Глава 11

Три ночи подряд меня мучили кошмары. Я просыпалась в холодном поту, а потом долго не могла уснуть.

«Он убьёт Хенли. Он его убьёт».

Эта угроза не оставляла меня ни на минуту. Да, лучше пусть Рашид убьёт меня, но Хенли он не посмеет тронуть. Мамочка победила. Я сделаю так, как она хочет.

Несколько дней подряд я разговаривала с собственным отражением в зеркале, настраивалась на самое худшее, прощалась с жизнью. Тёмные круги под глазами меня уже нисколько не волновали, я снова потеряла аппетит. Но зато когда пришёл Рашид, я была готова.

Мы стояли друг против друга на небольшом расстоянии. Поза Рашида выражала напряжение, но, тем не менее, он был спокоен внешне. Руки расслабленно покоились в карманах брюк. Его тёмные волосы по-прежнему спускались до плеч, шею скрывала всклокоченная шевелюра, а на бородатом лице застыло довольное выражение.

— Я говорить с мама, — произнёс он.

— Хорошо.

— Она сказать, что ты врать мне.

Я набралась смелости и шагнула к нему.

— Рашид, я хочу переводчика. Пожалуйста.

— Ты любить меня?

«Вот пристал! И что мне ему ответить? Ни «да», ни «нет» сказать не могу».

— Рашид, я всё скажу, но надо, чтобы ты меня понял, — медленно и чётко произнесла я и сделала ещё шаг. — Пожалуйста.

Он подошёл ближе и стянул лямку платья с плеча. Моя грудь оголилась, и я закрыла глаза. Как мне всё это надоело! Не видеть. Не слышать. Не чувствовать.

— Ты любить меня? — повторил он свой вопрос, играя в этот момент с соском моей правой груди. И это не возбуждало, а раздражало. Потом он грубо взял за подбородок. — Нанда, открыть глаза! Я задавать вопрос. Ты мне отвечать!

— Отвечу только с переводчиком.

Он дал мне пощёчину. Я упала на кровать.

— Я не хотеть, любимая, — вдруг жалобно проговорил он. Его руки взяли меня за плечи, потом он развернул меня к себе и начал целовать. — О, Нанда, я так любить… я и ты… мы быть вместе.

В такие моменты я бы предпочла не жить. Меня тошнило от его слов, от его запаха и его прикосновений. Я задыхалась под натиском грубых ласк. Невыносимо терпеть нелюбимого мужчину. И в какой-то момент я осмелела, ведь терять больше нечего. Когда он разорвал верх моего платья, во мне взыграла гордыня, личные амбиции. Я тоже не собиралась сдаваться без боя. Охваченная яростью и забыв про всякую осторожность, я укусила его за язык, оттолкнула и дала ответную оплеуху.

Рашид замер в недоумении, глядя на то как я отползаю назад к изголовью кровати. Ладонь пылала, но что это по сравнению с теми увечьями, которые я получала раньше?

— Ты, — ноздри Рашида вздулись, — сметь меня ударить?

— Игра! — зачем-то выкрикнула я.

Это слово сыграло со мной злую шутку. Глаза Рашида загорелись, как угольки, охотничьим азартом. Отойдя на несколько шагов назад, он поманил меня пальцем, а потом стал расстегивать ремень на брюках…

Вечером того же дня, поскольку это было воскресенье, меня нарядили в шёлковое платье голубого цвета с бантиком на поясе, сделали кудри и вывели на прогулку. Я предполагала, что буду гулять одна, думая, что девочек наверняка выводили утром, но ошиблась. Они все находились в саду в похожих платьях.

Как только охранники заперли за мной железную дверь, девушки окружили меня, начали в один голос задавать разные вопросы, которые остались без ответа, потому что я ничего не понимала.

— Так, подождите! — Я сняла плащ и вновь повернулась к ним, бросив косой взгляд на охранников. Они не обращали на нас никакого внимания. Тогда я сказала девушкам: — Говорите по одной. Набросились, как стая обезумевших от голода птиц. Что случилось?

Начала Стефани:

— Сегодня Мамочка приходила в комнату каждой из нас и…

— Она показала нам фотографии убитой горничной, — возбужденно продолжила Делла. — Твоей горничной.

