. А сейчас… Сейчас! В Вас будто жизнь вдохнули. Вы много улыбаетесь, стараетесь уйти с работы пораньше, приходите всегда с хорошим настроением. Даже внешне изменились. Стали такой… Более мягкой, округлившейся что ли.

– Я поправилась? – судорожно схватилась за бока, которые все еще влезали в прежние вещи.

– Нет, нет, что Вы! У Вас все такая же отличная фигура, просто формы как будто женственнее стали, лицо такое милое. Я не знаю, как это объяснить! Вы изменились. И Вам к лицу эти изменения.

– Выходит, приближающийся развод идет на пользу?

Я поднялась со своего места и прошла к зеркалу на стене во весь рост, чтобы попытаться разглядеть изменения, которые во мне нашла помощница.

Вроде бы та же я. Может, краситься стала немного меньше, волосы иначе укладываю… А так как будто ничего не изменилось.

– Новый мужчина идет Вам на пользу, – едва слышно произнесла Настя. – Вы простите, что я не в свое дело лезу. Но раньше Вы такой никогда не были.

Девушка оставила меня одну в кабинете. Совершенно ошарашенную и озадаченную.

Мышечная память помогла дойти до офисного кресла. Я опустилась в него, все так же не сводя глаз с отражения в зеркале.

Потом посмотрела на настольный календарь. Для пущей уверенности взяла его в руки.

– Седьмое, – произнесла вслух. – Ровно через неделю будет месяц. Нужно подготовить документы.

То ли мысль, что в следующий вторник нужно будет поехать в ЗАГС и подать документы на развод меня никак не трогала, то ли за внешним равнодушием я скрывала глубокую душевную рану, но осознание приближающейся даты не вызвало никаких эмоций.

Казалось, что ничего не изменится, когда в наших паспортах появится отметка о разводе. Что станет? Мы и так почти не общаемся, не живем вместе.

– Разве что Галина Яковлевна перестанет быть моей свекровью. Забавно.

Настя очень помогла мне с работой. Я была ей так благодарна, что пообещала отпуск в любое время года и, конечно, солидную премию.

Девушка смущалась, но от моей щедрости не отказывалась.

Подумать только: когда эта совсем юная неопытная девчонка, путающаяся в словах и кнопках компьютера, превратилась в настоящего профессионала? Я помнила Настю едва окрепшей девушкой.

Она пришла ко мне после института. В ее гардеробе не было стильных нарядов, она горбила спину, пытаясь скрыть себя за образом рядовой секретарши. Общение с кем-то кроме меня было для нее пыткой.

А сейчас в приемной сидела настоящая акула. Она могла с легкостью расправиться с задачами, которые брала на себя я. От девушки веяло уверенностью. Она знала свои достоинства и умело пользовалась ими.

– Ольга Владимировна, Вы чего? – Настя обеспокоенно посмотрела на меня, когда мы с ней пили кофе.

– Нет, нет, что-то в глаз попало, – соврала я, бумажной салфеткой промакивая слезинки на ресницах.

Ну не признаваться же своей подчиненной, что я расчувствовалась из-за ее профессионализма! Детский сад какой-то.

– Я Вам еще сказать хотела… Не знала правда как. Мне из головного офиса звонили.

– Кто? Борис?

– Нет, – Настя мотнула головой и закусила губу. – Его помощница.

– Она звонила тебе как его помощница или как любовница?

– Как… Я не знаю, – голос девушки звучал так, будто она была виновата в том, что ей позвонила любовница моего мужа. Как будто она была виновата в появлении этой самой любовницы. – Она хочет назначить Вам встречу завтра. Я подумала, что можно было бы в обед…

– Плохая затея. В обед рядом со мной будет слишком много колющих и режущих предметов… Шучу! – я поспешила успокоить напуганную помощницу. – Назначай, раз нужно. Странно это, конечно. Почему не позвонить или просто прийти?

Настя пожала плечами и записала в ежедневник еще одну встречу.

Параллельно с работой я листала первые полосы глянцевых журналов и второсортных газетенок.

Само собой, авторитетные издания давно забыли о нас с Борисом и переключились на звезд мировой величины. А вот вторые полосы желтой прессы еще не оставили в покое разваливающуюся семью.

Нет-нет, да на какой-нибудь десятой странице была лживая статья о нашем разводе и фотография меня с Кириллом или Бориса с его пассией.