На моём лице застыла грусть и болезненное выражение, которое ясно можно истолковать, как скорбь.

— Она всё не успокоится?

— Мамочка лишь сказала, что это и нам урок, — негромко проговорила Стефани, взяв мою руку в свою. — Прими наши соболезнования. Эта карга рассказала о том, как вы были близки.

— Очень близки… — почти шёпотом произнесла я. По щекам покатились слёзы. — Арлетт… решила устроить мой побег, девочки. За это и поплатилась. Если бы я могла это исправить… — Говорить стало невмоготу, я уронила голову на грудь Стефани и заплакала, чувствуя, как её рука утешающе гладит мою спину.

— Да что ты могла, Адриана? У нас у всех руки связаны.

— Я ведь не знала, что она планировала побег. Если бы она хотя бы намекнула, я… — буквально захлёбываясь слезами, шептала я. — Тогда я могла бы отговорить эту бестолковую женщину. У неё ведь дочка была и… её тоже… — Плач перерос в оглушительное рыдание.

Охранники по-прежнему стояли к нам спиной. Умом каждая из нас понимала, что Мамочка следит за нами, но никто ничего не мог поделать. Она подстроила этот разговор и теперь смотрит на мою немощность.

— Эми тоже хотела бежать, — раздался голос Тессы, и вдруг наступила тишина. Она смотрела куда-то в сторону калитки, рядом с которой я впервые заметила дерево с повязанной чёрной ленточкой. Девочки опустили головы. Чуть позже Стефани пояснит, что это место убийства Эми и Лили. — Здесь невозможна даже мысль о побеге, — добавила она.

Делла решила сменить тему, чтобы заглушить траурную обстановку, хотя далеко не ушла. Очередная беседа стала, тем не менее, гораздо приятнее, так как об Арлетт нельзя вспоминать без душевной боли и слёз.

— А ещё она показывала нам видео, где ты с этим доктором, ну, это…

— В постели, — чётко определила Стефани.

— Сука! — Теперь меня охватил гнев. — А это к чему было?

— Мы сами не поняли, — пожала плечами Делла. — Она лишь сказала, что это чересчур смелый поступок.

Алета покачала головой.

— Мне показалось, что она хотела нас предупредить.

— Да! Да! — резко вскрикнула я так, что Стефани рядом со мной подпрыгнула. — Не связывайтесь с этими сучьими покровителями или как их там… Рашид влюбился в меня и хочет развестись с женой, чтобы жениться на мне. Он не знает о моих отношениях с Хенли. Я думала… мы с Хенли думали, что о них никто не знает. Но Мамочка обхитрила нас. Она очень хитрая стерва. И она пригрозила мне, что если я соглашусь на предложение Рашида, то он увидит это видео и… и… — Снова ком в горле. — Он убьёт Хенли, да и меня потом. А как мне сказать «нет»? Он изобьёт меня или всё равно убьёт. — Я говорила очень быстро, не давая девочкам слова вставить. Сил не было держать всё это в себе. — Единственное, я могу сохранить жизнь Хенли.

— Любишь доктора? — после недолгой паузы спросила Алета.

— Глупый вопрос! — возмущённо воскликнула Стефани. — Раз она хочет сохранить ему жизнь…

— Я его очень люблю, девочки. — Ох, снова эти предательские слёзы. Никогда не думала, что от любви можно так горько плакать. — И он меня любит.

— Но если выйдешь за Рашида замуж, то выберешься отсюда, — заключила Тесса. Выражение её лица было непроницаемым. Я не знала, о чём она думает в этот момент, но тон мне однозначно не понравился.

— Мамочка нам не даст жизни, — парировала я.

— Если бы Зафар любил меня также… — Не договорив, Тесса ушла вглубь сада. Я хотела бежать за ней, но Алета схватила меня за локоть.

— Оставь её. Это ревность. Ей надо самой всё переосмыслить. С одной стороны, ты оказалась в центре внимания за короткий период времени. С другой — тебя любит Рашид, тебя любит Хенли, а её никто не любит. Женщине тяжело принимать такой контраст. Согласна, это несправедливо, но никто из вас в этом не виноват.