Сейчас все это забавляло. Я посмеивалась и злорадно хихикала, фантазируя, какая реакция была у моего мужа после прочтения этих броских заголовков.

Вообще, журналы я перебирала не столько, чтобы почитать сплетни о себе, сколько попытаться извлечь из прессы статьи о разводе старших Миролюбовых.

Я знала журналистов и знала, какими пронырливыми они бывают. Новость о разладе в семье рано или поздно появится на обложках. А мне не хотелось, чтобы Галина Яковлевна видела это.

– Ольга Владимировна, – из приемной раздался голос Насти, когда я поймала себя на мысли, что сижу за столом и размеренно постукиваю кончиком ручки по фарфоровой чашке. – К Вам Борис Григорьевич.

– Новая девушка обобрала до нитки, и даже деньги на телефоне кончились? – саркастично хмыкнула я, выходя в дверной проем. – Не мог позвонить?

– Хотел увидеться. Позволишь?

Мужчина кивнул на мой кабинет, но я демонстративно не сдала и шагу от прохода.

По какой-то необъяснимой причине оставаться с ним один на один не хотелось. От Насти секретов у меня все равно не было, так что поговорим тут.

– Это личное, – настаивал мужчина.

– На развод подадим через неделю. О чем еще вести разговоры?

– Ты все решила? – Борис снял с себя пальто, хотя я и не предлагала пройти.

– А ты?

– Оль, давай поговорим по-человечески? Не цвет обоев обсуждаем! Я могу подвезти тебя до дома. Машины на парковке нет, я видел.

– Меня уже подвозят, – совершенно спокойно ответила я, наблюдая, как пламенем ненависти загораются глаза напротив. – Если хочешь навестить Галину Яковлевну, я могу вернуться домой на час позже.

Борис смотрел на меня несколько секунд, после чего бесцеремонно схватил за локоть и буквально затащил в кабинет.

Я даже пикнуть не успела. Увидела только обеспокоенное выражение лица своей помощницы.

– С ума сошел? Мне больно!

– Перестань, я не сделал тебе больно. К чему были эти провокации на глазах у твоей секретарши?

– Провокации? – я возмущенно вспыхнула и отошла за свой стол. – От Насти у меня секретов нет. Я, конечно, с ней не так близка, как ты со своей ассистенткой, но все же. Вдруг один на один тебе снова в голову взбредет целовать меня? Или послышится, что я хочу вернуть семью. Так хоть свидетели будут.

– Ты опять за старое? Мы же все обсудили, – Борис выглядел так, будто ни о чем разговаривает с маленьким несмышлёным ребенком.

Но, нужно отдать должное, мужчина не пытался сблизиться со мной. Он отсел на диван в противоположном углу кабинета и болезненно взялся за голову.

– Что ты от меня хочешь, Борь? У тебя девушка, любовь с ней. От нашего брака осталось лишь жалкое название. Я не страдаю, чувствую себя прекрасно, и, кажется, влюблена. Давай спокойно разведемся и останемся друзьями? Не будем портить ни наши с тобой отношения, ни ваши с Мариной.

– Влюблена? – Борис как будто пропустил остаток фразы.

Он изменился в лице и впал в ступор.

Я знала, что шокирую его этим заявлением, и сейчас подло наслаждалась эффектом своих слов.

– А ты думал, что будешь спать с молодой девицей, а я буду любить тебя одного и греть постельку в ожидании, пока ты нагуляешься? Я тоже человек. Наш брак обрушился после твоего заявления. За мной ухаживает интересный мужчина.

– Это кто интересный мужчина? Этот молокосос? Оля, не смеши меня, пожалуйста. Если бы ты сказала, что заинтересована во взрослом состоятельном человеке из нашего круга, я бы еще, может быть, поверил. Но так… Кого ты пытаешься обмануть: меня или себя?

Я хотела сказать многое, очень многое. В голове крутился целый смерч упреков и обвинений.

Мне хотелось защитить Кирилла, которого я считаю достойным мужчиной, отстоять свое право любить и быть любимой, упрекнуть мужа в неидеальности, в конце концов.

Но я не стала даже открывать рот. Лишь искренне улыбнулась и посмотрела на мужчину с долей сожаления.