Сейчас я услышала самые мудрые слова за всё время, что живу в этом месте. Тесса со мной не попрощалась, когда уходила, но зато я успела ей сказать:

— Он только начал со мной играть. А игрушки, как правило, надоедают.

На следующий день ближе к обеду горничная (так и не узнала её имени) принесла мне маленький пакет и, забирая завтрак, оставила на столе. Вскрыв его, нашла купальник в белую и оранжевую полоску, сланцы и карточку с запиской.

«Принцесса, к трём часам будь готова. Тебя ждёт маленький сюрприз. Твой Рашид», — гласили строки послания.

Состряпала на лице недовольную гримасу и смяла листок.

— Рашид. Французский слишком безупречный для тебя, паскуда!

Меня удивило, что шла я без плаща. Никакой капюшон не мешал разглядеть стены, отделанные деревянными панелями в коридоре. Перед передним фасадом на обширном дворе бил фонтан, а вокруг аккуратные дорожки, газоны и клумбы с жёлтыми и фиолетовыми цветами. Необъятного размера бассейн занимал всю правую часть территории. А сам дом… Наконец-то мне посчастливилось увидеть свою «тюрьму» снаружи. Его стены, выложенные из серого кирпича, нагоняли на меня уныние, душили своими размерами. И я отвела взгляд, отказавшись смотреть на эту громадину.

Вскоре меня посадили в крошечную машинку, похожую на гольф-карт и увезли куда-то в противоположную сторону от бассейна, при этом озадачив меня. Если я не буду плавать в бассейне, тогда к чему купальник? Но оказавшись на берегу моря, все вопросы мигом отпали.

Рашид ждал меня. Два мягких шезлонга, огромный зонт, коктейли — всё, что нужно для максимального комфорта и отдыха.

— Это всё для меня? — не смогла скрыть восторга.

Ответом послужил долгий поцелуй. Язык сразу же оказался у меня во рту. Мокрый и неприятный. От Рашида исходила сила мужественности, сулящая блаженство, что я едва не задохнулась в крепких объятиях.

Не дав мне опомниться, он потянул меня в море. Какое счастье окунуться в тёплую морскую воду! Если бы я сказала, что не хочу этого, то солгала бы. Я долго не выходила на берег, плавала туда и обратно, разглядывая скалы вокруг берега. А где-то вдалеке виднелись высотные дома Ниццы. Город совсем близко, но в то же время очень далеко. И я думала о том, что совсем рядом, может быть, гуляет Моник. А у Патрика давно завелась новая подружка: они сидят в парке, кушают мороженое и наслаждаются компанией друг друга. Причиняла ли эта мысль мне боль? Нет. Отныне мое сердце принадлежит Хенли.

Рядом пристроился Рашид и начал водить бёдрами, словно улавливая какой-то немой ритм.

— Ты нравиться, Адриана?

На секунду я перестала дышать, а потом резко повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза.

— Ты назвал меня Адриана?

— Твой имя настоящий надо на свадьба, — очень тяжело объяснил он. После чего вывел меня на берег, усадил на шезлонг, а сам встал передо мной на колени. Из-под вещей он достал коробочку. В ней было то кольцо, от которого я отказалась.

— Почему ты не позвал переводчика? — спросила я, надеясь на его понимание, но он помотал головой и надел кольцо на мой палец.

— Носить его всегда. Договорились?

Я потёрла глаза и вздохнула. Уже набрала воздух в лёгкие, чтобы отказать ему, но духу не хватило.

— Хорошо, — выдавила и поджала губы, чтобы не разреветься.

Остаток дня он вытворял со мной всё, что его душе было угодно. Но меня это мало заботило. Привыкшие к тюремному сумраку глаза радовал лишь свежий солёный воздух и песок, приятно согревающий озябшие ступни. Я увидела город, пусть издалека, но я его ещё могла видеть. А против Рашида пойти не смела. Боялась.

На следующий день всех пятерых пленниц собрали в какой-то маленькой комнатке. На нас были простые белые махровые халаты и тапочки. Мы долго гадали, что на этот раз задумала Мамочка, но так и не догадались. Нам сделали одинаковые наколки на правой ключице. После возвращения в комнату, я долго разглядывала надпись, но не знала, что она значит. Они что-то написали на арабском. Красиво. Но я бы не отказалась понять значение слова… или слов?