– Зачем тебе был нужен этот месяц? Разве ты не хотела попытаться сохранить наш брак?

– Я бы хотела, Борь, очень хотела. Если бы месяц назад ты пришел ко мне и сказал, что у нас есть проблемы, я бы приложила все усилия, чтобы спасти наш брак. Но сейчас что спасать? У нас у обоих любовники, мы как будто бы счастливы. За что нам держаться?

– Хотя бы за нас…

Я громко рассмеялась, мотая головой.

В это время в приемной хлопнула дверь. Я инстинктивно повернула голову, как будто сквозь стену могла бы увидеть происходящее.

– Анастасия, добрый вечер. Потрясающе выглядите. В единой цветовой гамме с кабинетом, – Кирилл сделал комплимент моей подчиненной, и та очарованно рассмеялась. – Я к Ольге Владимировне. Она у себя?

– У нее… посетитель. Ольга Владимировна, к Вам пришли.

– Пусть заходит, – сказала я чуть громче обычного, выходя из-за своего стола.

Мужчина наверняка не ожидал увидеть меня в компании мужа, поэтому немного смутился, когда, отстранившись от моих губ, заметил Бориса на диване.

– Борис Григорьевич, добрый вечер, – Кирилл протянул руку, но почему-то я не была уверена, что муж ее пожмет.

– И тебе не хворать. У нас тут разговор вообще-то.

– Мы уже закончили, – поспешила заверить я, видя, как Кирилл собрался оставить нас наедине. – И Борис уже уходит. Если поедешь к Галине Яковлевне, скажи, что я сегодня задержусь.

Показательно я прижалась ближе к Кириллу, а тот был не прочь подыграть и положил руку мне на талию.

Я буквально слышала, как скрипнули стиснутые зубы Бориса. Мужчина не сказал ни слова и все-таки вышел из кабинета, не стал устраивать сцену.

– Все в порядке?

– В полном, – с улыбкой ответила я. – Поужинаем где-нибудь?

Я настаивала на ресторане, но Кирилл обскакал меня в два счета, сказав, что уже заказал доставку к себе в квартиру. Хитрый жук…

Но я не была против. Пока Борис в доме, возвращаться туда совершенно не хочется. Почему бы не провести приятно вечер в квартире у Кирилла?

– Проходи, я пока заберу доставку, курьер уже во дворе, – не успела я перешагнуть порог квартиры, как Кирилл растворился в подъезде.

Не долго думая, по-хозяйски я прошла внутрь, вымыла руки и прошла в гостиную.

В мои планы не входило штудировать шкафы и влезать в личную жизнь хозяина квартиры, но раскрытый альбом с фотографиями на журнальном столике привлек мое внимание.

Осмотревшись по сторонам, как будто кто-то мог меня увидеть, я села на диване удобнее и повернула альбом так, чтобы было удобнее смотреть.

– В двадцать первом веке кто-то еще печатает фотографии, – сказала я себе под нос, переворачивая страницы.

Это был альбом Кирилла. Все начиналось с его детских фотографий, где он едва ли мог держать голову.

В маленьком сверточке с пучком темных волос я узнавала этого мужчину. У него был все тот же взгляд, красивый нос, разве что вместо пухлых щечек появились точеные скулы.

С возрастом Кирилл становился все мужественнее, походил на себя в настоящем. Я не могла отвести глаз от его подростковых фотографий с голым торсом. Настоящий красавец.

Но когда страницы альбома дошли до юношеского периода, я вдруг остановилась.

Там были снимки с молодой девушкой. Много снимков. Они обнимались, катались вместе на машине, позировали на фоне гор и вместе с чьей-то семьей.

Это была бывшая жена Кирилла. Я никогда не видела ее и не знала, как она выглядит, но что-то внутри подсказывало, что это она.

Сколько лет назад они развелись? Кажется, больше пяти. Почему он все еще хранит в альбоме их совместные фотографии?

Нет, я не ревновала, это было глупо. Но я задалась вопросом: а разлюбил ли Кирилл свою жену за пять лет? А главное: разлюбила ли я мужа за этот месяц и смогу ли разлюбить в дальнейшем?

– Оль, я пришел! Сейчас стол накрою, и идем ужинать.

– А, да, да, – я спешно прикрыла альбом, положила его на места и пошла на кухню с выражением лица, будто ничего не произошло.