Несколько раз пробовала спросить у Рашида, но он только хмурился, глядя на татуировку.

Шли дни. Я чувствовала напряжение, несмотря на то, что стало слишком тихо — никаких разговоров с Мамочкой, никаких мероприятий или других сюрпризов. Рашид устраивал мне свидания, а я думала о Хенли. Всё это время меня не покидало странное предчувствие, что затишье может быть только перед бурей.

Кто-то из девочек услышал от горничной, что Мамочка в скором будущем устраивает приём. Идёт слух, что в этот день мы будем присутствовать на одном уровне с гостями. Я в это верила с трудом. Мамочка ничего не делает во благо нам. Всё во имя своего удовольствия. Чёртова извращенка!

В субботу вечером, поужинав, отправилась в ванную. Это единственное место, которое меня успокаивало. Тёплая вода с ароматными травами или персиковой пеной расслабляла, а мысли становились чистыми. Именно в тот момент, когда я закрыла глаза, наслаждаясь волшебными ощущениями, послышался шорох.

Я сначала думала, что мне показалось, но он повторился, и тогда, открыв глаза, начала прислушиваться к скрежету. Хорошо закрыла кран, чтобы не капала вода. Ничто не должно создавать лишний шум. Я понимала, что это где-то в ванной или… может, мышь?

«Но откуда здесь мыши?» — подумала я и, взяв полотенце, выбралась из ванны. Замерла, чтобы дать время тому, кто скребется. И да! Снова шорох. На этот раз я поняла, с какой стороны он доносится.

Я обошла ванную и посмотрела на стену перед собой. Звук явно доносился с улицы. Но почему так хорошо слышно? Я долго исследовала кафельную стену. Дошло до того, что я опустилась на четвереньки и практически легла на пол. Вот тогда я и увидела её — щель!

— Этого не может быть, — шепнула, не веря своим глазам. Днём, наверное, я бы быстрее заметила узкую щёлочку, но на закате солнца её почти не видно, так как лучи уже не попадают на землю. Тем более, по ту сторону стены сплошные заросли.

Слегка толкнув плитку пальцем, почувствовала, как она качнулась. А снимая её, моё сердце гулко стучало, отдавая в ушах. И только я убрала кусочек кафеля, как вдруг в достаточно большое отверстие просунулась лапа. А потом и морда. Я чуть не задохнулась от счастья.

Рыжик!

Он не мог пролезть в ванную, но я смогла погладить его длинную морду и пожать лапу.

— Так вот чем ты занимался всё это время — рыл для меня туннель, — сквозь слёзы радости говорила я. — Ты хочешь помочь мне сбежать?

Он негромко заскулил в ответ, потом лизнул мою руку.

— Но я слишком большая, чтобы пролезть здесь.

Однако собака не собиралась сдаваться. Он показал лапами, что надо рыть. И я поцеловала его мордочку. Животные всегда человечнее самих людей, сделала вывод я, вытирая мокрое от слёз лицо.

Когда Рыжик убежал, я прикрыла аккуратно отверстие той же плиткой и придвинула тумбочку, в которой лежали скрабы и прочая дребедень для тела.

Пол ночи прошло в глубоких раздумьях. Горничная может заметить дыру и меня заподозрят в том, что я планирую побег. А снаружи дыра совсем открыта! Эта мысль привела меня в ужас. Раскопав фонарик в одном из шкафчиков в ванной, я полезла осмотреть дыру и к своему удивлению обнаружила кучу веток по ту сторону. Рыжик прикрывает свой туннель, а значит, и землю он куда-то девает. Возможно, отметает лапами в кусты. Ну, а дождь прибивает её к почве.

В проделанное отверстие свободно проходили сразу две руки, пальцами я пощупала листики и веточки. Широкая улыбка не сходила с моего лица. Рыжик дал мне надежду. Я почти уверена, что он поможет убежать.

— Чей это пёс? — вдруг задалась вопросом. Затем возвела глаза к потолку: — Арлетт, не твой ли?

Возбужденная новой возможностью, я уснула почти на рассвете, но мой сон не продлился и часа. Меня разбудил страшный женский крик.